Глава 2

— Помогите…

Медею словно окатили кипятком, и она подскочила на кровати. Огляделась. Хвала небесам, это только сон, наваждение, воспоминание, которое хочется стереть, забыть навсегда. Жаль, что это невозможно. Чернота возвращалась в ночных кошмарах и мучала ее, заставляет заново пережить ту боль. Хорошо, что последнее время это случалось все реже и реже.

После того как в её жизни появился Сфенос и быт девушек наладился, страшные сны отступили. Медея обрадовалась, решила, что они оставили её навсегда. Но нет. Мучитель словно дождался, когда она расслабится, позабудет его и вероломно пробрался в её сон.

— Помогите, — пробормотал в темноте тоненький голосок.

— Лали, — выдохнула Медея.

Вот она причина возвращения её страхов. Смерть притаилась совсем рядом и ждет, когда сможет утащить свою новую жертву.

Медея нащупала на столике спички, зажгла свечу. Как хорошо, что теперь они обеспеченны этими нужными в быту мелочами. Огонек осветил небольшую уютную комнату с двумя кроватями. Медея соскочила со своей постели и подошла к койке Евлалии. Огромный рыжий кот, уютно устроившийся в ногах девушки, недовольно отвернулся от света. Жирную животину держали только за преданность к Лали, потому что к мышам он был абсолютно безразличен. Девушка назвала его Дрёма.

— Это ты тревожишь её? — спросила зверюгу Меди и осторожно потрогала лоб больной. Жар спал. Так почему бедняжка зовет на помощь? Неужели бредит? Все так плохо?

— Меди, — Лали открыла глаза и сонно улыбнулась. — Почему ты не спишь?

— Слушаю, — Медея присела на край постели и поставила свечу на тумбочку. —Как ты зовешь на помощь.

— Я? — удивилась Лили. — А, вспомнила, — облизала губы девушка. — Мне снился кошмар. Огромный волк напал на меня.

— Волк? — усмехнулась Меди. — Только волков тут и не хватало.

— Так я разбудила тебя?

— Ну, не столько ты… Мне тоже снился кошмар, только зверь там был пострашнее волка.

— Оборотень? — предположила Лали и нежно погладила своего кота. Тот старательно замурчал.

— Оборотень, — кивнула Меди. Она не собиралась тревожить девушку своими воспоминаньями. У бедняжки, итак, слишком мало радостей.

— А я их не боюсь, — храбро заявила девушка и закашляла, прикрыв рот платком.

— Это хорошо, — Медея налила в кружку воды и накапала мудреных капель, что продал им тролль— врачеватель. — Что-то они совсем не помогают, — покачала головой увидев свежую кровь на платочке Евлали. Приподняв голову сестры, помогла выпить лекарство.

— Зато мне совсем не больно, — Лали устало откинулась на подушку, даже от такого простого действия, лоб девушки покрыла испарина. Кот с сочувствием потерся о щеку хозяйки.

— Это замечательно и спишь ты хорошо, — согласилась Меди и отошла к окну. Отодвинула кружевную занавеску и посмотрела на зарождавшийся рассвет.

—Жалко, что тебе спать мешаю, — прошептала, засыпая Евлалия. Тонкая ручка поглаживала кошачью голову, лежавшую у нее на груди. Дрёма предано мурчал.

— Хорошо, что только мне.

Эта комната находилась на первом этаже северного флигеля. Сейчас она была единственной жилой в этом крыле. Из-за отдаленного расположения к остальным спальням, много лет назад её сделали чем-то вроде лекарской. Болевших и громко кашлявших девушек обустраивали тут и по очереди дежурили возле них.

Прошла только пара дней после возвращения в проклятую обитель, но заскучавшая по воспитаннику Медея, вызвалась стать для Лали постоянной ночной сиделкой. Ей требовалось о ком-то заботится. С тревогой Меди наблюдала как быстро ухудшается состояние девушки. Казалось, еще неделя и её душа покинет это хрупкое тело.

— Нужно что-то делать, — прошептала Меди начинавшемуся дню. —Нужна перхалка.

Осторожно достала из своего сундука писчую бумагу и красным карандашом написала небольшую записку. Всего пара фраз:

— «Ушла за травками. До вечера вернусь».

Бесшумно одевшись, Медея задула свечу и выскользнула из комнаты. После капель, Лали будет крепко спать несколько часов. Потом прийдет Агафья, которая должна сменить ее на дневное время.

Медея прошла на кухню положила записку на главный стол. Девочки сразу заметят и прочитают. Она не хотела никого будить и рассказывать свои планы. Теперь нужно собрать перекус для путешествия. Дело не одного часа, необходима подготовка. В котомку положила четверть каравая, добавила небольшую фляжку с водой. Хватит.

— Ну в путь, — осенила себя обережником и выскользнула из дома.

Идти нужно к реке, только не на юг, где Жар город, а на север, в сторону Темной гряды. Под навесом выбрала корзинку, легкую и неглубокую, чтоб удобно было нести. Быстро зашагала к калитке.

Перхалка. Бабка много раз рассказывала Медее об этой хитрой травке. С виду неказистая, с сероватыми листиками, редкая. Самая лучшая помощь при грудных болезнях, и кашель укрощает, и жар отгоняет. Совсем не удивилась, когда по приезду в обитель, увидела ее в высушенных пучках. Проклятые частенько заваривали ее в чай. Только такая любовь сыграла злую шутку, вокруг обители перхалка почти исчезла. Девушки нещадно выдергали ее для своих нужд. Этой весной, обойдя округу Меди не нашла ни одного кустика. Жаль. Трава нужна Лали как воздух. Но ничего Медея знала где взять.

Беспечно покачивая корзинкой и напевая, Медея шла по сочной траве. Она прошла по кромке погребального пролеска, сделав крюк обогнула болота и подошла к реке. Теперь на север вдоль берега. Вот то место что ей нужно.

До приезда Медеи, девушки в обители собирали некоторые, широко известные травы, но пользовались ими в основном как заваркой для чая. Её умение собирать полезные растения и лечить ими, оказалось здесь на вес золота. Меди сразу назначили лекарем, и в теплое время года она часто бродила по лесам и болотам, заготавливая нужные ей корешки, листья и цветы. Медея сушила растения и складывала из них разные сборы, очень нужных в быту. Витаминные - для питья, отхаркивающие - для облегчения частых здесь кашлей, подсушивающие и заживляющие - для компрессов на кожу. Она у девушек из-за плохого питания была сухая, а рубцы, оставшиеся после язв, часто шелушились и трескались, делая их жизни совсем невыносимой. Приходилось делать примочки и принимать ванны с лечебными отварами.

В своих поисках Медея забиралась очень далеко. Уходила из обители рано утром и возвращалась далеко за полночь. Однажды исследуя берег реки, она наткнулась на древний, полуобвалившийся, каменный мост.

Ох как она тогда испугалась! В страхе бежала от находки, не оглядываясь и не останавливаясь. В обители она рассказала об этом сестрам и вызвала у них многонедельную панику. Реакция вполне ожидаемая. Вдруг узнать, что с берегом людоедов тебя соединяет настоящий мост? Да такого и врагу не пожелаешь. Берта категорически запретили девушкам ходить к тому месту. Вдруг чудища, ощутят близкое присутствие человека, взбесятся и, наплевав на Разымающий договор, перейдут границу? Они же полузвери, наверняка только и мечтают - убить их и съесть.

Про оборотней среди людей говорили много, в основном это были сказки, не имевшие с реальностью ничего общего. Двуликими обычно пугали баловавшихся детей и слишком ретивую молодёжь. Для людей постарше они постепенно превращались в мифических существ. Но не один человек находясь в здравом уме, никогда не перейдёт реку, названную Багровой. Люди, даже через столетия помнили откуда взялось её имя.

Это были страшные сказочки, не легенды. Настоящая история. Правдивые повествования, о том, как воды реки месяцами были окрашены кровью невинных человеческих жертв, убитых оборотнями. И абсолютно все рассказы о двуликих утверждали, что они людоеды. Народ верил, что до отселения оборотни охотились на людей как на дичь, нападая на поселения и пожирая человеческий род под покровом ночи.

Но страх страхом, а на другой стороне реки в изобилии росла заветная трава. Позапрошлой осенью сразу две девушки слегли с болотной чахоткой. Собранные на запасы перхалки, помогавшей останавливать приступы кашля, быстро подошли к концу. Медея тогда собрала её со всего берега, все до последнего листочка. И все равно лекарство закончилось. С этой стороны реки. Но на той… Там были целые заросли! Их хорошо было видно с берега. Медея как хитрая лиса возле курятника, ходила вдоль того места. День за днем набираясь храбрости и все ближе подходя к древнему строению. И наконец-то решилась.

Сначала Медее за каждым кустом виделся огромный волк, мечтающий съесть её. Она бегала на чужой берег короткими, стремительными перебежками, напоминая своим поведением молодого, испуганного зайца. Потом осмелела и на следующий год, уже спокойно бродила по запретной стороне, как у себя в огороде. Пока об этом не узнали остальные прокаженные. Они стояли возле древнего сооружения с обиженным видом и наблюдали, как она осторожно перебирается по неровным камням, обратно на Людожит.

— Так было нужно! — Не желая оправдываться, заявила Медея. Она несла полную корзину трав, нужных для обители.

— Понятно, — спокойно ответила Берта. — Но ты должна пообещать нам, что это в последний раз, и ты больше и тапка не перекинешь через реку.

— Обещаю, — миролюбиво согласилась Меди, предварительно скрестив за спиной пальцы.

После, она еще много раз была застигнута сестрами за пересечением границы. И всегда давала слово больше не рисковать своей жизнью, а потом бесстыдно нарушала его.

Сегодня она шла без опаски и угрызений совести, уверенная в безопасности той стороны. Все двуликие покинули эти места. Оборотней в округе не было лет сто. Можно смело ходить через реку, не опасаясь нападения и брать там что пожелается.

Медея разулась и бросила плетеные сандалии в корзину. Переложила её в левую руку, правой подобрала подол своего легкого изумрудного платья. Качественный ситец с узором в виде мелкого четырёхлистного клевера, самое то для летней прогулки. И конечно шляпка, куда без нее? Кожа у Медеи была по своей природе бледной и от долгого пребывания на солнце, обгорала. Почти все летнее время Меди ходила с шелушащимся носом. Теперь шляпка надежно скрывала ее от ярких лучей.

Девушка подошла к крутому берегу. С их стороны каменный мост совсем обвалился. Приходилось осторожно спускаться к воде по глиняному склону, минуя огромные глыбы камней. Потом первую треть реки Меди проходила, перепрыгивая с обломка на обломок. Дальше забиралась на мост, с того места уверенно стоявший на каменных опорах.

Девушка беззаботно скакала с камня на камень, давно освоенным маршрутом. Прогулка и прекрасная погода подняла настроение. Но беспечность сыграла с ней злую шутку. Нога соскользнула с поросшего мхом камня, и девушка полетела в реку.

— А! — вскрикнула, оказавшись в холодной воде. — Рано! Слишком рано для купаний. — К счастью, падая, удержала корзинку.

Несмотря на неприятное происшествие, Меди улыбалась стоя по грудь в воде. Какая она развалюшка, даже через речку перейти не может. Видимо старость. Да, двадцать три, это тебе не семнадцать. Хватаясь за камни, выбралась из воды и поднялась на мост.

— Нужно тебя посушить, — отжимая подол, объяснила платью. — Костра нет, поэтому будешь болтаться на солнышке. А вот хлеб придётся выбросить.

Мягкая краюха превратилась в раскисшее месиво и Меди вытряхнула его из корзинки на камни моста. Пусть птицы склюют. Расстегнула пуговки на лифе и стянув наряд через голову платье, осталась в одной коротенькой сорочке и кружевных панталончиках о-о-чень неприличного вида. Не бельё, а носовой платочек. Меди оглядела себя и хихикнула. Как хорошо, что тут совсем безлюдное место, можно ходить хоть голышом, никто не увидит.

Словно услышав её мысли, с громким карканьем в небо взмыла стая ворон. Меди испуганно дернулась и инстинктивно прикрылась мокрым платьем.

— Черная бездна, — выдохнула поняв, что это лишь знакомые птицы.

Их стая гнездилась где-то в лесу и иногда кружилась над обителью. Неприятное зрелище, навевавшее еще большую тоску.

— Чтоб вы все облысели, — с жаром пожелала черным каркушам и хотела добавить еще парочку проклятий, но осеклась. —Что это?

Не веря свои глазам, Медея уставилась на открывшийся вдали вид. Над макушками деревьев поблескивали медные острия. Похоже на шпили башен как в Жар городе.

— Крепость? Откуда? — Она не первый год ходила сюда, но этих штук не видела. — Как это возможно? Колдовство?

В испуге девушка хотела бежать обратно. Даже развернулась и сделала пару шагов к обрыву моста. Замерла. Если смотреть отсюда, с самой верхней точки изогнутого коромыслом строения, то вид на Людожит менялся. Меди словно впервые оглядела свой берег. Да с этого места все казалось немного другим. Вот в чем дело, просто другая точка обзора! Она все время торопилась перейти реку и никогда не осматривалась, проходя середину моста. Вот поэтому она и не видела тех пик, с более низкого места они не видны.