8

Эрика вдруг показала его.

Силиконовый имитатор, полностью повторяющий форму и рельефы оригинала.

Мигель уставился в ее открытый рюкзак и не мог вымолвить ни слова.

Совершенно дурацкое действие. Пиццерия. Полно народа и Эрика разворачивает в рюкзаке имитатор. А Мигель сует свой любопытный, но уже тревожный нос….

Остановленное чувство Мигеля вырвалось наружу только на следующий день, когда они словились в кафе среди дневной суеты.

Выпить кофе, поболтать между работами.

Мигель начал:

– Только без обид, Эри… ладно?

Ооо, она уже знала, что это значит.

Сейчас Мигель начнет вываливать осторожно ей свои проблемы. А она готова:

– Давай, руби!

Он еще раз смотрит на нее пронзительно, словно ищет утверждающее «Да». И Она дает ему это. И Он начинает:

– Этот бешеный твой взгляд. Обожаю его. Ты бы видела себя со стороны в этот момент. Вообщем, что я хотел сказать.., – останавливается, снова смотрит, делает вдох и продолжает, – вчера мне показалось, что у тебя там все было не так. Ну, ты понимаешь, о чем я?

Эрика уставилась прямо в него и развернула свой широкий рот в улыбке. Она всегда так делает, когда хочет снизить нарастающую тревогу:

– Продолжай, Мигель…

Он отводит взгляд в сторону и выдыхает:

– Да я в принципе все сказал. Ты же умная девочка, понимаешь, что я имею в виду.

Эрика всверливается в него своими бездонными голубыми, но он неумолим:

– Ну давай сама… скажи.

Она принимает его игру и начинает:

– Очкуешь, что с ним мне лучше чем с тобой?

– Мимо.

– Ревнуешь?

– Мимо.

– Думаешь, что я сыта теперь через него и тебя мне больше не надо?

– Мимо.

– Ну… он всегда стоит и не завершает не вовремя…

– Мимо! – делает он резкое движение, встряхивая себя в кресле и начинает тараторить. – Тебя бы выгнали с передачи «Где логика?», Эрика! Как можно перечислить все что угодно, а главного не назвать?

– Так назови ты, – снова в упор уставилась на него Она.

Мигель начинает снова отводить глаза и мямлить:

– Ну, ты понимаешь….мышцы вот. И….похоже, ты их растянула этим монстром…

Эрика вспыхнула и залилась громким смехом:

– Мигель, ты серьезно сейчас? Серьезно говоришь о том, что силиконовый член 15 см растянул меня так, что твой парень сейчас там болтается карандашом в стакане?)))

– Зря смеешься. Именно это я и почувствовал…

– Миги, так это твои проблемы. В твоей голове. Если бы ты не знал о его существовании, то все было бы как раньше. А теперь все мои ранее отвеченные фразы примерь к себе. Они об этом, а не о моих растянутых мышцах.

– Неубедительно, Эри… – тоскливо протягивает Мигель.

– Я и не пытаюсь тебя убеждать. Давай о тех, кто фитнесом занимается, а потом бросает. Сколько нужно времени, чтобы мышцы стали дряблыми, атрофировались?

– Ну, с полгода не меньше…, – начинает приходить в себя.

– Так вот моему силиконовому другу три недели. Все это время он болтается в моем рюкзаке и пару раз пробовала его на вкус….это о чем-то тебе говорит?

– Все. Все, вот теперь я спокоен. Реально, Эрика. Меня отпустило. А ведь как сильно торкнуло вчера.

– Да я сто раз пожалела, что поделилась с тобой этим. Представила, если бы я оказалась на твоем месте и ты бы показал мне искусственную вагину.

Поверь, мне только хотелось этим показать, что без тебя я не ищу других парней. И свою нужду справляю самостоятельно…

9

Зря она это сказала.

Постоянно ругает себя за свой скорый язык, но это ей мало помогает.

Как только в чем-то убеждает другого, все, жди обратного.

…В офис пришел новенький. Высоченный красавец с арабскими корнями.

Адиль. Мамин сын. Юный, дерзкий, настойчивый. Добивается Эрику.

Но…

Мама на проводе. В самый пикантный момент. И он меняется в лице. Сдувается на глазах и становится хрупким нескладным подростком, которому важно ответить на звонок.

Сказать, что все в порядке. Что он у друга. И скоро будет.

Эрика сидит рядом и тоска съедает ее.

Но с нажатием на красную кнопку завершения разговора Адиль возвращается. И возвращает себе эту мужскую наглость и преимущество.

И с еще большей силой сжимает ее в своих руках. До боли. До ее визга. До грубого проникновения языком глубоко в рот.

Ей больно, но сладко.

А позже ее ломает от невозможности быть вместе. Глаза трезвеют и показывают, насколько молод этот парень… двадцать два…

«Кончи в меня, Адиль…» – Эрика впилась отросшими ногтями в сильную крепкую спину и остановила свое дыхание около его теплого уха.

«Нет, Эри, я не могу. Ты же знаешь. Не обламывай меня! Дай кончить нормально!» – сжимает в своих руках тонкую фигурку Эрики и переворачивает, подминая под себя.

«Ну же, Красавчик… ты ведь знаешь, что я все равно не забеременею. Кончи в меня, ну пожааааалуйста…»

Адиль подхватывает голову Эрики в свою большую ладонь и сжимает волосы, снова переворачивая ее:

«В попку. Хочу твою попку. В нее и кончу!» – Возбуждаясь все сильнее, произносит Он. – Но сначала отшлепаю эту непослушную задницу! Дрянная обидчивая девочка. Моя рыжая красавица. Хочу тебя!…»

Адиль начинает с жадностью наминать ее крутые ягодицы своими упругими длинными пальцами. Они тут же оставляют белые следы на ее красных полусферах.

Эрика изгибается от удовольствия и легкой боли, лежа на животе под его тяжелым горячим телом.

Чем сильнее он сжимает попку, тем выше она приподнимает ее и становится совсем податливой.

«Кошка. Моя кошка, мурчащая от удовольствия. Нравится тебе? Скажи, тебе нравится? – тут же просовывает свою волосатую руку между ее ногами. – Моя влажная девочка. Обожаю тебя. Хочу тебя. Войду…»

Эрика может кончать с этим парнем бесконечно. Нереальный и необъяснимый голод просыпается у нее с его появлением. Она становится ненасытной и дикой в его руках…

Эти отношения она любит и ненавидит одновременно. Наслаждение до полного растворения своего тела в его. Все молекулы перемешиваются и непонятно, где заканчивается она и начинается он. Слиться в единое целое и чувствовать его член внутри себя как свой собственный орган, который живо откликается в тебе – это необъяснимое и всепоглощающее ощущение.

Оно заканчивается ровно в том месте, когда Адиль выходит за дверь ее квартиры.

Тут же встает образ его мамы и ревность начинает сжирать Эрику. За ревностью женская самооценка опускает планку все ниже и ниже. Внутренние расчеты показывают на виртуальном табло цифру, которая обозначает разницу в возрасте.

Двузначное число начинает разгораться все сильнее и мигать. Чаще и чаще. Раздражая и приводя нервные клетки в хаотичное движение, словно им всем враз пережали горло.

Совершенно противоположное наслаждению ощущение.

Она в полном дерьме. И больше не чувствует себя женщиной. Бесформенная масса, скрюченная в один большой вопрос.

10

Сложнее всего справиться с одиночеством.

И даже не с ним. С отсоединением. От любимого. От того, на кого рассчитывала. С кем хотелось быть.. И от кого ждала все это время.

Эрику ломает. Она снова проснулась посреди ночи и записала свой сон. После, Роберту о встрече.

…

– Я не могу отпустить его, помогииии, – это ее заунывное и по-детски трогательное «помогииии» он очень любил и всегда сдавался.

Вот и сейчас смотрит на нее по-отцовски влюбленными глазами, в которых разгораются азартные огоньки и начинают выплясывать танец.

Роберт встает, проходит до кулера, быстрым движением руки схватывает пластиковые стаканчики и возвращается к себе.

На ходу подкатывает столик и ставит между ними.

Эрику начинает потряхивать. Она сжимается в клубочек на большом диване. Знает, что ее ждет сейчас.

Знает Роберта, что именно сейчас он сосредоточен и увлечен в своей задумке и его не остановить.

Она обожала такие моменты и одновременно очень боялась их. В это время между ними рождаются сумасшедшие идеи и атакуют инсайты. И с этим ей потом идти одной домой.

– Эрика, вот ты. А вот твой Мигель. А это – Адиль. Еще один – твой Директор. Ну и с сайта знакомств дежурный вариант – Гитарист.

А здесь, напротив, твои родители. Вот они.

Эрику отпускает. Она выдохнула и расслабилась.

– Уффф, Роберт, как я разволновалась. А здесь такое милое задание. Давай, дальше.

– Нравится? – довольно потирая руки, продолжал Док. – Что тебе дает каждый из окружающих тебя мужчин?

– Оу, они образованные, увлеченные, самостоятельные, независимые, ума палата, с ними интересно, путешествуют….но есть один неприятный момент – привязаны к маме, – сморщилась в конце Эрика.

– Да. Можно ли предположить то, что все они обезличены для тебя и, если нет одного, то другой в то время, когда тебе нужно, будет рядом и поставит тебе то, в чем ты на тот момент будешь нуждаться?

– О, да! Я именно так и делаю, – снова широко улыбается Эрика, вглядываясь в терапевта по-детски преданными глазами.

Роберт начинает медленно, пока она говорит, брать «мужские» стаканчики и складывать их друг в друга, пока не остается один.

– Как тебе?

– Отлично!

– Познакомишь? – двигает стаканчики по направлению к родителям Эрики.

– Ну….да, – теряется и начинает маячить тонкими пальчиками, – только не приведу же я всех. Давай я познакомлю их с Мигелем, а остальных в топку.

– Да, – улыбаясь, Роберт убирает стаканчики на другой столик. – как тебе?

– Сумасшедшая четверка, – смеется в голос.

– Нравится?

– Да! – расплывается дальше, но в следующий миг ее лицо сменяет маска отвращения.

– Что с тобой?

– Странная штука, Роберт. Я не могу теперь близко к родителям подойти. Он мне мешает, – недовольно морщится и показывает пальцем на стакан Мигеля.

– Уберу?

Кивает головой, растерянно уставившись в треугольник из стаканов.

– Как тебе? – нажимает Роберт.

Лицо становится наивным и потерянным.

В сознании Эрики что-то меняется. Во внешнем пространстве остается лишь тело, а вся она уже ушла в свою историю.

– Мне надо быть здесь. С ними. Мама смотрит на меня. Ей надо, чтобы я оставалась рядом.

Папа постоянно косячит, подводит ее. Она мне жалуется. А я должна слушать. После нее папа плачет, смотрит прямо мне в глаза.

Я тоже начинаю плакать, протягиваю руки….И мамин визг: «Предательница! Ты же девочка, ты же моя дочь!»

И я отрываю руки от папы, подвигаюсь к ней. Роберт, а ведь так до сих пор и происходит. Они уже старые, но дергают меня точно так же.

– Верю, Эрика, – смотрит на стаканчики и продолжает, – мама с папой отворачиваются от тебя и говорят:

«Дочь, это только наша история. Мы взрослые и разберемся в ней сами. А ты играй, иди к подружкам, к мальчишкам и радуйся жизни»

Роберт медленно отодвигает родительские стаканчики на другой конец столика. Стаканчик Эрики остается один посреди пустого пространства.

Она начинает подергивать плечиками и вздрагивать грудным голосом:

– Как?…А я?…А как же я?

Роберт показал рукой на стаканчики, которые толпой стояли на другом столике.

– Неееет! Я не хочу к ним! – замотала головой. – Я хочу к маме! Мне надо быть с ней! Я нужна ей! Я не верю, что я ей больше не нужна!

– Да, Эрика. Поставь стаканчики, как тебе спокойнее, – ровным голосом гладит Эрику Роберт.

Та лихорадочно хватает свой стаканчик трясущимися руками и ставит перед родительскими.

– Вот… так.

– Да. Так для чего тебе в твои тридцать шесть быть рядом с родителями?

– Только так я маленькая… и только так я не женщина… Рооооооооберт, да когда же это закоооооончитсяааа???

Она подпрыгивает с дивана, начинает ходить по комнате из стороны в сторону, останавливаться, дышать, то и дело поправляя лоб попеременно то левой, то правой рукой, будто он сейчас отпадет или отклеится.

Подходит к другому столику, берет стаканчик Мигеля и ставит рядом со своим.