Источник зла есть тщеславие, а источник добра – милосердие.
Франсуа Рене де Шатобриан
В глубине парка стояла большая старая сосна, к ее ветвям были подвешены небольшие качели, к которым я часто приходила в моменты, когда мне было грустно и тоскливо. И по непонятным мне причинам, здесь всегда было тихо и пусто, поэтому я уже привыкла думать, что это мое пристанище, место, где я могу спрятаться от своих проблем и забот, моя родная обитель.
– Я сказала: отвали! Ты играл нечестно!
Джеймс стоял за моей спиной опершись на дерево, его присутствие я чувствовала на любом расстоянии. Я словно замечала в первую очередь не его самого, а его противную энергетику, она так сильно отталкивала меня, что я теряла всякое самообладание. Мне кажется, это одна из тех причин, почему мы никогда не смогли бы стать друзьями. Я глубоко вдохнула, сосновый аромат успокаивал, но присутствие непрошенного гостя все равно вызывало у меня только негативные эмоции.
– Детка, не бушуй, всё ведь нормально, ну не смогла ты шлепнуть бабку по попке, ну бывает, что уж тут. Давай сходим куда-нибудь?
– Давай ты сходишь в задницу? Такую, чтоб прям глубокую и безвозвратно. – Я ощущала, как уши мои краснеют и дымятся от негодования на такую гнусную подставу. Я даже злилась больше на себя, за свою нерешительность, почему я так легко поверила, что этот человек способен на честную сделку?
– Все мы проигрываем, и, если ты не забыла, теперь ты моя девушка. – Он смазливо улыбнулся, и мне хотелось врезать ему по лицу, чтобы с него исчезло напыщенное выражение. Весь его вид вызывал у меня только рвотные позывы, меня душило его общество, его речи, его самодовольная ухмылка.
– Джеймс, ты отвратителен. Как ты мог нанять актрису на роль незрячей старухи? Откуда ты знал вообще, что я соглашусь с тобой на эту чертову игру?
– Я в сотый раз повторяю – я никого не нанимал. Ты облажалась. Признай! – раздраженно выпалил он. – И я не знал, что ты согласишься, но сейчас я рад.
– Тогда еще лучше, чему ты радуешься? Она была слепая. Слепая! Понимаешь, насколько низко это было бы с моей стороны?
– Ага, а у парня, к которому ты меня отправила, есть девушка. И что?
– Ты тупой, вот что! – Мои эмоции, как маятник, достигли верхней точки, вскочив с качелей, я ощущала, как ногти впиваются в ладони от злости, резко развернувшись к ублюдку, я с боевым кличем направила свой гнев прямо ему в нос. Это действие не было обдуманным, я, как бомба замедленного действия, терпела его весь день и, наконец, взорвалась. Сейчас я была просто сгустком эмоций, не человеком или девушкой, с которой все хотят дружить. Моей ненависти не было предела, я не могла стать его девушкой, не могла так глупо проиграть! Дрожащими руками я вытащила телефон, открыла видео, сделанное пару часов назад, подписала его как «Джеймс гей» и нажала кнопку «Отправить всем», опубликовав его тем самым на просторах интернета.
Телефон Джеймса почти сразу же издал короткий рингтон, знаменующий приход нового сообщения.
– Ты больная? Черт! Как мне, по-твоему, это объяснять? Совсем что ли из ума выжила??! Стерва! – Его голубые глаза превратились в ледяные, эта ярость напугала меня и помогла справиться с собственной агрессией.
– Во всем есть свои плюсы, – я гордо задрала голову, доказывая больше себе, чем ему, что не боюсь, – теперь тебя будет любить и мужская аудитория тоже, малыш… Все для тебя, – я постаралась выдавить из себя приятную улыбку в ответ.
– Удали! – зарычал он как гром среди ясного неба, но все же без своры своих преданных псов, он выглядел менее устрашающе.
– А ты отмени условия сделки. – Я подошла к нему достаточно близко и поправила выпавшую прядь волос. Он немного смущенно проследил за моим движением, сбившись с толку, в такие моменты он, должно быть, задает себе вопрос «Это зеленый свет?» Я знала, что он поставил на меня не спроста, я была ему нужна в копилку и уже очень давно. Поэтому любая моя выходка сойдет мне с рук, пока и он, и я занимаем одно и тоже положение в обществе.
– Еще чего.
– Значит, мы оба останемся с рубцом на сердце.
«– У горного водопада всегда чистая и целебная вода. Некоторые говорят, что она обладает магическими свойствами, может, если окунуть туда твою раненую руку, она сразу же заживет? – перематывая бинтами ладонь Мартина, заботливо говорила Элиз.
– Да, но, если мы найдем амулет, этого ничего не понадобиться, – заключил Джефф, и помог подняться Вуду.
– Хочешь сказать, амулет помогает ранам заживать быстрее? – Мартин поднял голову на друга, тот задумчиво приставил палец к губам.
– Хм-м, возможно, если эти раны душевные и сердечные – да. Он же помогает найти родственную душу. – И снова чеширская улыбка озарила лицо юноши».
– Отвези меня к Мишель, – сил спорить уже не было.
– Ну.., я не совсем уверен, что она дома.
– Конечно она дома, где ей еще быть? – раздраженно переспросила я.
– Например, у моего друга.
– У Эрика? Что она там забыла?
– Ну ты же знаешь Мишель и знаешь, что она обычно делает у парней в гостях.
Нет. Она не могла. Мишель, конечно, не разборчива в парнях и принципов в общении с ними особо не имеет, но переспать с другом Джеймса – только в кошмарных снах. Она их презирает и порой даже посильнее моего. Лжец! Обманул со старухой, а теперь и за подругу взялся!
– Вези меня к ней! Сейчас же!
– Может, ко мне?
– Я сказала: сейчас же!
– Вредина, – недовольно пробурчал он в ответ.
Мы оба успели немного поостыть и сейчас прогуливались по самому живописному парку нашего города. Повсюду располагались уютные протоптанные тропинки. Среди травы, на определенном расстоянии, стояли деревянные залакированные скамейки, на многих из них сидели влюбленные пары, все они мило ворковали между собой. В небо уходили высокие деревья, когда я поднимала голову, всегда казалось, что своими ветвями они мечтают дотянуться до облаков, а когда опускала, то замечала, как корнями они уходят в землю и корни их тянуться к ручейкам. Могущественные творения природы, способные жить в гармонии одновременно с тремя стихиями. Я восхищалась каждой бабочкой, пролетавшей мимо меня и каждым звуком живой природы. И в этот момент я была твердо уверена лишь в двух вещах: что мне срочно нужно к Мишель, и что я никогда не буду парой этому циничному веролому.
…Коль скоро правда ненависть рождает,
Должна неправда порождать любовь.
Джузеппе Баттиста. «Обманщица»
Гордость – единственное качество, которое держит меня все эти годы на плаву. Даже проигрывая, обычно я предпочитаю преподносить сей факт как победу или же начинаю гордо игнорировать его. Глубоко дыша, я урезонила свою ненависть, Коллинз не оставлял попыток завязать со мной диалог, но каждый раз терпел неудачу. Я не желала говорить с ним, и уделить ему даже маленькую крупицу внимания было для меня сродни проявлению покорности, которой он так жаждал. Он плелся позади меня, как нашкодивший кот, а я, хоть и была проигравшей в игре, все же оставалась ведущей в своей жизни.
«Дорогой Мартин,
А ты был когда-нибудь на большой-большой поляне одуванчиков? Не важно, белых или желтых. Главное, что – одуванчики. Говорят, на одной из планет во вселенной есть такая, где таких полян очень и очень много. Куда ни глянь – они повсюду. Поэтому люди потеряли интерес к ним, больше не говорят восторженно: «О, ты видишь это? Это же целая полянка одуванчиков!», а всего лишь: «Смотри, опять эти одуванчики…» Я рада, что в нашем мире это большая редкость, что мы можем искренне радоваться при виде такой мелочи.
Сегодня мы с Джефферсоном нашли такую поляну, и я бы хотела подарить тебе наши впечатления об этой находке. Мы тщательно ищем тебя и скучаем, только, прошу, пожалуйста, не теряй надежду.
С нетерпением жду встречи,Элизабет».
Девушка с желтым одуванчиком сидела на лавочке и о чем-то мило ворковала со своим собеседником. Я не видела ее лица, она сидела ко мне спиной, желтый одуванчик приковал мой взгляд, и я смотрела на него как под гипнозом. Медленно и неуверенно я подняла глаза на юношу, что сидел рядом с этой очаровательной особой, и тогда встретилась взглядом с ним. Кареглазый брюнет с веснушками на лице. Это лицо было знакомо мне ближе всех, я узнала бы его из тысячи! В груди что-то сжалось от его мимолетного взгляда, и я тут же кругом развернулась к моему спутнику.
– Джей, ты ведь понимаешь, что мы не пара? – сбивчиво затараторила я, чувствуя, как спину прожигают взглядом.
– Да, но это поправимо, малыш, – назло мне этот придурок медленно протягивал каждое слово, вылетающее из его уст.
– Знаю, что поправимо, ты только сильно не обольщайся. – Прежде во мне никогда так сильно не боролись два чувства, где первое – чувство брезгливости, а второе – соперничества. Я шагнула навстречу Джеймсу, все еще ощущая на себе внимание со стороны, запустила пальцы в его темные, слегка взлохмаченные волосы и нежно прикоснулась к губам. Шах и мат, Стив Форбс.
Эти карие глаза, что остались за моей спиной, принадлежали моему бывшему парню. Наши отношения продлились недолго, около месяца, но дружили мы намного дольше. Нас с детства растили как будущую пару, которая унаследует крупные компании богатых родителей. И мы свыклись с этой мыслью, любви в наших отношениях толком не было, только уважение, но он его растоптал, когда изменил мне на вечеринке в моем доме. Сейчас мы оба находились на тропе соперничества, где победившим будет тот, кто первым найдет хорошую замену другому.
Джеймс поддался на мой поцелуй и с силой прижал к себе за талию. Этот поступок я расценивала как крайнюю меру. Но самым ужасным во всем этом было то, что мне начала нравиться физическая близость с ним. Впрочем, ее быстро сменило отвращение, но не к нему, нет, к себе, и захлестнуло меня волной.
– Может, поедем ко мне? – прошептал он мне на ухо, когда мы отстранились друг от друга. Я аккуратно обернулась через плечо, но на скамье уже никого не было. Выдох. Тут до меня дошли слова Коллинза, и я резким движением оттолкнула его от себя.
– Фу, даже не мечтай! Это было мерзко, научись сначала целоваться!
– Это был твой порыв чувств, не мой, солнце. – Он аккуратно заправил мне прядь волос за ухо, я же замотала головой из стороны в сторону, пытаясь тем самым отряхнуться от его рук и губ. Мерзость!
– Чувств? – я попыталась как можно больше вложить пренебрежения в голос. – Я воспользовалась твоей слабостью, чтобы доказать свою правоту. Не драматизируй.
– У-у-у, драматизируешь здесь, кажется, ты, детка. – Он заулыбался пуще прежнего. – И кому же ты хотела доказать правоту?
– Это не твое дело, – зло ответила я. С каких пор Джеймс Коллинз стал таким проницательным? Бесит!
– Эй, солнце, ты воспользовалась мной, поэтому это как раз мое дело.
О проекте
О подписке
Другие проекты