Глава 5

Андрей блестяще сдал вступительные экзамены в институт, и родные устроили ему настоящий праздник. Бабушка, которая приехала к ним погостить после смерти деда, испекла свой фирменный пирог, мама с Валечкой пожарили котлеты, а отец где-то достал торт-мороженое. Родители впервые позволили Андрею выпить с ними за столом немного вина.

– Совсем взрослый, – промокнув фартуком уголки глаз, вздохнула бабушка. – Вот бы дед увидел…

Андрею и самому не верилось, что он уже не школьник: «студент Ленинградского политехнического института» – звучит серьезно. Вчерашний выпускник был полон надежд и строил грандиозные планы.

С Машей они не виделись с выпускного. Ребята рассказывали, что она тоже поступила, как и хотела, в педагогический на иняз. Андрей заходил к ней домой, чтобы поздравить, но ему никто не открыл. Тогда он решил, что обязательно найдет ее в Ленинграде. В конце августа он уехал из родного дома. Электричка, стуча колесами, спешила по привычному маршруту, а у Андрея все сжималось внутри: чувство здорового любопытства смешалось с чувством страха. Он понимал, что начинается новая жизнь.

Наступил сентябрь, и Андрей вместе со всеми первокурсниками на месяц уехал «на картошку» в совхоз. Целыми днями копая эту самую картошку и расфасовывая ее по ящикам, Андрей изрядно устал, стер ноги в кровь и расцарапал руки. Но зато он познакомился со своими однокурсниками и нашел во многих из них довольно приятных собеседников. А после «картошки» на стадионе начались соревнования института по футболу, и Андрей, естественно, не мог их пропустить. Суета студенческой жизни так захватила его, что разыскивать Машу было совсем некогда. Да и вообще он не был уверен, стоит ли видеться с ней. «Мы ведь и не встречались толком, – придумывал себе оправдания парень. – Ну сходили несколько раз погулять, ну поцеловались. Это ж не любовь!» В общем, на какое-то время он забыл о девушке.

Как иногороднему студенту, Андрею дали место в общежитии Политеха на Лесном проспекте. С переездом ему помогли родители. Комната была просторной и довольно светлой. Обстановка не отличалась особым комфортом, но выбирать не приходилось: две кровати, пара книжных полок над каждой, замызганный стол, обшарпанный платяной шкаф – впрочем, студенту вполне достаточно.

Соседом Андрея оказался его однокурсник из Ленинакана. Он представился Геной, но, как выяснилось позже, на самом деле парня звали Гурген, а новое имя он выдумал, чтобы было проще.

Общительный сосед довольно тепло встретил Андрея. Они быстро подружились. Гена хорошо говорил по-русски – лишь иногда проскальзывал едва заметный акцент. Читать парню не нравилось, но он хорошо учился и прекрасно разбирался в профильных предметах.

Андрей с головой погрузился в учебу. Занятия начинались ровно в девять и заканчивались под вечер – и поначалу он не прогуливал ни одной пары. Обедали студенты в институтской столовой. Еда там была недорогая и однообразная. Питаться где-то в городе было не по карману, тем более что деньги нужны были на вылазки в выходные. Порой дотянуть до конца месяца удавалось только за счет посылок из дома.

Все чаще Андрей стал задумываться о подработке. О том, чтобы попросить больше денег у родителей, не могло быть и речи – стыдно. Даже то, что ему высылали, он брал, пересиливая себя.

Жизнь в общежитии была вовсе не такой унылой, как предполагал Андрей. В комнате одного из старшекурсников часто собиралась компания, чтобы послушать музыку. У него был шикарный по тем временам магнитофон ИЖ-302. Пускали на эти «музыкальные вечера» не всех, но Андрею удалось получить входной билет благодаря той самой кассете Sex Pistols, которую его одноклассник Костя так и оставил у него. Альбом, конечно, не новый, но доставать последние хиты было делом непростым, поэтому слушали, что было. А были еще Высоцкий, Гребенщиков, «Машина времени», Deep Purple и Led Zeppelin.

Несмотря на то что в общежитие часто наведывалась комиссия, которая следила за порядком, молодежь умудрялась слушать музыку, выпивать, иногда курили анашу или гашиш. Андрей как-то тоже затянулся пару раз и после этого вырубился. Наутро у него адски гудела голова, он промаялся сутки, приходя в себя, и решил, что такое «увлечение» не для него. Гена посмеивался над соседом, мол, все из-за отсутствия практики, но Андрей решил не экспериментировать. Когда у него были деньги, он покупал на всех пива в ларьке на Лесном проспекте.

Алкоголь покрепче для «вечеров» поставлял Гена. Его дядя Акоп работал на какой-то овощебазе в Купчино и делился с племянником списанным коньяком. Не за спасибо, конечно.

По рассказам Гены, Акоп был человеком состоятельным. Ездил на белой шестерке, жил в трехкомнатной «сталинке» на Московском проспекте, а недавно построил дачу под Павловском. Все это вызывало у Андрея восхищение и любопытство. Он по-прежнему упорно учился, помня слова Ольги Евсеевны, но пример Акопа заставил его задуматься: а так ли уж она была права? Вряд ли у Акопа было серьезное образование, и уж точно ему не пришлось годами корпеть в какой-нибудь институтской лаборатории, чтобы получить все те блага, которыми он пользовался.

Впрочем, пока студенческая жизнь не успела разочаровать Андрея. Учиться было интересно, он делал успехи, и преподаватели были им довольны. По вечерам он занимался в чертежной комнате на первом этаже общежития. Иногда в институте Андрей пересекался с Ольгой Евсеевной – она по-прежнему очень ему нравилась, можно даже сказать, что в ней он видел идеал. Но после выпускного ему стало ясно, что бывают разные отношения и разные женщины и вовсе не обязательно ограничиваться общением с одной.

В Ленинград пришло лето, приближался конец первого учебного года, и нужно было решать, чем заняться в ближайшие три месяца, – у первокурсников летней практики не было. Ехать на каникулы к родителям Андрею совсем не хотелось. Но на жизнь в Ленинграде требовались деньги, а значит, надо было срочно найти работу. И Андрей решил поговорить с Геной. На базе ведь всегда нужны рабочие руки, вдруг его дядя поможет?

– Ген, ты что летом будешь делать? – поинтересовался Андрей у соседа, когда они доедали хлеб – все, что осталось у них из съестного на эти выходные.

– Хочу смотаться на месяц домой, а потом тут поработаю до сентября, – ответил Гена, отхлебнув коньяка из дядиной партии. – А ты?

Андрей помолчал, медленно разжевывая черствую корочку.

– А я максимум на неделю съезжу, сейчас или в августе, – с деланым равнодушием произнес он заранее подготовленную фразу. Гена сразу понял, куда клонит его друг.

– Хочешь найти работу? Кстати, ребята говорят, можно подзаработать, разгружая вагоны на Кушелевке.

– Хочу, но вариантов у меня пока нет. И про Кушелевку я ничего не слышал. Может, попросим твоего дядю взять нас на базу?

Андрей постарался говорить максимально убедительно, – он планировал этот разговор не одну неделю, прощупывая почву, выясняя, какие отношения у Гены с дядей, – и надеялся, что все получится.

Гена пожал плечами.

– Думаю, да, можно. А что ты хочешь там делать? Ты вообще знаешь, как работает база? – в его словах сквозило сомнение.

– Так, примерно… Но уж точно это не сложнее, чем матанализ. Разберусь!

– Ну не вопрос, я договорюсь о встрече с Акопом.

– Так может, сейчас его и наберешь? Пойдем вместе на вахту, там Аллочка дежурит, она даст позвонить.

Гена нехотя встал с кровати.

– Блин, так жрать охота! Ладно, я пошел звонить, а ты лучше метнись к соседям, может, у них что найдется.

Андрей пошел по соседям. Ему тоже жутко хотелось есть. Голова раскалывалась, – сейчас бы горячего супа с куском мяса! Но в общежитии уже практически никого не было, все студенты разъехались по домам. Дойдя до комнаты, где жил его однокурсник Хильченко, Андрей все же с надеждой дернул дверь за ручку. Заперто. Он прислушался. В комнате явно никого не было. В отчаянии он ударил в дверь кулаком.

– Черт!

Андрея накрыло унизительное бессилие. Это ощущение взбесило его. «Козел! – ругал он себя. – Просрал все деньги на выходных! Хотя бы макарон или картошки купили! Срочно искать работу!»

Когда Андрей вернулся в комнату, Гена был уже там и скреб ложкой по стенкам пустой сахарницы.

– Ну что? – спросил Андрей.

– А ничего. Не дозвонился. Сейчас бы в том буфетике на Карла Маркса чебуречков поесть, да? Сочные, жирненькие…

– Так давай поедем к Акопу домой. И попросим лично.

– Хорошо! – согласился Гена. – Может, там, кстати, и поедим… – с надеждой добавил он.

Было около пяти вечера. Перепрыгнув через турникеты на станции, они поехали на метро, а после четыре автобусные остановки шли пешком, – ехать было не на что. Вот, наконец, квартира Акопа. Но и тут их ждала неудача: дверь никто не открыл.

– Шесть часов, наверное, еще рано, – неуверенно предположил Гена. – Скорее всего, на базе еще…

Перспектива вырисовывалась совсем не обнадеживающая. Парни спустились вниз и сели на лавку во дворе. Прошло три часа. Вечерело, становилось прохладнее.

– Блин, и Ангелину где-то носит! – с досадой сплевывая, сказал Гена.

– Ангелина – его жена? – спросил Андрей.

Друг ухмыльнулся.

– Ну вроде того… – Гена замолчал, как будто размышляя, можно ли доверить Андрею тайну. Потом, понизив голос, хотя рядом не было ни души, сообщил доверительным тоном: – Настоящая его жена, по паспорту, – тетя Ася, сестра моего отца покойного. Она в Ленинакане осталась, вместе с их сыном. Акоп сначала думал, что обустроится тут, квартиру найдет и перевезет их, а потом вот Ангелину встретил…

Лицо армянина помрачнело. Он сдвинул брови и сжал челюсти.

– Ну и как тебе она? – поинтересовался Андрей.

– Кто? Ангелина?

– Да.

– Да нормальная, симпатичная очень, молодая. С ней весело! – Гена оживился. – Только за тетю Асю немного обидно, она переживает, конечно.

Андрей кивнул. Ему не особо хотелось вникать в чужие семейные проблемы, но надо было как-то поддержать разговор. Да и об Акопе получше узнать не мешало.

– А эта Ангелина сейчас на работе? – спросил Андрей.

– Да на какой работе! Такие девушки не работают, – подмигнул ему Гена. – По подружкам, наверное, опять побежала или красоту наводить.

Гена с тоской запрокинул голову и застыл на пару секунд в такой позе, потом со злостью тряхнул головой:

– Как не вовремя-то, а… Я думал, хоть чайку попьем! Готовить она не умеет, но хлеба с колбасой порезала бы!

При мыслях о колбасе у Андрея заурчало в животе. Парни переглянулись и рассмеялись.

– Кишки марш играют! – сострил Гена.