К ним на остров редко заплывали чужаки – в основном их местные торговцы и почтальоны, однако пару раз в оборот на причал прибывали и незнакомые суда. Добрать припасов, отдохнуть, залатать пробоины после встречи с пиратами или чудовищами. Меркантильная Матильда вполне могла подсказать одному из капитанов, что на холме проживает нищая семья с Бездарной, и тогда Эмеров точно ждало бы рабство.

Слово капитана – закон, ему нельзя не подчиниться, иначе жди беды: болезни, несчастного случая или чего похуже. Ева слышала о происшествиях, когда ослушавшиеся капитана даже теряли свой Дар и становились не просто Бездарными, а обесцвечивались: их кожа серела, покрывалась глубокими морщинами, волосы седели, становились тусклее, чем у магов воздуха, а глаза теряли зоркость, покрываясь бельмом. У Евы не было Дара, поэтому такой исход ей не грозил, но у Бездарных при ослушании открывались гнойные язвы, их могла поразить лихорадка и другие напасти. Игорь, хозяин таверны, так лишился руки, когда отказался продавать приезжему капитану красивое полотно, вышитое его дочерью. Сразу после того, как капитан отбыл, крыша дома пошла трещинами и обрушилась, чудом никого не убив, и только лишь раздробив руку главы Семьи.

Ева поежилась от воспоминаний: в то море лекарь отсутствовал на острове, и Игоря привели к ней, чтобы она зашила рану. Ее умения нередко играли с ней грустную шутку.

Пока Ева размышляла о своей возможной судьбе, Изабель решительно встала и начала рыться по шкафам, собирая разные безделушки. Торопливо скидывая предметы в корзину, она затараторила:

– Так. Ева, присмотри за домом и матушкой. Никому не открывай и не отвечай. Поняла? Нельзя еще больше портить отношения с соседями. Если будут излишне назойливы – разбуди матушку, но не настаивай, если она не захочет ни с кем говорить. Я пройдусь по домам – спрошу долги и попробую продать кое-какую твою вышивку. Надеюсь, ты не против?

Ева покачала головой, но это было и не нужно: они обе понимали, что это единственный способ собрать жемчужины в срок. Проблема была только в том, что никто не хотел покупать вещи, сделанные Бездарной. Да, иногда над ней могли сжалиться, но в таком случае старались сделать вид, что это не Ева, а Изи сшила красивое платье, связала изящную салфетку или смастерила удобную сумку. Будет ли кто-то теперь торговать с ними, Ева не знала, ведь Клятву, произнесенную Матильдой, услышал каждый островитянин: Агнес – остров-медуза, об этом позаботилась. Кто захочет портить отношения с Семьей Коэн?

Выбегая из дома, Изабель задержалась в дверях, с грустью глядя на сестру и мать. Бездарная девушка и сломленная смертью любимого женщина – вся ответственность за Семью легла теперь на хрупкие плечи Изабель.

– Берегите себя, – устало произнесла она. – Я вернусь после заката.

У нее была всего пара свечей на то, чтобы найти несколько сотен жемчужин. Нереальная задача для их бедного острова, где нужная сумма была только у тех, кому Эмеры эту сумму и задолжали.

Проводив сестру взглядом из окна, Ева перекинула щеколду на двери, закрываясь от внешнего мира. На диване мирно сопела матушка, вымотанная временем, проведенным в порту. У нее не было сил ходить на работу в сады, и дочери это прекрасно понимали. Ева аккуратно уложила Анну, накрыв легким пледом: холодная зона дождей осталась позади. Из промозглого, беспокойного и полного водоворотов Бушующего Агнес выплыла пару морей назад, входя в теплую зону цветения. Теперь они рассекали спокойное Волнистое – еще не такое теплое, но уже прогреваемое палящим солнцем море с редкими облаками на голубом небе.

Такие же теплые слезы текли по щекам Евы. Собственное бессилие накатило волной, и она, нежно поцеловав матушку в щеку, решила подняться на мансарду – единственную на всем их острове.

Бедняки не строили дома. Оборотами засыхающая глея образовывала горы и холмы, в которых люди пробивали двери, окна, облагораживая естественные пещеры. С каждым оборотом все дома немного подрастали после линьки острова, но быстрее всего росло именно центральное здание, где слизь сходила хуже всего. Дом Семьи Эмер был единственным трехэтажным строением в округе. Третий этаж отец достраивал дополнительно с архитекторами, заказанными с большого острова, специально для своих товаров, забивая ими всю мансарду под завязку. После его гибели осталось много вещей, которые Семья Эмер постепенно продавала.

Поднявшись наверх, Ева расплакалась с новой силой. Сейчас мансарда была совершенно пустой. Уже две зоны прошло, как закончились товары отца.

Во все четыре стороны смотрели панорамные окна. Раньше они были узкими, и Ева с Изабель постоянно ссорились из-за того, чья очередь смотреть на закат, рассвет, появление кракена или большого корабля. Крики и вопли были постоянными обитателями мансарды, пока однажды, после особо длительного плаванья, отец не вернулся со строителем с крупного соседнего острова Аннабель. Мастер расширил окна и вставил прочные, почти не пачкающиеся стекла, которые в лучах заходящего солнца переливались всеми цветами радуги. Мир между сестрами стоил последнего писка моды и огромной дыры в семейном бюджете.

До заката оставалось уже не так много времени, и Ева присела на подоконник, подобрав под себя ноги и положив голову на колени. Она выбрала окно, из которого отлично просматривалась дорожка – так что она сразу увидит, если кто-то будет приближаться к дому. А еще из этого окна было видно главный порт, заходящее солнце и кильватер, который оставляла после себя Агнес.

Вид из окна всегда успокаивал бурю в сердце Евы. При любых ссорах и переживаниях она поднималась наверх, чтобы поглядеть на недоступную ей поверхность острова. Ева не боялась смотреть на открывающийся вид, но только крыша над головой исчезала, как ее охватывала паника, холодящая конечности и сердце. Она не могла ни двинуться, ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Сердце начинало бешено биться, а тело сотрясала крупная дрожь. Так было с детства, а матушка рассказывала, что подобным страдали все Бездарные. Но вид на остров, пока она была у себя дома, ее не пугал, и он правда был шикарный.

Купол Агнес градиентом переливался от серого в центре до нежно-голубого, почти сливающегося с морем по краям. Если бы не зеленые деревья и трава, растущие в питательной упругой глее, то сложно было бы различить границу между медузой и водой. Но не только зеленый радовал глаза Евы: синие точки, желтые, красные, фиолетовые и других цветов были разбросаны по всему острову. Серые от природы дома люди раскрашивали разноцветными красками, а в горшки у стен и окон высаживали цветы и растения каждый на свой вкус.

Вдалеке виднелся и крупный порт, где сновали люди, собирая улов. Множество сетей располагались на западном берегу острова, и их все надо было опустошить, пока они не порвались или чего хуже – не утянули остров на глубину. Однажды Ева слышала об острове, который чуть не перевернулся от натяжения сети, которую не успели вовремя убрать из-за разыгравшейся на острове чумы.

Островитяне забегали активнее: рядом с островом открылся водоворот. Редкое явление в Волнистом, но все же такое случалось. Завороженная движением воды, Ева уселась поудобнее, наблюдая за природным феноменом.

Матушка рассказывала Еве и Изи, что есть острова, где жители стараются придерживаться одной цветовой гаммы или даже только одного цвета. Больше всего Еве нравились рассказы о Лазурном острове – загадочном прибежище пиратов. Анна говорила, что никто точно не знает, существует ли он на самом деле. По слухам на Лазурном не росли растения, а ороговевшую слизь пираты соскребали в море, травмируя медузу, не позволяя ей разрастаться, но и сохраняя ее практически невидимой на голубой воде. Все здания, успевшие вырасти на медузе, пираты окрашивали в цвета моря. Но самым удивительным в рассказах матушки было то, что остров никогда не плыл по одному маршруту, как остальные! Якобы главный водный жрец острова был настолько могущественным, что мог управлять движением целого острова, замедляя его и даже меняя направление.

Солнце опустилось ниже, и его лучи, проходя сквозь заморское стекло, окрасили мансарду яркими красками. Ева отвлеклась от моря, наблюдая за солнечными зайчиками, прыгающими по пустому помещению. Накатили воспоминания, и она улыбнулась, погружаясь мыслями в детские сказки. Конечно, сказки. Если бы и существовал на свете такой маг, то вероятнее всего он стал бы капитаном своего собственного корабля, ведь капитаны в большем почете, чем обычные жрецы. Чего уж там, никого важнее капитана Ева и представить не могла. Ни глава острова, ни главный жрец, ни король Аурелии – самого большого острова всех морей, – никто не мог приказывать капитану даже самого маленького судна. Исключительные маги могли управлять кораблями, поэтому Брома на острове и уважали.

Внезапно в ее мысли ворвался шум, и Ева встрепенулась. Она взглянула на дорожку, ведущую к дому, ожидая увидеть источник шума, но там никого не было. Тогда она перевела глаза выше и оцепенела.

Водоворот, который уже должен был остаться позади, все это время тянулся за Агнес, нагоняя ее. Люди в порту волновались и кричали. Среди них Ева заметила черные одежды водных жрецов, машущих руками: вопреки их усилиям водоворот только увеличивался и приближался к острову.

Страх накатил на Еву, и она спрыгнула с подоконника, в ужасе вцепившись в деревянную оконную раму, даже не заметив, как посадила занозу в ладонь. Ева во все глаза смотрела на надвигающуюся опасность. Огромный водоворот мог утащить остров на дно, вместе со всеми его жителями, и никто уже не успел бы спастись. Но Ева, смотря с высоты на напасть, видела и кое-что еще. Прямо по середине водоворота темным пятном маячила огромная тень, движущаяся в такт с островом. Сердце пропустило удар, и Ева осознала, что это не просто водоворот – это огромная морская тварь, с какой-то непостижимой целью всплывающая на поверхность моря. Хотя Ева догадывалась, с какой – ее привлек аппетитный остров, наполненный людьми.

Оцепенев, словно она оказалась снаружи, а не внутри дома, Ева во все глаза наблюдала за смертью, пришедшей по их души. Холодок пробежал по спине, а пальцы онемели. Бездарные долго не жили, и Ева не надеялась протянуть и до восемнадцати оборотов, но не так… Нет, не так она думала погибнуть. И не такой участи желала жителям острова, даже тем, кто готов был задешево продать ее в рабство. И не сестре с матушкой.

Мама…

Ева не хотела оставлять ее одну в этот ужасный момент, как и не хотела умирать одна.

И только Ева подумала развернуться и пойти прочь, чтобы не видеть, как чудовище пожрет их остров, как оно показалось над поверхностью воды. И тогда ноги перестали держать Еву, и она осела на пол. Тварь, выплывшая из водоворота, оказалась окруженной огромным пузырем, взорвавшимся миллионами брызг. В свете заходящего солнца, среди тысяч распустившихся радуг Ева увидела корабль на спине огромной морской черепахи.