Глава 5

Непонятно как, но Борис умудрился не только добраться первым, но и найти медицинский отсек с работающим оборудованием. Если верить его сообщению, содержимого нескольких боксов должно было хватить, чтобы стабилизировать Док. Потерять единственного медика во время выполнения задания было плохой перспективой. Потерять постоянного члена экипажа — еще хуже. Это все равно что лишиться стабилизатора при посадке: приземлиться еще можно, а вот взлететь — уже вряд ли.

Рэм нес Док на руках, Ари бежала рядом, на ходу меняя блокираторную пленку и проверяя показатели. В двадцати метрах впереди Борис стоял в проеме открытой двери и отчаянно махал рукой, подгоняя их. Над его головой красным огоньком мигал индикатор пожарной тревоги.

Ари бросила на индикатор короткий взгляд и сразу поняла, что система неисправна. Вокруг не было ни дыма, ни огня, а их собственные датчики не показывали ни малейших признаков возгорания. Оставалось только надеяться, что сломанный индикатор никак не связан с системой жизнеобеспечения и медицинским оборудованием. В противном случае лазарет мог превратиться в камеру пыток.

— Это лучшее, что ты нашел? — выкрикнул Рэм, вбегая внутрь.

— Это первое, что было, — ответил Борис.

Одним движением он смахнул с операционной кушетки старые инструменты, упаковки, контейнеры, непонятный мусор и принял Док. Пленка работала идеально: Намиру лежала неподвижно, и Борис на мгновение испугался, что их медик не просто потеряла сознание. Только заметив новые блокираторы возле ран и услышав ровное дыхание, он облегченно выдохнул.

Дело оставалось за малым: подключить Док к системе лазарета и следовать инструкциям. С медиком было бы куда проще, но, если в каком-нибудь шкафу этой богом забытой лаборатории случайно не затерялся врач, действовать придется собственными силами. В конце концов, портативные медицинские лаборатории для того и создавались, чтобы любой без специальной подготовки мог провести первичную диагностику, остановить кровотечение и оказать экстренную помощь. Сложные операции на них были недоступны, но зашить рану, даже если зашивать придется оторванный кусок ноги — запросто. Потом (за оплату от сделки) Док можно будет сделать сотни протезов любой формы и цвета, хоть по несколько на каждый день недели.

— Сейчас мы тебя быстренько подлатаем, Намиру, — сказал Борис, сам не понимая, зачем.

И сразу поймал на себе удивленный взгляд Ари.

— Что? Она меня бесит, — пожал плечами Борис. — Но не желать же ей смерти.

— Сам справишься? — спросил Рэм, отходя от стола.

Борис взял нож и несколько секунд смотрел на остатки обуви, решая, как лучше убрать застрявшие куски. От увиденного он невольно поежился. Срезы были настолько ровными, будто по ногам Док прошелся промышленный лазер. Немногие вещи во вселенной могли оставить после себя такой след. Еще меньше — разрезать защитные пластины ботинка, словно те были сделаны из бумаги.

Он попытался вспомнить состав сплава. Кажется, его разрабатывали специально для снаряжения сотрудников лабораторий, работавших на опасных планетах. Прощальный подарок для Док от Совета. Даже не подарок. Именно в этих ботинках она сбежала с медицинской станции шестого сектора вместе с преступником, которого должна была охранять.

— Твою ж мать, Рэм. В какое же дерьмо вы влезли?

— Прямиком в ловушку, — коротко ответил капитан. — Кто-то очень не хотел встречать в этом лесу незваных гостей.

— Ты думаешь, местным удалось выжить? — с сомнением спросила Ари.

Рэм ответил не сразу.

— Все возможно. Но знаю одно: будь эти кусты хоть трижды разумными, они не способны собрать механизм, который срабатывает от нажатия на скрытую плиту.

Он отошел к проходу. Все шло не по плану. Даже хуже. Они пошли вслепую на сделку, о которой не узнали ровным счетом ничего. Заброшенная медицинская лаборатория. Образцы. Необитаемая планета Да эти ублюдки из совета не имели ни малейшего понятия, что здесь происходит. А если и имели, то явно не собирались делиться своими знаниями.

Рэм еще раз посмотрел на стол лазарета. Не прошло и часа с момента высадки, а один из его людей уже лежал без ног. Если так пойдет и дальше, то чисто статистически они не протянут здесь и суток.

Он оглядел блок внимательнее. Разбитые контейнеры, разлитая желеобразная дрянь, перевернутые ящики, выломанные замки. Либо здесь что-то искали, либо все жители станции скопом сошли с ума. Такое тоже бывало. Массовое помешательство на изолированных станциях — эффект замкнутого контура. Космос любил сводить людей с ума.

Безо всякого интереса он поднял синий жилет медицинского персонала и остановил взгляд на большом пятне крови под ним.

— Взрывы и пожары оставляют другие следы, — едва слышно сказала Ари, подойдя ближе.

— Это точно, — согласился капитан.

Несколько секунд он смотрел на засохшую кровь, а затем отбросил жилет в сторону.

— Но сейчас нам нужно осмотреться. Чем быстрее найдем образцы и уберемся отсюда, тем лучше.

— А местные? — спросила Ари.

— Местные — повторил Рэм. — Я подписывался вывезти контейнеры, сколько бы их там ни оказалось. Если здесь кто-то выжил — это не наша проблема.

— То есть, ликвидация?

Капитан поднял на нее взгляд.

— Мы просто будем стрелять первыми.

В лазарете повисла короткая тишина.

— Идите уже за своими образцами, — голос Бориса заставил их обернуться. Он даже не поднял головы от медицинской системы. — Я останусь с ней и сделаю все, что смогу. Но чем быстрее мы свалим с этой планетки, тем лучше.

Рэм не возражал. Действовать нужно было быстро. Каждый лишний час на Марбасе грозил новыми неприятностями, а Док будет лучше приходить в себя в руках настоящего медика или хотя бы под контролем систем «Косса», а не в лазарете чужой лаборатории, где даже пожарные датчики не могли решить, работают они или просто доживают последние дни.

Не теряя времени, они с Ари двинулись по длинному коридору медицинского блока, по пути заглядывая в каждую дверь. Что Рэму, что Ари хотелось быстрее найти нужный груз и убраться из этого места. Виду они не подавали и даже словом не обмолвились, но кожей чувствовали, что теперь каждый их шаг может стать последним. Рэм поймал себя на странной мысли: наверное, так чувствует себя зверь, загнанный в клетку. Только клетка эта размером с целую планету, а ее дверь захлопнется в тот момент, когда над Марбасом появятся корабли Совета.

Большинство отсеков оказались пустыми. Где-то стояла перевернутая мебель, где-то валялись закрытые медицинские боксы, будто персонал собирался вернуться за ними через несколько минут и просто не успел.

Ари ловким движением вскрыла несколько контейнеров.

— Обычный набор, — поморщилась она. — Такое можно найти на любом корабле.

— И продать за цену, от которой даже Борис открестится, — согласился Рэм.

Удача наконец-то улыбнулась им чуть дальше. Вдоль стен стояли длинные черные ящики с биометрическими замками. Ровные ряды выглядели слишком аккуратно для места, где все остальное напоминало последствия панического бегства.

Ари хищно улыбнулась.

— Трупов не видно? Мне бы сейчас очень пригодился чей-нибудь палец или глаз.

— Хватит с нас на сегодня отрезанных конечностей, — сухо ответил Рэм и выстрелил в замок.

Метод был старым, грубым и всегда работал.

Стоило первой крышке распахнуться, как он перешел ко второй, затем к третьей, вскрывая весь ряд один за другим. К тому моменту, когда последний замок разлетелся на части, Ари уже успела перерыть первые ящики.

По выражению ее лица Рэм все понял без слов. Ничего.

Внутри лежали комплекты для забора образцов, научные приборы с названиями, которые никто на «Косса» никогда бы не запомнил, и станции дальней связи, способные поддерживать контакт с модулем на расстоянии нескольких десятков километров. Все это было новым, дорогим и, скорее всего, стоило целое состояние на черном рынке. Но сейчас было бесполезным мусором. По дороге назад они заберут ящики и продадут содержимое где-нибудь подальше от Марбаса и Союза. Если, конечно, будет кому возвращаться. Но до этого момента оборудование не значило ровным счетом ничего.

Дальше по коридору Рэм наткнулся на консоль с планом эвакуации. Эта находка была куда полезнее.

Экран то и дело вспыхивал тревожным сообщением:

“ПОТЕРЯ ПЯТОГО БЛОКА. СРОЧНАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ПРОЙДИТЕ В ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК. ДОЖДИТЕСЬ БЛОКИРОВКИ ДВЕРЕЙ”.

Надпись тут же исчезала, уступая место яркому логотипу корпорации:

“Модульные блоки ТРС — экстренная смерть с комфортом. Мы заботимся о каждом сотруднике”.

— Ничего нового, — мрачно бросил Рэм и сразу повернулся к Ари. — Я нашел консоль. Попробуй подключиться.

Ари вышла из отсека, стряхивая с одежды пыль и грязь. По ее лицу было видно, что поиски не принесли ничего, кроме раздражения.

— Там даже оружия нет.

— А чего ты ожидала от ученых?

— От ученых, которые годами ставят опыты на низших формах жизни, — поправила она. — От них я ожидала хотя бы базовых средств выживания. А здесь стадо баранов, которых выгрузили под охраной кучки солдат и сказали заниматься наукой.

— Консоль, — напомнил Рэм.

Она достала тонкий кабель и подключила коммуникатор к панели. Экран на ее запястье ожил, по нему побежали строки системных команд. Через несколько секунд управление перешло к системам «Косса». Если кто и мог быстро разобраться в чужих базах данных, так это мозги их корабля.

— Что думаешь? — спросил Рэм, еще раз оглядывая разгромленный блок.

— Думаю, мы сдохнем раньше, чем вручную найдем в этом бардаке нужные контейнеры. Может, здесь есть маячки хранения, внутренний реестр или хотя бы журналы перемещения. На стрелки с надписью «образцы здесь» я бы особо не рассчитывала.

Рэм довольно усмехнулся. Нравилась ему эта девчонка. Достаточно безумная, чтобы стать частью команды, достаточно башковитая, чтобы работать с кораблем. Ему крупно повезло, что именитый дед отказался от своей внучки. А ей — что именно Рэм нашел ее избитой в той подворотне.

На экране появились первые данные, и Ари сразу вывела их на общую консоль.

— Пока могу с уверенностью сказать только одно: здесь ничего не взрывалось, — сказала она.

— Еще что-нибудь?

— Если смотреть последние системные записи, то несколько месяцев до катастрофы все работало штатно. Исследования продолжались, образцы изучались.

— С чем работали?

Ари выдала надменный смешок.

— Я похожа на медиума? Здесь не говорят — я не знаю. Последним было сообщение капитана по закрытому каналу.

Рэм поднял голову.

— Звук хоть есть?

— Сейчас узнаем.

Ари нажала несколько кнопок, отдавая команду “Косса”. Первые секунды консоль молчала, и Рэм уже посчитал затею бессмысленной, как из динамика раздался неуверенный писк, сменившийся треском. В появившемся сигнале слышались небольшие помехи, но звук оказался достаточно ровным и отчетливым, чтобы разобрать каждое слово:

— Пан нам больше не подчиняется, — говорил Инса Варт. В голосе капитана звучал страх. — Вы понимаете, что все вышло из-под контроля? Мы не можем продолжать исследования. Нам нужна срочная эвакуация. Открывайте вылет.

Запись оборвалась. После нее в журнале числилось еще семь попыток связаться с командным центром. Ни одна не получила ответа.

Рэм включил запись еще раз. Все те же пять предложений.

— Где-нибудь еще упоминается Пан? — спросил он.

— Нет, но смотри дальше.

Ари пролистала журнал событий.

— Они отправляли три раза официальный запрос на эвакуацию. А через час Совет ответил вирусом, который отключил все системы станции. Взрыв. Пожар. Разрушение модулей. Затем еще трое суток лаборатория пыталась связаться с командным центром. Потом система зафиксировала гибель всего медицинского персонала, ученых и военных. Проект “Новая звезда” считается закрытым.

— Что ж, погром это объясняет.

— Им пришлось буквально пробивать путь к спасательным капсулам. Наверное, они надеялись, что капитан сможет эвакуировать всех.

— Если бы мог — сбежал бы первым, — сказал Рэм.

Ари бросила на него удивленный взгляд.

— Откуда ты вообще его знаешь?

— Долгая история. Итак, где наши образцы? И стоит ли нам бояться того, о ком говорил Инса Варт? — перевел тему капитан.

— Не знаю. И не знаю.

— Значит, идем дальше.

Рэм коснулся коммуникатора.

— Борис, что у тебя?

Тишина настораживала. Капитан поднял руку, показывая Ари не двигаться. В таких местах молчание редко означало что-то хорошее.

— Борис. Как слышно?

— Да какого хрена! — в ту же секунду рявкнул динамик голосом Бориса.

— Что там у тебя?

— Какой идиот настроил этот лазарет только на реплантацию? Я уже полчаса объясняю этой железной дуре, что у меня нет второй половины ее ног! Нет у меня ее ног! Где я тебе их возьму, тупая ты скотина?

— Там по умолчанию включен режим реплантации, — тихо пояснила Ари.

— Да, черт побери, — тут же отозвался Борис. — И эта ржавая развалина даже слово «нет» не понимает.

— Как и ты, — Ари даже не пыталась скрыть недовольный тон.

Рэм остановил ее.

— Результат какой? Ты смог настроить? — спросил он.

— Вот когда ты вызывал, что-то начало получаться. Ты в медицинской лаборатории сдохнешь быстрее, чем получишь лечение. Сейчас буду зашивать. Дайте мне еще час. Или собирайте боксы и валим отсюда к чертовой матери.

На секунду он замолчал.

— Серьезно. Пожалуйста, скажите, что мы забираем боксы и валим.

— У тебя будет час, — сказал Рэм.

***

Семь лежал на ремонтной платформе, пытаясь дотянуться до дальнего угла кормовой панели управления. Как ни странно, внешняя обшивка пострадала меньше всего, зато в управлении знатно закоротило. И Семь, к своему стыду, до сих пор не мог понять почему.

Он вытянул руку еще сильнее, пальцы коснулись переборки. На ощупь он нашел нужный рычаг, повернул его и почти сразу услышал протяжное шипение.

— Девочка моя, только не сегодня, — процедил Семь сквозь зубы. — Ты меня сейчас послушаешься. Мы вернемся домой, а там можешь капризничать сколько угодно. Давай, малышка. Давай.

Словно назло его словам, из-за переборки медленно потянулась тонкая полоска дыма.

— Да чтоб тебя. Только не говори, что тебе пробило водяной отсек. Что теперь, мне разбирать половину корабля?

Вопрос был риторическим. До последнего Семь надеялся, что ремонт ограничится поврежденной панелью, но прекрасно понимал: если «Косса» решила показать характер, простой заменой проводов дело не закончится.

— Хоть мозг не тронуло, — сказал он и потянулся за инструментом.

Вместо привычной прохлады металла рука нащупала пустоту. Он сдвинулся немного вправо, все еще надеясь не выезжать из-под консоли, но и в этот раз его пальцы встретили голый пол. Если бы кто-то спросил у Семь, что он не любит больше всего, тот бы не задумываясь ответил: “отсутствие порядка”. Именно поэтому инструменты всегда лежали там, где должны были лежать. Вот и сейчас он точно помнил, что положил все так, чтобы была возможность дотянуться рукой из любого положения. Специально положил и сам же поправил, когда въезжал под панель. Но, видимо, по собственной глупости оттолкнул ногой куда-то чуть дальше.