— Мо-я-я-я! — послушно рявкнул Ксин и от натуги сам чуть поменялся. Выпустил когти и клыки.

За столом тихо забормотали. Братья смотрели друг на дружку и мотали головами. Не верили?

— Не похоже на него, — покачал головой Герден.

— И я так думаю. Церус самый спокойный из нас, — разглядывая свою кружку высказался Сфелер. — Не зря альфа на время своего отъезда оставил его главным. Уж кто-кто, а он, ради бабьей юбки брату глотку рвать не станет.

— Ну да. Раз умный как альфа, так прямо голову от желания не снесет, —ехидно усмехнулся Улекс. — Помню, помню… Гелиодор чуть не раскромсал меня на ленты за такую вот юбку. И было то… его Бёрк уронила пару слезинок мне на рубаху. Жаль на шкуре шрамы от когтей не остаются, а то показал бы вам парочку, оставленных альфой.

Оборотни дружно ухмыльнулись. Да. Встрял тогда этот шалопай.

— А нечего было доводить орчанку до слез. Тоже додумался сказать ей, что Гел кувыркается с веселыми девочками. — загоготал Дюм.

Братья поддержали его дружным смехом. Ох и потрепанный вид был у бедолаги, после взбучки альфы. Да они все тогда были похожи на испуганных кроликов, боялись лишний раз слово сказать. Даже воздух в лагере был тяжелый словно перед грозой, только что молнии не сверкали. Вот это ревность!

— А как она выглядела, ну … эта малютка? — задумчиво поинтересовался Марион. Он один оставался серьезным.

— Не знаю, я сильно ее не рассмотрел. Что-то маленькое и лохматое. — пожал плечами Ксенит.

— Как Бёрк? — спросил Дюмор, только не Ксина, а Мериона.

— Очень уж напоминает… — Мерион задумчиво поскреб выщерблину на столешнице. — И это: моя…

— Точно. Я помню! — радостно закивал Улекс. — Гел, когда встретил ее, тоже все повторял: «моя, моя». И зубы скалил. Пока не дала, злой ходил как горный гоблин.

— Я не знаю, как выглядела Бёрк, — растерялся Ксин.

— А, ну да. Ты ведь примкнул к нам уже после ее гибели, — грустно вздохнул Мерион.

Головы всех оборотней склонились, губы беззвучно зашевелились, повторяя поминальные слова обращенные к богине луны. Так делали, когда заговаривали о смешной орчанке. Как дань уважения, молитва за её душу.

— А какая она была? Вы ведь толком мне не рассказывали. Только и знаю, что редкий смесок.

— Маленькая, — насупил брови Дюморт. — И зеленая.

— Как орк. — понятливо кивнул Ксин. — Она же орчанка.

— Что ты несешь, Дюморт? — возмутился Мерион. — Какая, в бездну тебя неси, зеленая? Щербатая, как жаба, но белая.

— Точно, — треснул себя по лбу Дюм. — Альбинос.

Все в стае знали, что Бёрк красила кожу. Гелиодор рассказал.

— А эта? Зеленая? — уточнил у Ксинита Мерион.

— Нет, белянка как мы.

— А шкура какая? Неровная? В шрамах? В ямках?

— Кажется, да… — неуверенно кивнул Ксин.

— А волосы? Волосы у неё были белые? — продолжил выяснять облик «невинной жертвы» Дюморт.

— Нет. Вот уж точно, нет, — замотал головой Ксинит. — Рыжая!

— Как Тум?

— Не настолько. Светлей, как русый, но с медным отливом. Красивый цвет. Редкий.

Дюморт переглянулся с Мерионом и пожал плечами.

— Что? Не сходится.

— У нас всех тоже волосы разного цвета, но мы как один, оборотни. Вдруг у карликовых орков также…

— Ну… возможно. Обычные орки ведь все чернявые, значит Бёрк в кого-то другого уродилась.

— Еще что скажешь? — братья в нетерпенье вскакивали со своих мест и обступали Ксина.

— Ну еще… маленькая. Как молодой гном. И худенькая. Как детёныш. И так пахнет… — Ксин прикрыл глаза.

— Как?

— Ну как… Волшебно! Не знаю… Идеально! А! У меня же это… Вещички ейные. Сейчас покажу, — и бросился к дверям.

Принес корзину Медеи и торжественно установил ее на стол. Вытащил еще влажное платье и встряхнув, накинул сверху. От ткани поплыл пьянящий аромат, и оборотни как один прикрыв глаза с наслаждением склонились к платью.

— Потрясающе…

— Божественно…

— Невероятно!

— Церус...

— Везунчик, — с завистью констатировал Мерион.

— И знатный козел. Испортил такое… Сейчас ведь она пахнет уже иначе? — уточнил Дюм.

— Даже если просто целовал, — кивнул Марион.

Никто в комнате не сомневался, что брат не упустил момента и воспользовался девкой по прямому назначению. Небось кувыркается сейчас, обминает новую перину.

— А ведь я тоже хотел… на рыбалку… — грустно вздохнул Думорт. — Да дежурство не позволило.

— Может, — Улекс с волнением оглядел стаю. — Братцы! Может она не одна? Ну не бывает так чтоб одна.

— Точно. Должна быть стая.

— Карликовых орков? — хмыкнул Марион.

— А что? Вот мы все время насмехались. Думали меж собой что выдумали веселую сказку. А вдруг так и есть? Живут себе на свете орки-недоросточки и горя не знают. А мамка Бёрк была не просто орком, а из таких вот, из карликовых.

— Надо бы проверить…

Оборотни заволновались. Опираясь на скудное описание Ксина, они мысленно представили пойманную Церусом особь.

— Малютка, как гном, шкура порченная и волосы другой масти, — загибая пальцы перечислил Улекс.

— И аромат. Тут не надо быть особым знатоком, чтоб понять, Бёрк и рыжая пискуха - родичи.

Да запах неведомого существа очень походил на запах орчанки. Таже структура и виделся как аромат Бёрк.

— Как бы удостоверится? Проверить наверняка.

Тут в зал вошел Гессон. Снял с плеча веревку, смотанную кругами, бросил на лавку. Выудил из карманов молоток, гвозди и ссыпал на подоконник, уже порядочно заваленный разным хламом. Устало со всеми поздоровавшись, он подошел к плите и стал наполнять тарелку гуляшом. Деревянная ложка жалобно скребла дно котелка, оповещая Дюморта что стоит заново взяться за готовку.

— Закончил, — похвастался Гес и утер пот со лба.

Он с раннего утра ремонтировал крышу. В выходной день взялся чинить башню, которую застолбил для себе. Так все делали, сначала общие дела, а если оставались силы и желание брались за личные.

— А что с Церусом? — стоя спиной к задумавшимся братьям, спросил Гес. — Пробежал мимо как ошпаренный. Я поздоровался. А он как рявкнет в ответ. Точно не здрасте, походило на какое-то проклятье.

— Моя, — пояснил Ксин.

— Что? — Гес обернулся и оглядел братьев. Так странно стоят вокруг стола, словно не на обед собрались, а на военный совет.

— Моя, — и Ксинит с готовностью пересказал историю о несложившейся рыбалке.

— То-то я смотрю, он странный какой-то. И злой!

— А где ты его видел? — спросил Церус. — И когда?

— Около двух часов назад, он пробежал в свою башню. Я на крыше сидел, но со двора меня видно хорошо, и я громко кричал. Помню удивился еще, почему он не на рыбалке, как планировал? О том его и спросил. А он только огрызнулся.

— Он был один?

— Да.

— Точно? — братья вперились в Гесона как во вражеского лазутчика.

— Точнее не куда, — бедняга даже поежился от такого внимания. — Только нес что-то на плече. Мешок кажется, или тушку животного. Олененок?

Тут оборотни перестали обращать на него внимание и заговорили разом. Каждый высказывал свои догадки и предлагал план действий. Но в общем все сводилось к одному: пленницу требовалось осмотреть.

— Тихо, — Марион с силой треснул по столу кулаком, заставляя всех замолчать. — Давайте-ка сгребем в кучу все что имеем.

Улекс с готовностью растопырил руки и оглядел заставлены посудой стол.

— Я о фактах, посуду не тронь,— осадил его пыл Мар. — Что знаем? Что хотим?

— Знаем, что есть карликовая очанка, — высказался Дюм.

— Но, по всей вероятности, их больше, — кивнул Улекс.

— Но мы всю зиму шарились по окрестностям и таких не встречали, — замотал головой Ксинит.

— Возможно они хорошо прячутся. Не удивительно, такие крошки. Ни клыков, ни когтей и тонкая шкура. Каждый может обидеть.

— Зеленая маскировка Бёрк, видно была не спроста. Наверно переняла от сородичей.

— Но мы бы почуяли запах, — снова влез Ксин.

— Тогда дело в другом. В месте обитания.

— Точно! — оживился Марион.— Орчанка случайно забрела на нашу территорию. Или что-то искала. Ну-ка что-там? Дайте посмотреть, — оборотень вытряхнул из корзинки все содержимое.

Взял обувь, обнюхал, передал Думорту стоящему рядом. Тот повторил и отдал следующему. Передавая по цепочке, вся стая подробно изучила каждый найденный предмет и даже корзинку. Их разве что не попробовали на зубок.

— А это что? — Марион поднял завявшие веточки перхалки.

— Травка какая-то, — задумчиво изрек Улекс.

— Я же говорил, что она паслась там, на полянке, — радостно напомнил Ксин.

— Видно жрут они её, траву эту.

— Значит, за ней сюда пришла?

— У себя все подъела, оголодала и забыв об опасности, отправилась на чужую территорию?

— На чужой берег, — догадался Марион. — Наверняка она с Людожита. — оборотень стремительно рванул к своему спальнику.

Покопался в вещах и вернулся к столу со свертком. Карты. Развернул и разложил на столе. Тут общий план Широких земель, несколько копий сделанных с планов замка, общие и подробные, по этажам. Сверху небольшая, самодельная карта местности, скорее даже цветной чертеж.

— Где вы её встретили?

— Тут, — Ксин указал на место у речки.

— Точно с другого берега! — уверенно объявил Марион. — Вот! Мост совсем рядом, по нему видно и перебралась. Потому мы их раньше не встречали.

— Бедняжка, — заволновались оборотни. — Опасно. Там порушено все. Как осмелилась? Ведь могла упасть и покалечится…

— Голод, тот еще зверь, — мрачно скривился Дюморт. — И не такое заставит сотворить.

— Голодала…

— Неемши была, — такое предположение вызвало у оборотней ужас.

Голодная самка, что может быть хуже. Двуликие желали оберегать их. Инстинкты велели немедленно отыскать бедствующих орчанок и кормить, кормить…

— Надо отыскать их, — решительно заявил Улекс.

— А вдруг они дикие? Как там живется среди человеков, кто знает? — Марион нервно забарабанил пальцами по столу. — Увидят нас и снимутся с места. Ищи их потом по всему Людожиту. Нет братья, тут надо действовать осторожно.

— Разведка?

— Точно начнём с разведки.

— Перейдем реку и поищем след? — прищурился Дюм.

— Навряд ли получится, роса была.

— Тогда сделаем проще и надежней, проследим куда пойдет пискуха.

— Никуда она не пойдет, — обрубил Дюморт.

— Почему? — хором спросили двуликие.

— Церус её не отпустит.

— Это да… — сникли оборотни.

— Тогда нужно её… Отнять? — предположил Ксин. — И выпустить на том месте где была?

— К маме и папе? — Мерит задумался отодвинул стул и уселся во главе стола. — Отнять? Это конечно можно… попробовать. Только здоровее Церуса среди нас нет. Пока скрутим, разнесем пол замка. Гелиодор за такое нам спасибо не скажет.

— Да, — закивали остальные.

Связываться с разъяренным самцом, бьющимся за пару? Дураков среди них не было. Тем более Цер не только самый старший по возрасту, он самый опытный и крупный среди них. Даже Гелиодор поглядывал на него с опаской и сильно не тормошил за проступки. Если бы Цер захотел, мог бы сам стать альфой. Просто не стремился он к этому, любил быть в тени.

— Слыхал я про бои, — подперев голову кулаком, Марион принялся рассказывать старые сказки. — Где самцы бились за самку. Это еще до морного времени. На смерть бились, не до простых царапин. А тут одна девка и еще такая… — Мар с наслаждением понюхал платье. — На пролом отнять не выйдет. Нужно брать хитростью.

Оборотни уселись на свои места и задумались, глядя на разложенные перед ними карты.

— Ничего стоящего на ум не приходит, — покачал головой Дюморт. — Сонного корня в чай ему заварить? Так он учует.

— Может попросить помочь…

— С чем?

— Ну не знаю… вон, стол передвинуть.

— Да он и слушать не станет, — отмахнулся Гес. — Мне вон и слова не сказал.

— А мы выследим его, — Мерион отодвинул в сторону план местности и придвинул чертеж замка. — Он ведь должен есть? И пить. И кормить её.

— А еда у нас, здесь, — потер руки Дюморт. — Значит он явится сюда и мы…

— Не торопись, — сощурил глаза Мерион. — На кухне слишком шумно, а Церус хочет оставаться незамеченным. Значит пойдет туда, где никого нет, — он многозначительно постучал пальцем по карте. — В погреб.

— Точно, — стукнул себя по лбу Дюморт. — Там полно запасов и второй вход как раз рядом с его башней.

— А когда он спустится в погреб, — Мар улыбнулся и показал клыки. — Мы запрем его там и спокойно заберем орчанку.