Капучино

Пронзают багрового рассвета зарево души влюбчивые. Бар среди прочих возвышенный. Опустошены градусами, битами выбитые, словно с жилами, говяжьи, уставшие. Тонкий фарфор, серебряные приборы сверкают искрами. Десяток неумытых чашек с остатками колумбийского, беспорядочны. Ссорятся, попытки гадать на выжатом, помадные следы фиалковые, нежно-алые, розовые, небрежно размазаны. Акустика от «Хармана» поутру выдает французские мотивы легкие, предрассветные, растекаясь нежностью, шепотом, лаская мочки. Слов громких нет. Усталость. Сонное, раннее, обнулены хранилища. Бар, сумрак, приглушены тона. Смолкло журчание слов уставших, за ночь голосовые выжаты, прикасаясь губами пьяными, кончик языка обессиленный, поцелуями коралловые, в телеге обмениваясь при отсутствии на иные способы. Сплетничают. Обсуждая черные дыры, мерцание звезд, маникюр испорченный, цену кожаной, рекомендованных к пластике, прочие чеки. Обнажены для оценки возможных фьючерсов. Забытые остатки продолжают у бара за подарки и выпитое рассчитываться загадочной валютой: «Извини», «Прости», «Мне это неинтересно», «Мы разные», «Так в данный чувствую». Расставания пятиминутные до следующих мгновений соскученности, и только, выдохнувшись, очередное хищное с одеждой сорванной на простынях переплетения с томными вздохами. И снова тонкие пальцы переплетены, зависли на остатках тепла, отдают секонда последние остатки. Так изредка встречаются схожие по восприятию, комфорту в обмене паутиной слов, сарказму. Медный колокольчик на двери мирно посапывает, тишина ядом проникает по артериям. Все свои в пять утра, никто не входит и не выходит, сил нет. Тяжеловесные, неподъемные барные замерли, удерживая мягкости, балансируя с равновесием, обнажая дыры колгот, уснувшие серые. Те редкие мгновения – мысли замерли, выдохнули на путях стрелочники, устав разруливать хаос встречного роя электричек. Редкий покой внутри – перевели на нейтралочку. Сумрак, свечи, оплавившись, потухли. Бардак тел, бардак бокалов оставленных. Влюбленность одиночества. Недопитое, молодое, бесцеремонно-красное спорит с многолетним, односолодовым, выдержанным: «Я дорога, утонченна и прекрасна, лишь недавно сорвана. Как можно ровнять с тобой? А запах, запах-то, фу, мужлан. Как смеешь ты вообще со мной?.. Знай место свое». Не обращая внимания, продолжает растекаться, впитываясь, сливаясь в единое с кровеносными потоками, одурманивая, захватывая надолго, чувствуя, что еще не до конца пропитал градусом. Отдает зернами. Бар устал. Бар требует новой энергии после сна. Чашка с капучино, брошено на барной, молочно-свежей невинностью, целиком, нетронута. С испугом оглядываясь – не так давно приготовлено. Не успев лицезреть с позднего вечера происходящее. Может, именно в ней счастье спрятано? Тишина. Груда тел без энергии посапывает. Нагромождение брендов, взглядов, голода к изысканным развлечениям. Остыло. Может, среди прочих кто- то любит холодный напиток? Оставленный в одиночестве.

Захлопнула. «Снова, как всегда, сложно. Ты как? Солнечно? Весна? Щебет птиц? А я снова лечу. Молодой человек, счет принесите. Объявили. Пора. Смеюсь. И снова перелетаю в поисках себя, комфорта долгосрочного. Рассчитала прежних. Попросила с краю у иллюминатора. Облака со мной балуются. Как у тебя? Так бывает. Читаю чужие выдуманные истории. Начала пробежки вдоль. Вязнут ступни. Океан заигрывает. Молодое розовое поднимает. Огонь заботится. Не хватает тебя. Соскучилась. Прилетай. Слышишь?»

Дождливое

Дождь. Бьет. Бьет. Бьет. Бесстыдник. Пошлый. Самовлюбленный. Подглядывает. Лень, сковав безжалостно, не отпускает конечности. Окутывает. Нет сил пришторивать. Шампанское вчерашнее туманом. Одеяла пуховые смяты, разбросаны. Подушек плачь с остатками губной. Колготы в нескольких порваны. Сонная. Уставшая от встреч с шаблонами. Все больше среди сервисов встречи со скрытными социопатами, забавно маскируясь материей вежливости, особенно увязнув в кодах технологий. Психологи качественные на вес золота. Встречные сыплются на первых тестах. Бросая не начав, жаль времени. Слабые. Нравится работа? Подташнивает чуть от трекеров, а в целом мечта с плюшками. Вздрагивая. Постель. Дождь нахрапом. Прохлада по телу мурашками. Весенняя. Особенная. Невозможно без ощущения влюбленности. Чахнут внутри лепестки розовые.

Дождь. Баловник. Тешится. Бам. Бам. Бам. Гремит пробуждая, наигрывая собственное. Иногда достаточно одного прикосновения до первых букв, снесенных губами от дуновения мыслей внутри, а там серая бездна. На экране тонна неотвеченных, схожих, одиноких, приговоренных к одиночеству. Там скука смертная. Там выжжено. Без аттракционов, томно серому. Крутит водоворот схожих, стратегии на двадцать четыре, не более. Аромат кофе. В необъятной постели звездочкой. Простят? В смысле? Не обсуждаемо. Жестче. Чуть выгнув спинку для удовольствий встречных. Массаж послушными кончиками. Мягкости. Шерстяные. Глупые. Пустые возгласы о преданности.

А дождь. Наигрывает. Балуется. Там. Там. Там. Там стук по жести подоконников. Собраны вещи, мгновенно обнуляя связи, новый оффер без гарантий, но с текстами сладкими. Риск. Возможно. Но потенциала будоражащие запахи. Бюджеты. Безлимит карточки. Чуть тепла бы. Шипит на сковородке сердце, некомфортно на пламени. Есть те, кто привык быть недовольным попыткам, особенно когда они неудачны, растаптывая в клочья, мешая с грязью лучшее, расплескивая агрессию, истеря словосочетаниями, а после жменями заглатывая прописанные. Смешны, балованы. Фильтрами маскируют жесть действительности, песок сыплется, свое отсчитывая. Эффект лужи, известно, что будешь весь обляпан чужой депрессией, неудачами, скачками агрессии, но забываешь и теплом по весне проводишь по номерам, обжигаясь о тишину диких джунглей, и именно в этот запускаются заархивированное, а там тьма плесени, беззвучно улыбаешься с благодарностью ответной тишине. Архивируя смешных прежних. А дождь не позволяет уснуть, тарабанит, беспокоит, зовет вздохнуть свежим.

Захлопнула. «Сложно, сложно, разделяй предложения. Расскажи плавную доступную историю. Дай подсмотреть за чужими поступками, роскошью, развлеки блуждающих читателей контентом сладеньким. Но дело твое. Как ты? Холодно у вас? Солнышко? Ветер? Дождь за шиворот? Балуешься? А у меня вакуум. Ловлю временный комфорт от одиночества. Держа облизывающих на расстоянии. Сглатывают. До смены. А у тебя? Гостит давно пес, такого, как хотела. Без агрессии. Видимо, ко мне тянутся те, кто не выживет без тепла. Целеустремленного, с запахом блондина. Встречает виляя. Провожает сонно. Носом тычется в пакет. Чует запах снеди. Радуется чавкая. Виляет, на природе чувствуя себя хозяином. Скучаю по тебе. Правда. Глупая. Тонны тепла для тебя приготовила. Хочу тепла, губами в ладони. Пустота без тебя, несмотря на движение снаружи. Прилетай. Слышишь? Зацелую. Забалую. Соскучилась».