Лидия Чуковская — отзывы о творчестве автора и мнения читателей

Отзывы на книги автора «Лидия Чуковская»

45 
отзывов

Toccata

Оценил книгу

Прочла сегодня в сообществе «Бессмертный барак» о том, что 30 октября в России – День памяти жертв политических репрессий. А я как раз хотела написать о женщине, которая сама репрессиям не подвергалась, но за репрессированных очень болела. Лидия Чуковская (дочь нашего любимого детского писателя) не раз выступала в печати открыто и смело с критикой власти, впрягалась в спасение из заключения Бродского, защищала исключаемого из Союза писателей Пастернака, а Солженицын так и вовсе жил некоторое время на даче Чуковских в Переделкино.

В 1939-1940 годах Лидия Чуковская написала повесть «Софья Петровна» − страшную историю о том, что делают с людьми пропаганда и страх. С тех пор, как я прочла её, собиралась почитать Чуковскую еще. И вот сборник «Процесс исключения».

Открывает сборник та самая «Софья Петровна», следом – «Спуск под воду», тоже повесть, прототип героини – сама Чуковская. В писательском санатории женщина хочет держаться подальше от конъюнктурных коллег, но один человек дает ей надежду на тот самый – настоящий – разговор. «Спуск под воду» не так страшен, как «Софья Петровна»: он – следствие леденящего страха, он – невозможность отогреться годы спустя. Прочтите две этих повести в хронологическом порядке – для полного спуска и настоящего погружения.

«Предсмертие» − о знакомстве с Мариной Цветаевой в Чистополе, во время эвакуации. Внимательнейшая к людям и их состояниям Чуковская описывает Цветаеву, которая очень скоро покончит с собой. Боль, неприкаянность, снова попытки помочь…

«Памяти Фриды» − пронзительные воспоминания Чуковской о подруге Фриде Вигдоровой. Журналистка, писательница и правозащитница (насколько это было возможно в СССР), она с еще большей, чем Чуковская, самоотдачей посвящала себя спасению других.

«Процесс исключения» − история исключения Чуковской из Союза писателей. Она подробно документирует заседания за председательством Наровчатова, которого когда-то, будучи редактором отдела поэзии «Нового мира», встретила молодым человеком (очень мне это запомнилось, хотя было раскинуто по разделам).

Открытые письма – прекрасный образец публицистики. В отрывках из дневника много о Бродском и Пастернаке, поклонникам этих поэтов прочесть обязательно надо.

Все тексты Чуковской, будь то художественные произведения, личные заметки или материалы для печати, − не просто документы и «нравы эпохи», не только лишь литературная кухня. Мне ее проза дарит радость общения с интеллигентным, совестливым, сострадающим и при этом очень сильным, смелым человеком. «Добро должно быть с кулаками» − точно нет, а вот высказываться, не молчать добру нужно точно, считала Чуковская.

30 октября 2022
LiveLib

Поделиться

Toccata

Оценил книгу

Прочла сегодня в сообществе «Бессмертный барак» о том, что 30 октября в России – День памяти жертв политических репрессий. А я как раз хотела написать о женщине, которая сама репрессиям не подвергалась, но за репрессированных очень болела. Лидия Чуковская (дочь нашего любимого детского писателя) не раз выступала в печати открыто и смело с критикой власти, впрягалась в спасение из заключения Бродского, защищала исключаемого из Союза писателей Пастернака, а Солженицын так и вовсе жил некоторое время на даче Чуковских в Переделкино.

В 1939-1940 годах Лидия Чуковская написала повесть «Софья Петровна» − страшную историю о том, что делают с людьми пропаганда и страх. С тех пор, как я прочла её, собиралась почитать Чуковскую еще. И вот сборник «Процесс исключения».

Открывает сборник та самая «Софья Петровна», следом – «Спуск под воду», тоже повесть, прототип героини – сама Чуковская. В писательском санатории женщина хочет держаться подальше от конъюнктурных коллег, но один человек дает ей надежду на тот самый – настоящий – разговор. «Спуск под воду» не так страшен, как «Софья Петровна»: он – следствие леденящего страха, он – невозможность отогреться годы спустя. Прочтите две этих повести в хронологическом порядке – для полного спуска и настоящего погружения.

«Предсмертие» − о знакомстве с Мариной Цветаевой в Чистополе, во время эвакуации. Внимательнейшая к людям и их состояниям Чуковская описывает Цветаеву, которая очень скоро покончит с собой. Боль, неприкаянность, снова попытки помочь…

«Памяти Фриды» − пронзительные воспоминания Чуковской о подруге Фриде Вигдоровой. Журналистка, писательница и правозащитница (насколько это было возможно в СССР), она с еще большей, чем Чуковская, самоотдачей посвящала себя спасению других.

«Процесс исключения» − история исключения Чуковской из Союза писателей. Она подробно документирует заседания за председательством Наровчатова, которого когда-то, будучи редактором отдела поэзии «Нового мира», встретила молодым человеком (очень мне это запомнилось, хотя было раскинуто по разделам).

Открытые письма – прекрасный образец публицистики. В отрывках из дневника много о Бродском и Пастернаке, поклонникам этих поэтов прочесть обязательно надо.

Все тексты Чуковской, будь то художественные произведения, личные заметки или материалы для печати, − не просто документы и «нравы эпохи», не только лишь литературная кухня. Мне ее проза дарит радость общения с интеллигентным, совестливым, сострадающим и при этом очень сильным, смелым человеком. «Добро должно быть с кулаками» − точно нет, а вот высказываться, не молчать добру нужно точно, считала Чуковская.

30 октября 2022
LiveLib

Поделиться

Toccata

Оценил книгу

Прочла сегодня в сообществе «Бессмертный барак» о том, что 30 октября в России – День памяти жертв политических репрессий. А я как раз хотела написать о женщине, которая сама репрессиям не подвергалась, но за репрессированных очень болела. Лидия Чуковская (дочь нашего любимого детского писателя) не раз выступала в печати открыто и смело с критикой власти, впрягалась в спасение из заключения Бродского, защищала исключаемого из Союза писателей Пастернака, а Солженицын так и вовсе жил некоторое время на даче Чуковских в Переделкино.

В 1939-1940 годах Лидия Чуковская написала повесть «Софья Петровна» − страшную историю о том, что делают с людьми пропаганда и страх. С тех пор, как я прочла её, собиралась почитать Чуковскую еще. И вот сборник «Процесс исключения».

Открывает сборник та самая «Софья Петровна», следом – «Спуск под воду», тоже повесть, прототип героини – сама Чуковская. В писательском санатории женщина хочет держаться подальше от конъюнктурных коллег, но один человек дает ей надежду на тот самый – настоящий – разговор. «Спуск под воду» не так страшен, как «Софья Петровна»: он – следствие леденящего страха, он – невозможность отогреться годы спустя. Прочтите две этих повести в хронологическом порядке – для полного спуска и настоящего погружения.

«Предсмертие» − о знакомстве с Мариной Цветаевой в Чистополе, во время эвакуации. Внимательнейшая к людям и их состояниям Чуковская описывает Цветаеву, которая очень скоро покончит с собой. Боль, неприкаянность, снова попытки помочь…

«Памяти Фриды» − пронзительные воспоминания Чуковской о подруге Фриде Вигдоровой. Журналистка, писательница и правозащитница (насколько это было возможно в СССР), она с еще большей, чем Чуковская, самоотдачей посвящала себя спасению других.

«Процесс исключения» − история исключения Чуковской из Союза писателей. Она подробно документирует заседания за председательством Наровчатова, которого когда-то, будучи редактором отдела поэзии «Нового мира», встретила молодым человеком (очень мне это запомнилось, хотя было раскинуто по разделам).

Открытые письма – прекрасный образец публицистики. В отрывках из дневника много о Бродском и Пастернаке, поклонникам этих поэтов прочесть обязательно надо.

Все тексты Чуковской, будь то художественные произведения, личные заметки или материалы для печати, − не просто документы и «нравы эпохи», не только лишь литературная кухня. Мне ее проза дарит радость общения с интеллигентным, совестливым, сострадающим и при этом очень сильным, смелым человеком. «Добро должно быть с кулаками» − точно нет, а вот высказываться, не молчать добру нужно точно, считала Чуковская.

30 октября 2022
LiveLib

Поделиться

Toccata

Оценил книгу

Прочла сегодня в сообществе «Бессмертный барак» о том, что 30 октября в России – День памяти жертв политических репрессий. А я как раз хотела написать о женщине, которая сама репрессиям не подвергалась, но за репрессированных очень болела. Лидия Чуковская (дочь нашего любимого детского писателя) не раз выступала в печати открыто и смело с критикой власти, впрягалась в спасение из заключения Бродского, защищала исключаемого из Союза писателей Пастернака, а Солженицын так и вовсе жил некоторое время на даче Чуковских в Переделкино.

В 1939-1940 годах Лидия Чуковская написала повесть «Софья Петровна» − страшную историю о том, что делают с людьми пропаганда и страх. С тех пор, как я прочла её, собиралась почитать Чуковскую еще. И вот сборник «Процесс исключения».

Открывает сборник та самая «Софья Петровна», следом – «Спуск под воду», тоже повесть, прототип героини – сама Чуковская. В писательском санатории женщина хочет держаться подальше от конъюнктурных коллег, но один человек дает ей надежду на тот самый – настоящий – разговор. «Спуск под воду» не так страшен, как «Софья Петровна»: он – следствие леденящего страха, он – невозможность отогреться годы спустя. Прочтите две этих повести в хронологическом порядке – для полного спуска и настоящего погружения.

«Предсмертие» − о знакомстве с Мариной Цветаевой в Чистополе, во время эвакуации. Внимательнейшая к людям и их состояниям Чуковская описывает Цветаеву, которая очень скоро покончит с собой. Боль, неприкаянность, снова попытки помочь…

«Памяти Фриды» − пронзительные воспоминания Чуковской о подруге Фриде Вигдоровой. Журналистка, писательница и правозащитница (насколько это было возможно в СССР), она с еще большей, чем Чуковская, самоотдачей посвящала себя спасению других.

«Процесс исключения» − история исключения Чуковской из Союза писателей. Она подробно документирует заседания за председательством Наровчатова, которого когда-то, будучи редактором отдела поэзии «Нового мира», встретила молодым человеком (очень мне это запомнилось, хотя было раскинуто по разделам).

Открытые письма – прекрасный образец публицистики. В отрывках из дневника много о Бродском и Пастернаке, поклонникам этих поэтов прочесть обязательно надо.

Все тексты Чуковской, будь то художественные произведения, личные заметки или материалы для печати, − не просто документы и «нравы эпохи», не только лишь литературная кухня. Мне ее проза дарит радость общения с интеллигентным, совестливым, сострадающим и при этом очень сильным, смелым человеком. «Добро должно быть с кулаками» − точно нет, а вот высказываться, не молчать добру нужно точно, считала Чуковская.

30 октября 2022
LiveLib

Поделиться

Viscious

Оценил книгу

Культура - отверделые следы благородных порывов человеческого духа, пересекающиеся, перекрещивающиеся, прокладывающие новые дороги в будущее. Бесстрашная память хранит эти следы, обороняет - где от пустодушия, равнодушия, а где от бесчинства. Но я полагаю, что и следы бесчинства необходимо беречь.

Занятное у книги название - "Процесс исключения". Запоминающееся. Заметное.
О страшных вещах пишет Лидия Чуковская. Это как "1984", только это было, было с настоящими людьми. Это настоящие люди тысячами уничтожались, ис-клю-ча-лись из бытия, а потом и из памяти. Слово - это же совершенное оружие. Убери пару слов отсюда, добавь пару слов сюда, замени одно на другое - и завтра все поверят, что так и было. Что вот того не затаскали по лагерям, что этот мирно скончался, а не осел у расстрельной стены, а вот того... а того и вовсе не было.
И каким только чудом находились те, кто использовал слово как зеркало, но не кривое, как щит и меч, а не ножницы и липкую ленту. И как только не ломались. Вопреки всему не ломались.

15 ноября 2012
LiveLib

Поделиться

lost_witch

Оценил книгу

Мне сдается, что я давно забыла, каково это - читать настолько сильные книги. Людмила Чуковская рассказывает о своем исключении из союза писателей и, в принципе, о времени и людях 60-70-ых.
Всю книгу пронизывает жизненная позиция Чуковской: "нельзя замалчивать всё плохое, что происходило в нашей стране, необходимо помнить и обязательно необходимо найти причины, найти истоки трагедии, нельзя быть предателем и делать вид, что всё нормально". Когда читаешь о заседании, на котором исключали Чуковскую, становится невыносимо больно за нее: старуха-сердечница, которая практически ничего не видит, и именно поэтому была вынуждена стоять у окна, чтобы ей хватало света записывать маркером историю собственного же унижения. Становится больно, когда она рассказывает, как уронила бумаги и очки, как не могла их найти на полу и извиняется перед читателями, простите, мол, не справилась.

Боже мой, ни черта не изменилось в этой стране. Мы манкурты.
Девочка 10 лет спрашивает: а что такое концентрационный лагерь, мама?
Черт побери.

11 декабря 2010
LiveLib

Поделиться

blk_gretchen

Оценил книгу

Эта прекрасная книга стала для меня, если не откровением, то большим открытием.
Она дала мне больше, чем все уроки литературы в школе, чем все рефераты в институте, чем все отчеты и прочие бумажки, написанные на работе. Я стала смотреть на литературу по-новому.
Увы, я косноязычный человек, мне тяжело писать связно, понятно и грамотно. А писать приходится. Канцеляритом я была отравлена давно! Как ловко им пользоваться - составляешь текст из готовых фраз, как из кубиков. Смешно сказать, до того, как прочитала эту книгу, считала канцелярит неотъемлемой частью научной литературы и во всех статьях, которые приходилось писать, старательно употребляла отглагольные прилагательные, бюрократические обороты, "имеется" вместо "есть", "различный" вместо "разный", и тому подобные словечки.И только прочитав "в лаборатории редактора" Чуковской я уверилась в том, что канцелярский язык - не правило приличия для технических текстов, не необходимость, а неприятность, болезнь.
Было бы прекрасно, если бы эта книга была включена в школьную программу по литературе для 10-го класса, а, может быть, отдельными главами, и раньше.

1 января 2013
LiveLib

Поделиться

Viscious

Оценил книгу

Культура - отверделые следы благородных порывов человеческого духа, пересекающиеся, перекрещивающиеся, прокладывающие новые дороги в будущее. Бесстрашная память хранит эти следы, обороняет - где от пустодушия, равнодушия, а где от бесчинства. Но я полагаю, что и следы бесчинства необходимо беречь.

Занятное у книги название - "Процесс исключения". Запоминающееся. Заметное.
О страшных вещах пишет Лидия Чуковская. Это как "1984", только это было, было с настоящими людьми. Это настоящие люди тысячами уничтожались, ис-клю-ча-лись из бытия, а потом и из памяти. Слово - это же совершенное оружие. Убери пару слов отсюда, добавь пару слов сюда, замени одно на другое - и завтра все поверят, что так и было. Что вот того не затаскали по лагерям, что этот мирно скончался, а не осел у расстрельной стены, а вот того... а того и вовсе не было.
И каким только чудом находились те, кто использовал слово как зеркало, но не кривое, как щит и меч, а не ножницы и липкую ленту. И как только не ломались. Вопреки всему не ломались.

15 ноября 2012
LiveLib

Поделиться

lost_witch

Оценил книгу

Мне сдается, что я давно забыла, каково это - читать настолько сильные книги. Людмила Чуковская рассказывает о своем исключении из союза писателей и, в принципе, о времени и людях 60-70-ых.
Всю книгу пронизывает жизненная позиция Чуковской: "нельзя замалчивать всё плохое, что происходило в нашей стране, необходимо помнить и обязательно необходимо найти причины, найти истоки трагедии, нельзя быть предателем и делать вид, что всё нормально". Когда читаешь о заседании, на котором исключали Чуковскую, становится невыносимо больно за нее: старуха-сердечница, которая практически ничего не видит, и именно поэтому была вынуждена стоять у окна, чтобы ей хватало света записывать маркером историю собственного же унижения. Становится больно, когда она рассказывает, как уронила бумаги и очки, как не могла их найти на полу и извиняется перед читателями, простите, мол, не справилась.

Боже мой, ни черта не изменилось в этой стране. Мы манкурты.
Девочка 10 лет спрашивает: а что такое концентрационный лагерь, мама?
Черт побери.

11 декабря 2010
LiveLib

Поделиться

Viscious

Оценил книгу

Культура - отверделые следы благородных порывов человеческого духа, пересекающиеся, перекрещивающиеся, прокладывающие новые дороги в будущее. Бесстрашная память хранит эти следы, обороняет - где от пустодушия, равнодушия, а где от бесчинства. Но я полагаю, что и следы бесчинства необходимо беречь.

Занятное у книги название - "Процесс исключения". Запоминающееся. Заметное.
О страшных вещах пишет Лидия Чуковская. Это как "1984", только это было, было с настоящими людьми. Это настоящие люди тысячами уничтожались, ис-клю-ча-лись из бытия, а потом и из памяти. Слово - это же совершенное оружие. Убери пару слов отсюда, добавь пару слов сюда, замени одно на другое - и завтра все поверят, что так и было. Что вот того не затаскали по лагерям, что этот мирно скончался, а не осел у расстрельной стены, а вот того... а того и вовсе не было.
И каким только чудом находились те, кто использовал слово как зеркало, но не кривое, как щит и меч, а не ножницы и липкую ленту. И как только не ломались. Вопреки всему не ломались.

15 ноября 2012
LiveLib

Поделиться

...
5