Глава 1

Доктор Манн закричала от боли. Осколок медицинского контейнера вошел в середину стопы. Тонкую кожу пробило так же легко, как горячий нож пробивает масло. В ту же секунду пол оросили бордовые капли крови.

Коридор превратился в свалку. Из темноты торчали искореженные куски оборудования, оголенные провода свисали со стен жилами, эвакуационное освещение то вспыхивало, то гасло, накрывая лабораторию липкой, плотной тьмой.

— Я не могу. Не могу. Больше не могу. Пожалуйста, хватит, — запричитала Манн, ее голос сел после первого же слова.

Потолок заволокло дымкой. Запах гари ударил в ноздри так резко, что защипало глаза. Манн не видела огня, но жар волной прошел по телу, будто языки пламени уже облепили ее со всех сторон. В коридоре прозвучало эхо женского голоса, транслируя аварийное сообщение:

— Включена система пожаротушения. Покиньте технические помещения.

Манн ненавидела этот голос. Ему было плевать. Ему никогда не было страшно. А ей было. Черт возьми, ей было до такой степени страшно, что она готова была добраться до сигнального пистолета и вышибить себе мозги его единственной ракетой. Но для этого требовалось снова бежать. По полу, усеянному острыми осколками. Чувствуя, как стекло режет кожу на лоскуты.

— Покиньте технические помещения. До экстренного сброса кислорода осталась одна минута. Покиньте технические помещения

В сознании Манн мелькнула успокаивающая мысль: погибнуть здесь от удушья — лучшее, что может случиться. А вместе с этой мыслью в ухе раздался отчаянный вопль:

— Манн!

— Капитан? — переспросила она, не поверив коммуникатору. — Капитан, вы живы... Это доктор Манн. Я возле медицинского отсека. Вы меня слышите? Умоляю, скажите, что вы меня слышите.

Система сбоила. Не находись Манн в защищенной лаборатории Совета, поклялась бы, что кто-то перехватывает сигнал. Но сейчас это не имело значения: сквозь скрежет и треск она слышала голос Инсы Варт — единственного человека, способного спасти ее задницу. Он выжил в лесах Тау Джета, вывел корабль Межгалактического Совета с линии огня возле планетоида AР-52 и только он, будь он проклят, имел доступ к спасательным капсулам исследовательской лаборатории “Новая звезда”. Убийственная система контроля Межгалактического Совета. В прямом смысле слова. Если у тебя нет доступа к капсулам, то в случае аварии ты — труп.

Динамик заскрежетал, выдавая невнятное месиво шумов. Слов было не разобрать. Но случилось другое: впервые за последние несколько часов Манн почувствовала, что у нее еще есть шанс. И она побежала.

Двадцать шагов. Пятнадцать. Десять.

Двери медицинского отсека были открыты. Внутри все еще горел свет и Манн отчетливо видела свой стол, стеллажи, зону с уцелевшим оборудованием и несколько боксов с образцами — главный козырь сотрудников лаборатории. Все не утащить, но даже один контейнер — это ее билет назад на планету. Ценность такого бокса выше разблокировки спасательной капсулы. Да что говорить, выше стоимости всех человеческих жизней на станции. Совету придется ей уступить. А капитану — забрать с собой.

Пять шагов. Четыре. Три.

— Покиньте технические помещения... Включена система пожаротушения.

— Давай же! Давай! — заорала Манн, боясь не успеть, и, чувствуя небывалую до этого момента эйфорию, с победным криком влетела в отсек.

Дверь за ее спиной заблокировалась. Снаружи засвистела система откачки кислорода. Плевать. Она здесь. В безопасности. И на связи с капитаном.

— Инса Варт, говорит доктор Манн. Я в медицинском отсеке пятого блока. Образцы целы. Контейнер оплавился, но содержимое не пострадало. Я донесу его до выхода. Расчистите путь и проложите маршрут. Повторяю, бокс цел, меня необходимо эвакуировать. Запрашиваю маршрут.

Несколько секунд наступившей тишины заставили до боли сжимать зубы. Проблемы с сигналом? Неработающий передатчик? После всего, что она видела, любая мелочь могла стать преградой на пути к спасению. Поэтому когда в ухе послышалось тяжелое дыхание, с сердца Манн словно камень свалился.

— Капитан, — повторила она.

Дыхание стало громче. Теперь она отчетливо слышала, как Инса Варт тщетно пытается выдавить из себя звуки, но вместо слов выходит протяжный скулеж. Это от бега, уговаривала себя Манн. Сегодня им всем пришлось часами бежать, чтобы не оказаться выпотрошенными заживо. Но чем дольше она ждала, тем труднее было верить.

— Помоги — прохрипел Инса Варт.

— Капитан?

— Помоги мне.

Манн опешила. Она схватилась за голову, словно та грозилась вот-вот лопнуть. От давления в глазах двоилось, а комната затряслась.

— Капитан. Я в пятом блоке. У меня с собой бокс с образцом для доставки в Совет. Мне нужен проход. Расчистите путь и проложите маршрут. Доктор Манн запрашивает маршрут.

— Здесь лианы! — заорал капитан, не слыша ничего кроме собственного голоса. — Лианы! Помоги мне! Я пошевелиться не могу! Они схватили меня! Они разорвут меня сейчас! Они пополам меня разорвут!

Манн с ужасом посмотрела на дверь. В крохотное матовое окно можно было видеть, как горят индикаторы откачки воздуха. Да даже если бы они не горели От медицинского отсека до третьего блока слишком много темных углов.

— Назовите код капсулы, — нажала она на кнопку передатчика. — Я приду за вами, как только вы назовете код от спасательной капсулы. Как слышно?

— Ты сдохнешь здесь, сука, — прохрипел капитан.

Нечеловеческий вопль в ту же секунду прогремел в ее ухе и пронесся эхом по всему телу, заставляя цепенеть от ужаса. А следом раздался хруст костей под разрывающейся плотью.

Манн смотрела перед собой ничего не видящим взглядом. Вопль капитана продолжал звучать в ушах. Даже если она доберется до капсул спасения, ей не открыть их без кода активации. Флот Совета прибудет не раньше чем через три дня, а столько ей никогда не продержаться. Что-то внутри еще заставляло надеяться на лучшее, но каждая клетка тела уже готовилась к смерти.

Помутневшее сознание выхватило движение у двери. Рука против воли потянулась к большому осколку зеркала.

— Мамочка, — протянул тонкий детский голосок.

Под сверкающим индикатором откачки воздуха появился расплывчатый силуэт. Манн сглотнула.

— Мамочка, открывай. Пойдем играть. Открывай, мамочка. Ты же хочешь со мной играть? Ты же моя мамочка?

— Сейчас милая, сейчас, — ответила Манн.

Дрожащей рукой она поднесла острый осколок к шее.

— Сейчас, дорогая. Подожди. Сейчас мы будем вместе.

Резкий удар — и горячая кровь хлынула по телу. Первые секунды рефлексы Манн еще заставляли пережимать горло, но совсем скоро ее руки ослабли, открывая дорогу обжигающей волне.

Исследовательский лайнер “Новая звезда” потерял свой экипаж.

Глава 2

Ночь выдалась на редкость паршивой. От безделья Борис водил небольшим ножом по столешнице, пытаясь вырезать слово “Косса” — неизменное имя их корабля и команды. Зачем? Да черт его знает. Просто каждая столешница в этом вонючем баре была изрезана, продырявлена, прожжена и содержала сотни посланий на всех возможных языках. Он собирался внести в этот беспредел свою лепту. И ему было откровенно плевать на присутствие рядом доктора, капитана и полусотни местных выпивох, едва державшихся на ногах.

— Ты понимаешь, что никто не должен о нас знать? — недовольно сказала Док, когда на столе появилась вторая буква “с”.

Борис на секунду отвлекся. С демонстративным пренебрежением он окинул взглядом ее кукольную внешность, остановился на тонких бледных пальцах с обрезанными под корень ногтями и тут же довольно продолжил портить стол.

— Ненавижу идиотов, — процедила Док. — Здесь толпы наемников, у которых мы увели клиентов. А ты как сорвавшийся с цепи кобель, метишь каждый угол именами. Давай я выведу наши лица на голопроекторы? Умрем сразу — и мне не придется общаться с кретином дальше.

— Ой, да хватит уже, — выдал Борис тоном обиженного подростка, но нож убрал. — Лично я хочу знать, где моя доля. Мы торчим на этой планете уже сколько? Восемь дней? Да в тюрьме и то веселее было.

— Так возвращайся. Я вообще не понимаю, зачем ты на корабле. Ты же только и делаешь, что жрешь и ноешь. С таким же успехом мы могли завести банку с плесенью, она бы хоть тихо портилась и никого не доставала.

— Слушай, докторишка, — прорычал Борис, — мне просто нужны моя доля и отпуск.

— А нейротур тебе не заказать? — Док бросила умоляющий взгляд на капитана, ожидая поддержки, но тот даже бровью не повел.

Капитан Рэм Човец закинул ноги на соседний стул, скрестил руки на груди и таким нехитрым способом спал на своей стихийной лежанке. Или делал вид, что спит. В любом случае, ни в какие споры он вступать не собирался.

— Скорее бы тебя пристрелили, — сказала Док, когда поняла, что не стоит ждать помощи. — Или клянусь, в очередной раз я вместо лекарства выдам тебе яд и буду с радостью смотреть, как ты бьешься в агонии.

— Я живучий как таурилийские слизни, — заржал Борис.

— Ты отвратителен

Закончить она не успела. Динамик у входа выдал зубодробительный писк, привлекая внимание бармена и завсегдатаев. В какой-то момент звук поднялся на такую высокую ноту, что бармену пришлось отставить стаканы и несколько раз ударить старую рухлядь по жестяной стенке. Подействовало не сразу. Только после трех ударов динамик выдал что-то похожее на речь:

— ...яния Межгалактический Совет вносит в список погибших кораблей “Маятник”, “Меченосец”, “ПРС1202”.

Услышав это, группа у стены подорвалась и довольно заорала. Никто бы в жизни не сказал, что они вместе, но действовали ребята слаженно и синхронно, что наводило на ненужные мысли. От их крика Рэм Човец приоткрыл правый глаз, оценивая обстановку.

— “Ниссуари”, “Новая звезда”.

Очередная волна счастливого вопля прокатилась по бару с другой стороны. Впрочем, там никаких открытий: все как вопили вразнобой несколько минут назад, так и продолжали, только теперь с большим энтузиазмом.

— “ТиЭльДиТри”.

— Да! Да! Моя девочка! — Брызнул слюной толстомордый у стены. В этот раз он оказался единственным, кто был доволен названием. — Я говорил, что его назовут? А? Говорил? А вы не верили! Где мои пластины, уроды? Время платить! Давайте, открывайте карманы, тащите все, что есть. Это я его сделал, высокомерные вы твари. Все сдохнут, а Дэрра будет и дальше от Совета уходить!

— Ну все, дружище, успокойся. Ставки сто к одному, — подтвердил бармен. – Поздравляю.

К толстомордому потекли тонкие пластины от недовольных посетителей. Их ставка в этот раз не сыграла. В лучшем случае они смогут подняться через неделю, в худшем — через несколько месяцев — Межгалактический Совет никогда не спешил делиться списками пропавших и погибших кораблей.

— Ликвидационный список: “Косса”, — выплюнул последнюю фразу динамик и снова бессвязно закряхтел.

Общее ликование резко скисло, а толстомордый сплюнул и процедил долгое ругательство на одном из местных диалектов. Экипаж “Косса” здесь не любили настолько, что его название в списке разыскиваемых кораблей вызывало только раздражение. ““Косса” в списке? Значит, еще не сдохли”, — примерно так размышлял каждый, кто хоть как-то сталкивался с мародерами.

Не любили их во многих местах, до которых дотянул когти Межгалактический Совет, при этом не знали ни о классе корабля, ни об экипаже. Ходили лишь слухи, что “Косса” забирает все подчистую. И это всех дико раздражало. В какой-то момент история закрутилась настолько, что Рэма Човеца стали считать порождением Великой Свалки. Или еще хуже: интерфейсом живого корабля. Имени его никто не знал, вживую мало кто видел и называли исключительно “Капитан “Косса””. Но шутка ли, это название мелькало во всех уголках галактики уже десятки лет, пока остальные мародеры пачками гибли на кораблях-ловушках, в силовых цепях, стычках друг с другом и на редких сделках с Межгалактическим Советом.

— Ублюдки, — заключил Борис. — Да с половиной из них мы никогда не пересекались. Том-то чего?