Глава 6

На следующее утро, ровно в девять, молодые люди стояли у ворот базы. Сюда потихоньку подтягивался народ, вероятно грузчики. Друзья прошли в открытую калитку и осмотрелись. На огромной территории были раскиданы старые ангары, только администрация располагалась в относительно новом кирпичном трехэтажном здании недалеко от входа.

Кабинет Акопа находился на втором этаже, в самом конце длинного темного коридора. Это было захламленное пыльное помещение, в котором, судя по всему, никто и никогда не пытался наводить порядок. На деревянных ящиках вперемешку с журналами и старыми газетами валялись толстые амбарные книги с загнутыми страницами, рядом были разбросаны какие-то лекарства, скорлупа грецких орехов, обрывки бумаг. На рабочем столе, центральное место которого отводилось огромным счетам, царил такой же хаос. Пухлые папки с документами, пепельница, чайное блюдце, стакан в подстаканнике, куски сахара – казалось, что тут случилось какое-то стихийное бедствие.

Постучавшись, парни остановились у входа в кабинет, не решаясь пройти дальше. Гена даже не пытался ничего спрашивать, застыв по стойке смирно. Андрей тоже нервничал и, чтобы скрыть волнение, предельно внимательно рассматривал потолок и стены кабинета. Так прошло несколько минут. Акоп сидел совершенно неподвижно и никак не реагировал на появление посетителей. Его отечное лицо напоминало маску, а из приоткрытого рта вырывался странный звук, похожий на храп. Внезапно Акоп очнулся:

– Ну что, парни, я вас определил, – произнес он, еле двигая языком. Вытащил из кучи на столе какую-то бумагу и стал водить по ней пальцем.

– Ты, – Акоп ткнул пальцем в Андрея, – пойдешь на склад овощей, будешь грузчиком. Устраивает? – и, не дожидаясь ответа, повернулся к Гене. – А ты пока будешь экспедитором – поездишь с водителем. Ну как тебе? – и снова не дав времени на ответ, скомандовал: – Так, а теперь марш работать!

Аудиенция была окончена, и Гена уже открыл дверь, когда Акоп добавил им вслед, обращаясь к племяннику:

– В городе будешь помогать водителям разгружать тару с овощами и фруктами. На тебе ответственность за все документы, тебе там расскажут, что и как.

– Получается, мы целый день в разных местах будем? – с сожалением протянул Гена.

– А вы тут дружбу хотели водить или работать? – раздраженно прикрикнул Акоп. – Это взрослая жизнь! Дуйте по местам! Там уже ждут.

* * *

Склад располагался всего в ста метрах от администрации. Андрей вошел внутрь, и в нос ему сразу ударил неприятный запах гнили. Огромный ангар был разделен на несколько зон – погрузочную, разгрузочную и общий зал для хранения овощей. Повсюду валялись деревянные ящики. На одной из стен Андрей заметил вывеску «Разгрузка-погрузка». «Значит, на месте», – подумал он. Под вывеской на перевернутом ящике сидел худощавый мужчина лет тридцати и что-то писал на коленях. В зубах у него тлела кривая папироса, под нестрижеными ногтями скопилась грязь. Андрей подошел к нему поближе и остановился, ожидая, что мужчина поднимет голову, но тот, будто не заметив его, продолжал заполнять какой-то бланк на сероватой бумаге.

– Простите, я только что устроился на работу грузчиком, к кому мне обратиться? – не выдержал Андрей.

Мужчина медленно поднял глаза, вздохнул и бросил папиросу прямо на землю.

– А ты кто? – еле слышно спросил он низким хриплым голосом.

– Меня зовут Андрей, меня сюда Акоп прислал.

– Гм! Лет-то тебе сколько?

– Семнадцать.

Мужчина изучающе смотрел на Андрея.

– Ясно! Тогда жди здесь. Часов в десять начнут приезжать машины.

На некоторое время Андрей оказался предоставлен сам себе. Он смотрел по сторонам и строил догадки, как все сложится. Несмотря на то что место, куда он попал, с виду было неприглядным, Андрея переполнял энтузиазм. Было интересно, что за люди тут работают, как сложатся его отношения с ними, – это ведь первая работа в его жизни. Он стоял, глазея по сторонам, и вдруг вспомнил, что не спросил Акопа о зарплате. «Надеюсь, не обманет, – подумал он. – В конце концов, я же дружу с его племянником, хотя и не родным, поэтому не будет он позориться».

Время тянулось очень долго, и чтобы хоть как-то себя занять, Андрей отломал щепку от ящика и прямо на земляном полу начал решать задачку, которая не давала ему покоя уже неделю. Это напомнило ему об Ольге Евсеевне.

«Интересно, что сказала бы Ольга Евсеевна, узнай она, что я работаю грузчиком, – размышлял он. – Разочаровалась бы? Разозлилась? Или, наоборот, похвалила за желание быть самостоятельным?» Андрей не успел придумать ответы на эти вопросы, потому что снаружи раздался резкий сигнал, тут же прибежал его новый коллега, и рабочий день начался.

Первая машина пришла с картошкой, следующая – с фруктами. От их ароматного запаха у Андрея засосало под ложечкой. Последний раз он ел вчера у Акопа, и молодой организм требовал подкрепления.

Работая, Андрей краем глаза разглядывал других грузчиков. Это были взрослые мужчины за тридцать, все в старых потрепанных рубашках, штанах с растянутыми коленями и видавших виды штиблетах. Они почти не разговаривали между собой, разве что иногда матерились, если кто-нибудь замешкался или уронил ящик на землю. За работой наблюдал бригадир – Юрий Максимович, или Максимыч, как звали его грузчики. Плотно сложенный мужчина среднего роста, с красными щеками и остатками бесцветных волос на голове. Его маленькие глуповатые глаза так и зыркали туда-сюда. Максимыч противным скрипучим голосом давал указания, что куда ставить. Андрею бригадир не понравился.

В перерывах между машинами можно было перекурить. Но сигарет у Андрея не было, а просить у кого-то не хотелось, поэтому он просто стоял в стороне.

В обед некоторые грузчики ушли в столовую на другом конце базы, а остальные устроились на ящиках с тем, что принесли из дома: хлеб, вареные яйца, колбаса. У Андрея живот скручивало от голода. «Ни денег, ни еды. Так я долго не выдержу. Может, попросить у Акопа аванс?»

К вечеру Андрей едва передвигал ноги, спина ныла, руки саднило. В шесть их позвал бригадир. Он сидел в подсобке, сооруженной из сколоченных наспех досок. Заходили по очереди. Андрей вошел последним. Всю обстановку «кабинета» составляли старый деревянный стол, стул, на котором сидел сам бригадир, и табурет сбоку от стола. На столе – грязный телефон, не менее грязная шариковая ручка с обгрызенным кончиком, ведомость.

– Лисицын твоя фамилия? – буркнул Юрий Максимович. – Больно лихо ты взялся, спину надорвешь! Ты вообще как, надолго?

– Планирую на все лето. А там посмотрим.

– Ясно. Рабочий день уже давно закончился, вот твои деньги, распишись. А вот тебе расписание, – Максимыч протянул Андрею лист бумаги с какими-то пометками и галочками. – Целый день никто не работает, это мы так тебя проверяли. Будешь чередовать утро – вечер, вечер – ночь. За утреннюю смену получаешь три рубля, за вечернюю четыре. Уяснил?

– Да, – кивнул новоиспеченный грузчик, сжимая в руке деньги и не веря своему счастью: сегодня он будет ужинать!

– Ну все тогда, топай отсюда! Че стоишь?! – сердито прикрикнул на него бригадир. От неожиданности Андрей застыл на месте: так с ним еще никто не разговаривал.

– Что?! – дрожащим от напряжения голосом переспросил он.

– Ничего! Вали, – бригадир махнул своей лапищей и принялся куда-то звонить.

Андрей вышел за ворота. Свежий воздух улицы опьянил его. Хотелось куда-нибудь приткнуться отдохнуть, но, прежде чем идти в общежитие, нужно было успеть в гастроном, который работал до восьми вечера. Выбор там был не ахти какой, но после дня без крошки во рту даже этот скромный ассортимент Андрей назвал бы роскошным. Он взял макароны, тушенку, кильку в томате и хлеб. На это денег хватило.

Гены в общежитии еще не было. Сбросив обувь, Андрей кинулся открывать консервы. Он был настолько голоден, что глотал еду не жуя. И ему казалось, что ничего вкуснее он не ел.

Насытившись, Андрей упал на кровать. Он очень устал, но хотел дождаться Гену, узнать, как прошел его первый рабочий день. Чтобы не заснуть, взял с полки книгу. Стендаль, тот самый. Андрей улыбнулся. Книга напомнила ему о родителях, о доме и о Валечке – интересно, она уже решила, куда будет поступать? Потом его мысли переключились на Машу Куропаткину, и у Андрея в очередной раз что-то неприятно кольнуло внутри. В начале учебного года он пытался связаться с ней: звонил домой, просил перезвонить, спрашивал у ее мамы, как найти Машу в Ленинграде. Но мама Машин адрес не дала, а сама Маша так и не перезвонила. От одноклассницы, которая с ней дружила, Андрей узнал, что Маша живет в общежитии, но все никак не мог собраться туда съездить.

Почти все его однокурсники с кем-то встречались, но Андрей, уйдя с головой в учебу, на личную жизнь поначалу не отвлекался. Теперь же, когда первый курс позади и с работой дела уладились, ему тоже захотелось романтики.

«Надо найти Машу и поговорить с ней, – решил Андрей, засыпая. – Все-таки она мне нравилась, может, что-то получится».

Глава 7

Проработав неделю и накопив двадцать рублей, Андрей решил поехать к Маше. Он сильно волновался. Как девушка отнесется к его появлению после нескольких месяцев молчания? О чем они будут говорить? Куда пойдут? Чтобы произвести впечатление, он решил сводить ее в кафе или в кино.

«Я ведь нравился ей в школе, все ребята это знали, – подбадривал себя парень. – Не могла же она за год меня забыть? Я вот не забыл, хотя даже не влюбился в нее тогда».

В субботу, взяв отгул на складе, Андрей отправился в общежитие пединститута – хотел сделать сюрприз. Чтобы усилить эффект, он тщательно подготовился. Принял душ, чтобы не дай бог не пахло овощебазой, надел свои лучшие брюки – от выпускного костюма – и белую рубашку. Она, правда, слегка пожелтела на воротнике и рукавах, но бороться с этой желтизной умела только мама, и все, что оставалось Андрею, – надеяться, что Маша не заметит эту досадную мелочь. Он даже привел в порядок свои рабочие руки: вынул занозы и долго тер пальцы щеткой, чтобы избавиться от въевшейся грязи. Уже в десять утра он был на месте.

– Вы к кому? – глядя из-под очков, строго спросила его пышная дама на входе.

– Я к Маше, – смущаясь, ответил Андрей, – то есть к Марии… К Марии Куропаткиной.

Услышав имя, грозная хранительница порядка нахмурилась и стала еще строже.

– К какой такой Куропаткиной? – насмешливо переспросила она. – Это не к той ли, которая тут и месяца не прожила, а потом приехала с хахалем на «Волге», вещички сложила, была такова?

– Нет, – Андрей замотал головой. – Нет, это не она. Вы что-то путаете. Мне нужна Мария Куропаткина, второкурсница, факультет иностранных языков. Она из Ленинградской области приехала.

– Ах из области?.. – не унималась вахтерша. – Ну теперь все ясно. Понаедут из глуши своей и давай первым делом личную жизнь устраивать! Конечно, на Петроградке-то, чай, лучше жить, чем тут на койке ютиться!

– На Петроградке? Почему на Петроградке? Она переехала? У вас есть адрес?

– А тебе зачем? Я тебе вот что скажу, парень, – взгляд вахтерши смягчился, она как будто жалела Андрея. – Забудь ты эту вертихвостку! У нее мужик не чета тебе, ей эти твои охи-вздохи под луной не нужны. Ей что посущественней подавай.

Но Андрей упорно твердил свое.

– Дайте адрес, пожалуйста. Я уверен, что это не она. Просто хочу убедиться, – уговаривал он вахтершу, не желая верить, что та на самом деле говорит про его Машу.

– Ох, молодежь!.. – вздохнула вахтерша. – И откуда только такие паразитки берутся…

Она долго рылась в ящиках своего стола.

– Сейчас, подожди… Что-то она мне оставляла. Сказала, на случай, если будут из дома искать или подружки. А, вот, держи, – женщина протянула ему бумажку.

– Спасибо! – Андрей был готов ее расцеловать. Но грозная собеседница уже сменила милость на гнев.

– Иди, иди! И пусть полотенце вернет, передай! – крикнула она ему вслед.

Сжав бумажку в руке, Андрей помчался к метро. Но на станции «Петроградская» он оказался лишь через долгих два часа. Уже сидя в вагоне метро, он вспомнил слова вахтерши. «А ведь она права: что я могу предложить Маше такое особенное? Явиться без предупреждения – и все?»

Тогда, в лесу, Маша мечтала о красивой жизни, хотела вырваться из нужды. Считала, что достойна большего, чем скучное существование в сером захолустье и неинтересная работа от звонка до звонка. Маша привыкла быть в центре внимания. Она способная, а природное обаяние с детства позволяло ей добиваться всего, чего она хотела. Даже Андрей, который поначалу не испытывал к Маше ничего серьезного, не смог устоять перед ее чарами и как-то незаметно для себя увлекся. Ничего удивительного в том, что, оказавшись в большом городе, девушка не стала терять время даром и, как только появился вариант изменить свою жизнь к лучшему, воспользовалась им.

И все-таки Андрею хотелось, чтобы вахтерша ошиблась. Ему льстило, что где-то есть девушка, которая «сохнет» по нему, – а она, оказывается, и думать о нем забыла. В парне заговорило уязвленное мужское самолюбие – надо было срочно придумать, как ее вернуть.

«Цветы! – озарило Андрея. – Принесу ей огромный букет. Она не устоит».

Но где их взять? В советское время найти свежие цветы было непросто, тем более в Ленинграде. Но Гена рассказывал о каком-то друге Акопа, который держит теплицы и возит цветы из Армении в Ленинград. Вроде бы Акоп сдавал ему один из ангаров – «левачил», как многозначительно добавлял Гена.

Надо срочно ехать на базу.

* * *

Андрей не заметил, как затея встретиться с Машей превратилась у него в навязчивую идею ее вернуть. Каждая преграда на пути к их встрече только усиливала его желание добиться ее. А теперь оно стало еще сильнее – самолюбие требовало достичь поставленной цели любой ценой.

Самолюбие наиболее ярко проявляется в юности, когда желание обладать принимается за влюбленность. Готовясь к встрече, Андрей представлял, как они поговорят, а потом пойдут гулять вдоль набережной Невы. И ни разу у него не возникла мысль, что что-то может пойти не по плану. Он был убежден, что все зависит исключительно от его решительности, ну и от удачи, конечно. Решение быть с Машей он уже принял, дело за малым: найти ее.

Может быть, поэтому Андрей не хотел верить вахтерше. Все-таки он был еще очень молод, и в нем жила какая-то детская вера в чудо: главное – встретиться, а там, глядишь, все разрешится и наладится. Андрею хотелось, чтобы это первое в его жизни «взрослое» лето не прошло даром, хотелось, чтобы на зависть всем рядом была красивая, эффектная девушка. И тогда он наконец-то станет по-настоящему счастливым человеком. Андрей убедил себя, что влюблен, все глубже погружаясь в пучину своих фантазий. О чувствах Маши при этом парень не задумывался. Он не сомневался: его возращение осчастливит девушку.

Андрей не осознавал, что им руководит чувство собственного превосходства. Казалось бы, оно никак не проявлялось – наоборот, он всегда был подчеркнуто вежлив со всеми, старался никого не задеть, но это, скорее, была вежливость повелителя по отношению к своим подданным. И окружающие это ощущали. А поскольку далеко не всем нравилось такое поведение, Андрей, сам того не зная, наживал себе врагов: многие считали его заносчивым выскочкой.

* * *

Никого из начальства на базе не было. «Что же делать? – в отчаянии думал Андрей. – Зря, что ли, тащился в такую даль?»

– Тебе чего, парень? – услышал он незнакомый голос. Высунувшись из будки, на него строго смотрел пожилой сухопарый сторож с растрепанными седыми волосами. Андрей его пару раз видел и даже пытался здороваться, но тот не был склонен к общению с грузчиками.

Ну а сейчас Андрей решил идти ва-банк.

– Меня Акоп прислал, – не моргнув глазом соврал он. – У него там какой-то юбилей у друга сегодня, нужны цветы. Он мне велел на складе взять, а я вот не спросил, где именно. Не знаете случайно?

Сторож часто заморгал, не сразу сообразив, что от него хотят.

– Ну пожалуйста, помогите! Я Акопа до смерти боюсь. Не выполню его поручение – уволит, а мне эта работа позарез нужна! – для убедительности Андрей сделал жалобное лицо.

– Да, Акоп – мужик жесткий, – согласился сторож. Он все еще с недоверием поглядывал на Андрея. – Ну хорошо, пойдем, открою.

Через час Андрей вышел из станции метро «Петроградская» с букетом красных роз. Он понимал, что в понедельник его ждет серьезный разговор с Акопом, но сейчас победа одержана! Непередаваемое чувство торжества от достигнутой цели – пусть даже такой ничтожной – что может сравниться с ним?