Отзывы на книги автора «Лев Толстой»

Не знаю, как подступиться....
Объем мыслей, которые переполняют, настолько огромен и противоречив, что просто не понимаю, с чего начать и чем закончить... Одно решила: не хочу заниматься литературоведческим анализом - хочу поговорить о романе очень-очень просто, как будто на кухне с друзьями сижу. Ибо очень глубоко корнями в меня пророс роман - не как худ.произведение, а как истории самых разных людей. Как История.

Читаю роман в третий раз. Каждый раз - в свой жизненный период: в 15 лет, в 20 с лишним и вот сейчас, когда за плечами, пожалуй, лежит больше половины жизни.
Именно сейчас до меня явственно дошло, насколько глубок роман, насколько мудр автор!.. Сколько нюансов в движении души, сколько потайных уголков человеческого сознания, сколько неидеальности, неглянцевости, а жизненности показано через образы героев, через их поступки, через исторический фон!.. Вот воистину: хочешь получше жизнь узнать, хочешь в людях лучше разбираться - читай Толстого!
И опять, в который раз при прочтении глобального произведения (я подобное писала и о "Жизни и судьбе" Гроссмана, и о "Подстрочнике" О.Дормана) я буквально видела перед глазами автора, который всеми силами пытается объяснить нам то, что сам начал понимать о жизни, пытается сделать свои размышления максимально понятными, доходчивыми - можно сказать, раскладывает по полочкам все те открытия, которые он, в силу своей мудрости, жизненного опыта, сам только начал понимать о жизни человеческой. А там уж мое дело - соглашаться, спорить или тоже начинать думать об этом же, делая свои выводы.

Герои все неидеальны, да. Многие слабы, многие искусственны, многие наивны (я не о том, как они изображены Толстым, - я о них как о живых людях говорю, как о своих знакомых; а как же иначе? за месяц прочтения все они стали моими соседями, а некоторые и ближайшими родственниками).
Читаешь - и злишься, ворчишь, радуешься, укоряешь, удивляешься - как про своих близких. И тебе не всё равно, что скажет герой при встрече, как он поступит, хватит ли у него храбрости изменить ситуацию, найдется ли мудрости исправить ошибку...
Читаешь - и живешь ими всеми. Отложишь книгу - и хлопаешь растерянно глазами: где я? кто эти люди вокруг меня?))

Наташа Ростова. Люблю ее, да... И очень понимаю все ее смятения, ее падкость на соблазны, ее самоистязания, угрызения совести... Винить ее можно бесконечно, но пусть винит тот, кто сам прожил безукоризненную жизнь и ни разу не свернул с "правильного пути". Финал... Ну что финал? Да, может, хотелось бы какого-нибудь фееричного завершения ее судьбы. Но жизнь бывает всякой - я спокойно принимаю такую Наташу на последних страницах.
Да и все это семейство - семейство Ростовых - люблю: непрактичное, немного суматошное, но искреннее, настоящее, добродушное... Ну и раздражало оно меня порой! Особенно отец-граф - свой бестолковостью в ведении хозяйства и финансовых вопросов: позже читала "Обломова" и графа Ростова вспоминала. Но вот дай мне выбрать, модель жизни какого семейства мне ближе по духу, - выберу без сомнения именно эту семью.
А за то, как показано горе матери, потерявшей своего младшего сынишку, я вообще в ноги кланяюсь автору. Раньше же я вообще, мне кажется, эти сцены не замечала.

Болконские.
Андрей при нынешнем прочтении показался не таким идеальным для меня, не так безоговорочно восхищалась им. За его решение отложить свадьбу на год хотелось рассмеяться ему в лицо: с сарказмом, даже со злостью. Наивный в своей самоуверенности эгоист!!! Но в целом - любимый персонаж, да. Наравне с Пьером. Для меня это два Человека - не маски, не схемы, не шаблоны.
Старик Болконский?! О, раньше я его любила и оправдывала. Сейчас - виню! Нет-нет, очень его жалко. НО!!! Я последние годы как нельзя остро стала понимать: внутренний мир внутренним миром, а людям важнее гораздо, что у тебя СНАРУЖИ! Хм, нет-нет, я не про оболочку, не про внешность, не про маски те же самые. Я про то, что мы с вами оцениваем других по тому, какими они проявляются в поступках, в отношениях с другими. Да, безусловно, старик Болконский умен, честен, справедлив, мудр по своему - но сейчас как никогда я за его жестокое тиранство (тавтология?), эгоистичное бессердечие (о да, конечно! он же в душе всех любит и мучается за них!) готова топать на него ногами и винить, винить, винить его во многих бедах дорогих мне людей.
Марию Болконскую люблю, да.

Война в романе. Точнее, ЛИЧНОСТИ на войне. Офицеры, солдаты, а также все те, кого в той или иной мере коснулась тема войны. С каким упоением ВПЕРВЫЕ я читала о них. Всё-всё. Раньше неинтересно было. А здесь столько психологизма! И простота, наивная честность, безусловная преданность, патриотизм большинства персонажей - порой неосознанный, чуть ли не машинальный, но этим еще более восхищающий! И закулисные игры, конкуренция, хитрость, приспосабливание, даже недалекость!
Как Толстой нам разжевывает все настроения, которые наблюдались в России, - просто зачитаешься! Как всё узнаваемо... Как всё противоречиво: где трусость, где героизм, где самоотверженность, где лицемерие - в жизни порой очень трудно разобраться что к чему, а здесь автор плетет из ниточек-судеб огромную паутину и ты наблюдаешь за всем этим издалека и чуть свысока, делая выводы, давая оценки...

...Вода, вода получается. Как всегда, нехватка времени на анализ и четкие размышления приводят к написанию не того, что хотел сказать. Попозже постараюсь откорректировать свои мысли. Пока пусть будет так.

Помню, когда я впервые читал этот рассказ. запинаясь и путая первые буквы, а было это еще до того дня, когда я на опыте узнал, что такое школа, он был для меня крайне актуальным. Потому что через пол-года мне предстояло самому отправиться в первый класс.

И я скажу, что экзотика, присутствующая для современных читателей в "Филипке", мне тогда таковой не казалась - всё верно описано, и уснувшая бабушка, скорее всего на печи, и чужие собаки, и баба с ведром, видать от колодца идет. И слово "сенцы" такое родное и знакомое - хорошо и правильно всё написано. Да и школу в рассказе я представлял не так, как городские ребята.

У нас школа располагалась в четырёх отдельных зданиях, начальная школа стояла особняком от остальных, была это изба с двумя комнатами. В одной комнате за старинными партами, с откидывающимися крышками и круглыми углублениями для чернил, сидели сразу два класса - первый и третий. Уроки у них вела одновременно одна и та же учительница. Второклассники были счастливчиками, они учились отдельно, и учительница могла заниматься только ими. Я про всё это знал заранее, по рассказам других ребят, так что мне совершенно не было удивительно, что в филипковой школе один учитель на всех.

Поскольку я пошел в школу, как и Филипок, уже умея и читать, и писать, и считать, то мне было скучно первые полгода, пока одноклассники мучили букварь. И можно сказать, что по факту я учился в третьем классе, внимательно слушая, что учительница говорит третьеклассникам в то время, когда мы - первоклассники - занимались самостоятельной работой, это были самые интересные моменты урока. Потом ситуация менялась: третьеклассники получали самостоятельное задание, а учительница переключалась на нас. Помню я приходил домой и рассказывал родителям, что сегодня изучали старшие. До сих пор жалею, что мои родители не воспользовались ситуацией и не подняли вопрос о том, чтобы мне сдать программу сразу за первые три класса, я бы справился. Но не судьба была мне стать вундеркиндом.

А рассказ, прочитанный в раннем детстве, запомнился на всю жизнь. Это же не просто рассказ о мальчике, который сам пришел в школу. Это программа по воплощению в жизнь своей мечты, по умению принимать правильные решения и преодолевать встречающиеся по пути к цели трудности. Конечно, главная цель героя рассказа - стремление к знаниям, и тут Филипок выглядит самым настоящим Ломоносовым, но, предлагаемая автором модель, касается и всех остальных сфер человеческой деятельности. Главное не трусить, смело брать на себя ответственность и совершать решительные поступки. Если есть цель, нужно не только мечтать о ней, но идти к ней, невзирая на спящих бабушек, отсутствие шапки, злых лающих собак, строгих учителей - если ты можешь и достоин, ты получишь то, к чему стремишься. Рассказ Толстого стоит целой библиотеки мотивирующей литературы от американских гуру и их российских подражателей.

Друзья мои, я открыла Америку! Нет. Изобрела велосипед. Нет. Придумала колесо. Нет. Я наконец-то прочитала первый том "Войны и мира". Эх, и долго же я шла к моей Америке, этому многострадальному томику. В 15, в 20, в 25 лет я открывала эту книгу, читала первые 30 страниц... и закрывала. Не читалось, не хотелось, не моглось. А вот сейчас я не вполне понимаю, что же со мной случилось. Я прочла первые 30 страниц... и не смогла оторваться. И сразу скажу, что на анализ или разбор я не претендую, но свои впечатления и эмоции опишу.

Светская львица Анна Павловна Шерер; князь Василий Курагин, успешный в свете; толстый неуклюжий бастард Пьер Безухов; княжна Элен Курагина, красивая мраморной красотой; маленькая княгиня Лиза Болконская с такой чудной коротковатой губкой с усиками; кажущийся, но только кажущийся, высокомерным князь Андрей Болконский; веселая девочка еще Наташа Ростова... Эти персонажи заворожили, заколдовали, утянули в свой давно ушедший от нас мир русского дворянства. Богатых и обедневших, лицемерных и искренних, чрезвычайно мудрых и несказанно тупых, всех их тонко, с какой-то даже болезненной дотошностью, описал, буквально нарисовал пером Лев Николаевич Толстой. Светские рауты, домашние вечера с высокородными гостями, ах, как же Илья Андреевич танцовал Данилу Купора, эти тайные посиделки юных Наташи и Бориса, Сони и Николая, от всего этого так и веет навсегда утраченным... Как будто часы тикали, тикали... и остановились.

А как же война? Про войну шло поначалу тяжелее, но стоило только вчитаться, как военные действия стали мне во много раз интереснее, чем жизнь светского общества, и это несмотря на мой пол. Как можно было пропускать раньше целые главы про войну? Это же целая наука. Граф Толстой с упоением рассказывает о военной стратегии, о личности полководцев Кутузова, Наполеона, Багратиона, в книге не просто мясорубка, и она, конечно, тоже, но это очень интеллигентная мясорубка, без излишних кровавых деталей: выпустили ядра, постреляли, много раненых; в книге еще и подробные планы кампаний обеих сторон, описания диспозиций, размышления о возможных ходах противника... И все это очень и очень познавательно.

Но что самое главное в этой книге, так это то мастерство, с которым автор владеет языком. Ранжир всевозможных эмоций на лицах не поддается описанию. Количество различных только улыбок, отражающихся на лицах героев, превышает разумные возможности писателей, и с хитрецой, и с высокомерием, и так, и этак... Сначала вела подсчет, потом перестала (больше десяти!). Как точно одним лишь прилагательным/глаголом/наречием Толстой передает внутреннее состояние персонажей. Да хватит одного небольшого описания внешности - и все с героем понятно. На этот момент. О нет, герои не статичные. Они меняются, некоторые плавно, как княжна Мария Болконская, некоторые с тяжелейшей ломкой, как князь Андрей.

Кстати, об этом эпизоде - ранение князя и взгляд его в небо Аустерлица. До чего же обидно, что момент ТАКОЙ мощи, превратили всей страной в главное "пугало для школьников". Уж насколько плохо помню уроки литературы, но эти сорок минут долбежки "князь Андрей видел в небе Аустерлица... ээээ, в небе Аустерлица видел... " помню отлично, они отвратят от этого произведения кого угодно. А ведь какая сцена-то на самом деле. Ломка. Боль. Смена парадигмы. И "бу-бу-бу" у доски. Фу.

Этот шедевр нужно читать взрослым. Оставьте детям детство, никогда они не поймут чувств князя Андрея, не тот возраст. А это гениальнейший эпик. И это только первый том. Что же будет дальше?

Друзья мои, я открыла Америку! Нет. Изобрела велосипед. Нет. Придумала колесо. Нет. Я наконец-то прочитала первый том "Войны и мира". Эх, и долго же я шла к моей Америке, этому многострадальному томику. В 15, в 20, в 25 лет я открывала эту книгу, читала первые 30 страниц... и закрывала. Не читалось, не хотелось, не моглось. А вот сейчас я не вполне понимаю, что же со мной случилось. Я прочла первые 30 страниц... и не смогла оторваться. И сразу скажу, что на анализ или разбор я не претендую, но свои впечатления и эмоции опишу.

Светская львица Анна Павловна Шерер; князь Василий Курагин, успешный в свете; толстый неуклюжий бастард Пьер Безухов; княжна Элен Курагина, красивая мраморной красотой; маленькая княгиня Лиза Болконская с такой чудной коротковатой губкой с усиками; кажущийся, но только кажущийся, высокомерным князь Андрей Болконский; веселая девочка еще Наташа Ростова... Эти персонажи заворожили, заколдовали, утянули в свой давно ушедший от нас мир русского дворянства. Богатых и обедневших, лицемерных и искренних, чрезвычайно мудрых и несказанно тупых, всех их тонко, с какой-то даже болезненной дотошностью, описал, буквально нарисовал пером Лев Николаевич Толстой. Светские рауты, домашние вечера с высокородными гостями, ах, как же Илья Андреевич танцовал Данилу Купора, эти тайные посиделки юных Наташи и Бориса, Сони и Николая, от всего этого так и веет навсегда утраченным... Как будто часы тикали, тикали... и остановились.

А как же война? Про войну шло поначалу тяжелее, но стоило только вчитаться, как военные действия стали мне во много раз интереснее, чем жизнь светского общества, и это несмотря на мой пол. Как можно было пропускать раньше целые главы про войну? Это же целая наука. Граф Толстой с упоением рассказывает о военной стратегии, о личности полководцев Кутузова, Наполеона, Багратиона, в книге не просто мясорубка, и она, конечно, тоже, но это очень интеллигентная мясорубка, без излишних кровавых деталей: выпустили ядра, постреляли, много раненых; в книге еще и подробные планы кампаний обеих сторон, описания диспозиций, размышления о возможных ходах противника... И все это очень и очень познавательно.

Но что самое главное в этой книге, так это то мастерство, с которым автор владеет языком. Ранжир всевозможных эмоций на лицах не поддается описанию. Количество различных только улыбок, отражающихся на лицах героев, превышает разумные возможности писателей, и с хитрецой, и с высокомерием, и так, и этак... Сначала вела подсчет, потом перестала (больше десяти!). Как точно одним лишь прилагательным/глаголом/наречием Толстой передает внутреннее состояние персонажей. Да хватит одного небольшого описания внешности - и все с героем понятно. На этот момент. О нет, герои не статичные. Они меняются, некоторые плавно, как княжна Мария Болконская, некоторые с тяжелейшей ломкой, как князь Андрей.

Кстати, об этом эпизоде - ранение князя и взгляд его в небо Аустерлица. До чего же обидно, что момент ТАКОЙ мощи, превратили всей страной в главное "пугало для школьников". Уж насколько плохо помню уроки литературы, но эти сорок минут долбежки "князь Андрей видел в небе Аустерлица... ээээ, в небе Аустерлица видел... " помню отлично, они отвратят от этого произведения кого угодно. А ведь какая сцена-то на самом деле. Ломка. Боль. Смена парадигмы. И "бу-бу-бу" у доски. Фу.

Этот шедевр нужно читать взрослым. Оставьте детям детство, никогда они не поймут чувств князя Андрея, не тот возраст. А это гениальнейший эпик. И это только первый том. Что же будет дальше?

Друзья мои, я открыла Америку! Нет. Изобрела велосипед. Нет. Придумала колесо. Нет. Я наконец-то прочитала первый том "Войны и мира". Эх, и долго же я шла к моей Америке, этому многострадальному томику. В 15, в 20, в 25 лет я открывала эту книгу, читала первые 30 страниц... и закрывала. Не читалось, не хотелось, не моглось. А вот сейчас я не вполне понимаю, что же со мной случилось. Я прочла первые 30 страниц... и не смогла оторваться. И сразу скажу, что на анализ или разбор я не претендую, но свои впечатления и эмоции опишу.

Светская львица Анна Павловна Шерер; князь Василий Курагин, успешный в свете; толстый неуклюжий бастард Пьер Безухов; княжна Элен Курагина, красивая мраморной красотой; маленькая княгиня Лиза Болконская с такой чудной коротковатой губкой с усиками; кажущийся, но только кажущийся, высокомерным князь Андрей Болконский; веселая девочка еще Наташа Ростова... Эти персонажи заворожили, заколдовали, утянули в свой давно ушедший от нас мир русского дворянства. Богатых и обедневших, лицемерных и искренних, чрезвычайно мудрых и несказанно тупых, всех их тонко, с какой-то даже болезненной дотошностью, описал, буквально нарисовал пером Лев Николаевич Толстой. Светские рауты, домашние вечера с высокородными гостями, ах, как же Илья Андреевич танцовал Данилу Купора, эти тайные посиделки юных Наташи и Бориса, Сони и Николая, от всего этого так и веет навсегда утраченным... Как будто часы тикали, тикали... и остановились.

А как же война? Про войну шло поначалу тяжелее, но стоило только вчитаться, как военные действия стали мне во много раз интереснее, чем жизнь светского общества, и это несмотря на мой пол. Как можно было пропускать раньше целые главы про войну? Это же целая наука. Граф Толстой с упоением рассказывает о военной стратегии, о личности полководцев Кутузова, Наполеона, Багратиона, в книге не просто мясорубка, и она, конечно, тоже, но это очень интеллигентная мясорубка, без излишних кровавых деталей: выпустили ядра, постреляли, много раненых; в книге еще и подробные планы кампаний обеих сторон, описания диспозиций, размышления о возможных ходах противника... И все это очень и очень познавательно.

Но что самое главное в этой книге, так это то мастерство, с которым автор владеет языком. Ранжир всевозможных эмоций на лицах не поддается описанию. Количество различных только улыбок, отражающихся на лицах героев, превышает разумные возможности писателей, и с хитрецой, и с высокомерием, и так, и этак... Сначала вела подсчет, потом перестала (больше десяти!). Как точно одним лишь прилагательным/глаголом/наречием Толстой передает внутреннее состояние персонажей. Да хватит одного небольшого описания внешности - и все с героем понятно. На этот момент. О нет, герои не статичные. Они меняются, некоторые плавно, как княжна Мария Болконская, некоторые с тяжелейшей ломкой, как князь Андрей.

Кстати, об этом эпизоде - ранение князя и взгляд его в небо Аустерлица. До чего же обидно, что момент ТАКОЙ мощи, превратили всей страной в главное "пугало для школьников". Уж насколько плохо помню уроки литературы, но эти сорок минут долбежки "князь Андрей видел в небе Аустерлица... ээээ, в небе Аустерлица видел... " помню отлично, они отвратят от этого произведения кого угодно. А ведь какая сцена-то на самом деле. Ломка. Боль. Смена парадигмы. И "бу-бу-бу" у доски. Фу.

Этот шедевр нужно читать взрослым. Оставьте детям детство, никогда они не поймут чувств князя Андрея, не тот возраст. А это гениальнейший эпик. И это только первый том. Что же будет дальше?

"Уууууххххх!!!" Я - добрый Уууухххх. Крикнул из-под ближайшей елки Лев Николаевич. Ощущение, что читаешь детскую страшилку не покидает ни на секунду. События быстро мелькают, текст поделен на мелкие главы, все так разжевано, что будет понятно и малым детям. С одной стороны это даже хорошо - и дедушку Ленина когда-то хвалили за "простоту", а с другой - у кого-то сразу же возникнут опасения, что Лев Николаевич впал в глубочайший маразм. Подкреплено это тем, что "Фальшивый купон" написан на закате жизни нашего великого бородатого затейника. Как говорила Фаина Раневская, "маразматика-затейника". У меня же сложилось впечатление (ибо придерживаюсь мнения, что Толстой, напротив, с возрастом прозрел и качественно улучшился) - автор достиг такого состояния, когда ко всему относятся этак снисходительно-покровительственно, он махнул на людей рукой и видит во всех детей. Что с них, с дебилов, возьмешь.

Несмотря на очевидное упрощение текста и разжевывание материала, Толстой даже в этой короткой повести очень даже узнаваем. Во главе стола, даже не стоит, а прыгает, проблема нравственная и религиозная, а все произведение - есть небольшой итог причинно-следственных взаимосвязей. Можно сказать, что труд по истории. Мальчик подделал денежку, эта сделка с совестью потянула за собой другую, перекинулась на иных людей и пошло-поехало. Так понял, что все зло из-за театра, ибо мальчик деньги задолжал изначально из-за него . Любимая Толстым Нагорная Проповедь упоминается, прозрение и приход к Богу тоже есть. И даже механизм - как это все приводить в массы. Механизм, конечно, надуманный, сказочный - в этой части произведение напоминает "Векфильдского священника" Голдсмита или советскую агитационную прозу. Волшебство в стиле "я неожиданно повернулся к добру лицом и позвал всех за собой". А все еще и послушались.

Относиться к "Фальшивому купону" серьезно очень сложно. Возможно, отношение бы было иным, если предварительно не знать - кто такой Толстой и ничего у него не читать. Может произведение сгодилось бы для детей, но, конечно, не в качестве чтения на ночь. В итоге читается как хороший юмористический труд и является еще одним звеном в последовательности формирования великого русского писателя. Вероятно, герои произведения заслуживают искреннего сострадания, но я тут наткнулся на разбитую бутылку. Ну, знаете, идешь по улице и видишь лежащую на асфальте разбитую бутылку с алкоголем. По пятну видно, что при жизни она была полной. И тебя переполняет истинное чувство к неизвестному тебе человеку, которого настигла божья кара, ты в полной мере ощущаешь весь трагизм ситуации. Это ли не высшее проявление сострадания?

p.s. Так понял, что по Толстому "фальшивый купон" - это вся наша жизнь неправедная.

Эта повесть при своем появлении наделал много шума, по сути это было художественное воплощение основы толстовской философии о единстве народа и о непротивлении злу насилием. Сразу же возникла оживленная полемика. Знаменитый критик Стасов писал дочери Толстого: «Мы тут все, вся Россия, а пожалуй и вся Европа, объедаемся теперь до обжорства, до положения риз новой книгой Вашего отца: «Хозяин и работник»... Какая скульптура!»

Да, действительно, получилась впечатляющая скульптурная композиция, включающая фигуру лошади. Но, кроме шуток, впечатляюще вылеплены купец Брехунов и его работник Никита. Никита здесь ключевая фигура, именно его отношение к жизни выражает более полно толстовское "непротивление злу". Никита - спокойный, добродушный человек вплоть до безмятежности, он доверчив, открыт для всех и, как говорится, не помнит зла.

Его хозяин - купец Брехунов - деловит, пронырлив, хитер, самолюбив. Но Толстой ставит этих разных героев в такую ситуацию, когда проявляются лучшие их качества, о которых их обладатели, возможно, и не догадывались. Никита принимает всё, что происходит как должное, он и смерть готов безропотно принять. Купец пытается бороться с обстоятельствами, демонстрируя изнанку своей натуры, будучи готовым на подлость и предательство. Но судьба распоряжается таким образом, что предательство не удается.

И тогда эгоистичный купец, проникнувшись молитвой к Николаю Угоднику, накрывает собой замерзающего Никиту и ценой своей жизни спасает того от смерти. Вот оно - единение народное - говорит автор, вот на что способен русский человек, если позволить быть ему самим собой - всё понимать и всё прощать. С Толстым можно было бы согласиться, если бы не ряд натяжек, ведь побег Брехунова мог быть удачным и тогда о каком единении можно было бы говорить. Да и в положении замерзающих хозяин и работник не оказались бы, если бы не зазнайство и излишняя самоуверенность хозяина, которого уговаривали, и в том числе Никита, не ехать в ночь в метель, и который трижды терял дорогу. Два раза обошлось, но этому купцу нужен был сказочный тройной повтор, и он в третий раз пустился наобум в пургу.

Да и спасти Никиту ценой собственной жизни купец не собирался, он просто пытался согреть работника, будучи уверенным, что ему самому ничего не сделается, ведь на нем было целых две шубы. Но лютый мороз коварен, он пробрался и под шубы, а когда Брехунов очнулся ото сна, было уже поздно, он только успел осознать, что всё кончено. Конец своего существования он принимает по-философски спокойно, однако при том характере, который он демонстрировал ранее, скорее всего, перед смертью он уже пребывал в измененном сознании.

Кроме философской составляющей повесть еще примечательна ярким художественным описанием метели и трагичной участи людей, сбившихся с пути и оказавшихся заложниками разбушевавшейся стихии. Тема русской метели лучше всего реализована Пушкиным и Львом Толстым, самые яркие её описания в русской литературе можно встретить в их произведениях. У Пушкина - это сцена из "Капитанской дочки" и "Метель" из повестей Белкина, у Толстого - своя "Метель" и вот эта повесть. А чуть позже свою лепту в развитие темы внесет молодой Булгаков, написав рассказ "Вьюга", в котором, кстати, вспомнит и толстовскую повесть.

Но это проза, а ведь у того же Пушкина были еще и стихи, помните:
«Эй, пошел, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Эта повесть при своем появлении наделал много шума, по сути это было художественное воплощение основы толстовской философии о единстве народа и о непротивлении злу насилием. Сразу же возникла оживленная полемика. Знаменитый критик Стасов писал дочери Толстого: «Мы тут все, вся Россия, а пожалуй и вся Европа, объедаемся теперь до обжорства, до положения риз новой книгой Вашего отца: «Хозяин и работник»... Какая скульптура!»

Да, действительно, получилась впечатляющая скульптурная композиция, включающая фигуру лошади. Но, кроме шуток, впечатляюще вылеплены купец Брехунов и его работник Никита. Никита здесь ключевая фигура, именно его отношение к жизни выражает более полно толстовское "непротивление злу". Никита - спокойный, добродушный человек вплоть до безмятежности, он доверчив, открыт для всех и, как говорится, не помнит зла.

Его хозяин - купец Брехунов - деловит, пронырлив, хитер, самолюбив. Но Толстой ставит этих разных героев в такую ситуацию, когда проявляются лучшие их качества, о которых их обладатели, возможно, и не догадывались. Никита принимает всё, что происходит как должное, он и смерть готов безропотно принять. Купец пытается бороться с обстоятельствами, демонстрируя изнанку своей натуры, будучи готовым на подлость и предательство. Но судьба распоряжается таким образом, что предательство не удается.

И тогда эгоистичный купец, проникнувшись молитвой к Николаю Угоднику, накрывает собой замерзающего Никиту и ценой своей жизни спасает того от смерти. Вот оно - единение народное - говорит автор, вот на что способен русский человек, если позволить быть ему самим собой - всё понимать и всё прощать. С Толстым можно было бы согласиться, если бы не ряд натяжек, ведь побег Брехунова мог быть удачным и тогда о каком единении можно было бы говорить. Да и в положении замерзающих хозяин и работник не оказались бы, если бы не зазнайство и излишняя самоуверенность хозяина, которого уговаривали, и в том числе Никита, не ехать в ночь в метель, и который трижды терял дорогу. Два раза обошлось, но этому купцу нужен был сказочный тройной повтор, и он в третий раз пустился наобум в пургу.

Да и спасти Никиту ценой собственной жизни купец не собирался, он просто пытался согреть работника, будучи уверенным, что ему самому ничего не сделается, ведь на нем было целых две шубы. Но лютый мороз коварен, он пробрался и под шубы, а когда Брехунов очнулся ото сна, было уже поздно, он только успел осознать, что всё кончено. Конец своего существования он принимает по-философски спокойно, однако при том характере, который он демонстрировал ранее, скорее всего, перед смертью он уже пребывал в измененном сознании.

Кроме философской составляющей повесть еще примечательна ярким художественным описанием метели и трагичной участи людей, сбившихся с пути и оказавшихся заложниками разбушевавшейся стихии. Тема русской метели лучше всего реализована Пушкиным и Львом Толстым, самые яркие её описания в русской литературе можно встретить в их произведениях. У Пушкина - это сцена из "Капитанской дочки" и "Метель" из повестей Белкина, у Толстого - своя "Метель" и вот эта повесть. А чуть позже свою лепту в развитие темы внесет молодой Булгаков, написав рассказ "Вьюга", в котором, кстати, вспомнит и толстовскую повесть.

Но это проза, а ведь у того же Пушкина были еще и стихи, помните:
«Эй, пошел, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

"Смерть Ивана Ильича" начинается в довольно ироническом русле. Поставив читателя перед фактом, что Иван Ильич уже умер, Толстой предлагает небольшой экскурс в его жизнь, чтобы читатель сам определился со своими эмоциями на сей свершившийся факт. И те беглые наброски жизни нашего героя, красочно изображённые автором, в общем-то не склоняют читателя к драматическим сантиментам. Опять же сцена прощания с покойным очень точно отражает отношение родных и близких к Ивану Ильичу: сослуживцы думают, где бы перекинуться в карты и за кем теперь останется его должность, вдова размышляет о размерах пенсии – их мысли далеки от сдержанных и меланхоличных дум о только что покинувшем этот мир человека.

Жизнь Ивана Ильича, которой он так гордился, на самом деле оказалась пустой и никому не нужной. Карьера под конец жизни стала практически номинальной, богато обставленный дом отдавал безвкусицей человека, стремящегося к большим деньгам, которых ему не суждено иметь; амбиции ограничивались жалованьем в пять тысяч; а жена вдруг обернулась капризной истеричкой, от которой главный герой предпочитал сбегать на работу.

Смерть подобралась неожиданно, в момент расцвета жизненных чаяний Ивана Ильича, окрылённого новым успехом. Вешая гардины, он упал. Так, несильно, только синяк остался. Он бы и забыл про него вскоре, если бы не начавшая терзать его боль. Болел он тяжело, страдая. Тупая боль не желала покидать его тело – с остервенением голодного хищника впивалась в лёгкую добычу, предчувствуя скорую смерть. В этом переломном моменте повесть заметно меняет общий тон, склоняясь в сторону мрачного экзистенциализма.

Не физические страдания разъедают душу умирающего, но страдания морального свойства. Оглядываясь назад, Иван Ильич со злобой осознаёт всё лицемерие и ложь, которые окружали его всю сознательную жизнь. Толстой сознательно обрёк чиновника на адские муки, принижая потребительское отношение к жизни и стремление к шаблонным благам цивилизации. Но неужто так сильно провинился человек, который только лишь старался жить приятно?

Эта повесть при своем появлении наделал много шума, по сути это было художественное воплощение основы толстовской философии о единстве народа и о непротивлении злу насилием. Сразу же возникла оживленная полемика. Знаменитый критик Стасов писал дочери Толстого: «Мы тут все, вся Россия, а пожалуй и вся Европа, объедаемся теперь до обжорства, до положения риз новой книгой Вашего отца: «Хозяин и работник»... Какая скульптура!»

Да, действительно, получилась впечатляющая скульптурная композиция, включающая фигуру лошади. Но, кроме шуток, впечатляюще вылеплены купец Брехунов и его работник Никита. Никита здесь ключевая фигура, именно его отношение к жизни выражает более полно толстовское "непротивление злу". Никита - спокойный, добродушный человек вплоть до безмятежности, он доверчив, открыт для всех и, как говорится, не помнит зла.

Его хозяин - купец Брехунов - деловит, пронырлив, хитер, самолюбив. Но Толстой ставит этих разных героев в такую ситуацию, когда проявляются лучшие их качества, о которых их обладатели, возможно, и не догадывались. Никита принимает всё, что происходит как должное, он и смерть готов безропотно принять. Купец пытается бороться с обстоятельствами, демонстрируя изнанку своей натуры, будучи готовым на подлость и предательство. Но судьба распоряжается таким образом, что предательство не удается.

И тогда эгоистичный купец, проникнувшись молитвой к Николаю Угоднику, накрывает собой замерзающего Никиту и ценой своей жизни спасает того от смерти. Вот оно - единение народное - говорит автор, вот на что способен русский человек, если позволить быть ему самим собой - всё понимать и всё прощать. С Толстым можно было бы согласиться, если бы не ряд натяжек, ведь побег Брехунова мог быть удачным и тогда о каком единении можно было бы говорить. Да и в положении замерзающих хозяин и работник не оказались бы, если бы не зазнайство и излишняя самоуверенность хозяина, которого уговаривали, и в том числе Никита, не ехать в ночь в метель, и который трижды терял дорогу. Два раза обошлось, но этому купцу нужен был сказочный тройной повтор, и он в третий раз пустился наобум в пургу.

Да и спасти Никиту ценой собственной жизни купец не собирался, он просто пытался согреть работника, будучи уверенным, что ему самому ничего не сделается, ведь на нем было целых две шубы. Но лютый мороз коварен, он пробрался и под шубы, а когда Брехунов очнулся ото сна, было уже поздно, он только успел осознать, что всё кончено. Конец своего существования он принимает по-философски спокойно, однако при том характере, который он демонстрировал ранее, скорее всего, перед смертью он уже пребывал в измененном сознании.

Кроме философской составляющей повесть еще примечательна ярким художественным описанием метели и трагичной участи людей, сбившихся с пути и оказавшихся заложниками разбушевавшейся стихии. Тема русской метели лучше всего реализована Пушкиным и Львом Толстым, самые яркие её описания в русской литературе можно встретить в их произведениях. У Пушкина - это сцена из "Капитанской дочки" и "Метель" из повестей Белкина, у Толстого - своя "Метель" и вот эта повесть. А чуть позже свою лепту в развитие темы внесет молодой Булгаков, написав рассказ "Вьюга", в котором, кстати, вспомнит и толстовскую повесть.

Но это проза, а ведь у того же Пушкина были еще и стихи, помните:
«Эй, пошел, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.