Глава 3

Прошло два года. Андрей перешел в десятый класс. Беззаботная школьная жизнь подходила к концу, и пора было задуматься о будущем. В самом начале сентября у Лисицыных состоялся серьезный разговор с сыном. Решили, что Андрей будет поступать в Ленинградский политехнический институт – мальчику нравились точные науки, хотя нельзя сказать, что он был их ярым поклонником. Михаил Алексеевич периодически брал сына с собой на комбинат, и Андрея поражали его масштабы, количество людей, которые на нем трудятся. И это в области, что же говорить о самом городе – вот где настоящий размах. А Политех как раз готовил специалистов для крупнейших предприятий – «Ленполиграфмаша», «Импульса», «Спутника». Попасть туда означало закрепиться в Ленинграде и избежать распределения в еще большую глушь, чем их городок.

Михаил Алексеевич и Зоя Ефремовна очень хотели, чтобы их сын достиг чего-то большего, чем они. Должность инженера на местном комбинате уже давно не казалась такой привлекательной, как во времена их молодости. Родители понимали, что только в большом городе их сын сможет по-настоящему проявить себя.

Андрей сразу признался, что не планирует после института возвращаться в родной город. Впрочем, для родителей это не стало открытием, они ведь и сами мечтали переехать в Ленинград.

Конкурс в институт был немалый, стоило подстраховаться. Михаил Алексеевич вспомнил, что в Политехе когда-то училась его землячка Оля. Ее оставили преподавать на кафедре, и она сделала неплохую научную карьеру. Правда, они давно не общались, и даже ее номера у Михаила Алексеевича не оказалось. Пришлось изрядно порыться в старых записных книжках, но в итоге через длинную цепочку общих знакомых телефон Оли – теперь уже Ольги Евсеевны Мироновой, завкафедрой материаловедения и технологии материалов – узнать удалось.

Ольга Евсеевна очень обрадовалась, что нашлись «ее южане».

– А что ваши младшие? – поинтересовалась она. – Наверное, уже взрослые! Где учатся?

– Дочка еще в школе… А сыну летом уже поступать, он у нас технарь, хочет инженерную династию продолжать, – немного смущаясь, ответил Михаил Алексеевич. – Как у вас в институте? Ты не могла бы помочь?

– Попробую. Привозите его ко мне – погоняю по основным темам. Если что, подтянем. Время-то есть еще.

Через неделю Андрей с отцом отправились в институт. В электричке будущий абитуриент, а пока еще школьник, штудировал учебник по физике, мечась от одного правила к другому. Андрей боялся, что если не сможет ответить хотя бы на один вопрос, то все его планы рухнут: его не возьмут в Политех, и он будет обречен до конца своих дней жить в серой пыли областного города. Когда они подошли к институту, Андрей находился в полуобморочном состоянии. Если бы не отец, он бы просто сбежал, боясь позора.

Монументальное здание начала XX века со строгим классическим фасадом внушило Андрею еще больший страх. Как и всех молодых людей, впервые оказавшихся в этих исторических корпусах, его впечатлили просторные и светлые коридоры, высокие потолки, мощные дубовые двери. Ошеломленный внушительностью этих пропитанных гениальностью стен, Андрей с интересом рассматривал массивные белые колонны и огромные кованые светильники.

– Привет, студент! – раздался звонкий голос откуда-то сбоку. К ним приближалась красивая женщина в строгом элегантном костюме, явно сшитом на заказ. Костюм выгодно подчеркивал ее фигуру, но при этом был достаточно сдержанным. Идеальное каре, очки в модной оправе, едва уловимый цитрусовый аромат заграничных духов – эта женщина разрушала все представления Андрея о том, как должны выглядеть преподаватели.

– Знакомься, Оля, это мой сын. Андрей, это Ольга Евсеевна, она любезно согласилась проэкзаменовать тебя, – старомодно представил их друг другу отец.

Ольга Евсеевна оценивающе посмотрела на парня и одобрительно кивнула.

– Ну что, пойдемте, молодой человек? – она взглянула на изящные золотые часики на запястье. – У нас не так много времени.

Вопреки опасениям Андрея, репетиция экзамена прошла хорошо. Он бодро и уверенно отвечал на вопросы, и, хотя пару сложных задач так и не смог осилить, Ольга Евсеевна осталась довольна.

– Пробелы есть, но это поправимо, – сообщила она Михаилу Алексеевичу, дожидавшемуся в коридоре.

Андрею надо было подтянуть несколько тем по физике, но ездить из области в Ленинград на неделе было бы сложно – вторая смена заканчивалась поздно, и, учитывая время на дорогу, пришлось бы возвращаться домой далеко за полночь. Но Ольга Евсеевна пригласила Андрея пожить у них с мужем во время осенних каникул, а потом, если понадобится, приезжать на выходных.

Сказать, что перспектива жить у чужих людей не обрадовала Андрея, – значит не сказать ничего. Он никогда не уезжал надолго из дома, не считая поездок на Ставрополье. Но бабушка и дедушка, в отличие от Мироновых, были людьми родными.

Ольга Евсеевна произвела на Андрея сильное впечатление, в ее присутствии он робел, чувствовал себя недостаточно умным, боялся сказать или сделать что-то, чтобы не вызвать ее презрение или, что еще хуже, жалость к мальчику из провинции. Поэтому он всеми силами пытался уговорить родителей не отпускать его. Предложение Ольги Евсеевны их тоже немного смутило, но другого варианта подготовить сына к поступлению не было.

Ольга Евсеевна жила с мужем Виленом Константиновичем.

Андрей удивился, услышав странное имя.

– Его назвали в честь Ленина, – объяснил Михаил Алексеевич. – Понимаешь, Владимир Ильич Ленин – сокращенно Вилен.

Вилен Константинович был главным конструктором какого-то «почтового ящика», как тогда называли заводы, работавшие на оборонку. Мироновы совсем недавно переехали в новую двухкомнатную квартиру на Гражданском проспекте.

Когда Вилен привел домой свою молодую жену – еще студентку, с которой он познакомился на заводе, его родители были разочарованы. Хотя их сын не был красавцем – грузный, с обвисшими щеками и жиденькой бородкой, – все же Ольга явно не соответствовала их представлениям об идеальной паре для него. Мало того что она приехала из глухой провинции, так еще и характером была строптива – ни в какую не хотела признавать, какое великое и незаслуженное счастье свалилось на нее в виде брака с Виленом. Жить в одной квартире со свекрами было непросто. Поэтому, когда Вилену предложили жилье в новом спальном районе, построенном специально для работников интеллектуального труда, Мироновы с радостью согласились. Особенно счастлива была Ольга Евсеевна. Впервые за долгие годы она почувствовала себя хозяйкой в своем доме и теперь могла позволить себе принимать гостей.

Квартира у Мироновых была просторная, с длинным коридором и двумя большими комнатами – спальней и гостиной. Андрея поселили в гостиной. Он спал на раскладном диване, а занимался за большим круглым полированным столом. Поначалу он чувствовал себя не в своей тарелке, но довольно быстро привык. Холодные, несколько отчужденные отношения мужа и жены удивляли Андрея – казалось, в квартире живут сослуживцы, а не семейная пара. Вилен Константинович редко бывал дома: приходил поздно, а утром, когда Андрей только вставал, Ольга Евсеевна уже провожала мужа на работу.

Потом хозяйка шла на кухню, заваривала себе вторую чашку кофе в турке, и они с Андреем завтракали. Ольга Евсеевна то ли не умела, то ли не любила готовить, поэтому просто ставила на стол сыр, копченую колбасу, масло, хлеб, чтобы Андрей сделал себе бутерброды сам. Для парня все это было непривычным. У них в городе сыр и копченая колбаса считались деликатесами, которые появлялись лишь на праздники, а тут можно было в любой момент подойти к холодильнику и взять сколько хочется. Но Андрей боялся выглядеть в глазах Ольги Евсеевны голодным мальчиком из глуши и потому ел всегда понемногу и не спеша, как будто с неохотой. А уж о том, чтобы взять что-то из чужого холодильника, не могло быть и речи.

После завтрака они отправлялись в институт. Ольга Евсеевна оставляла Андрея на кафедре решать задачки и уходила читать лекции. Иногда присылала кого-то из студентов проверить задание. Проверка занимала не больше десяти минут, так что потом ребята болтали до окончания пары. Так Андрей заочно познакомился со студенческой жизнью. Он искренне завидовал тем, кто уже учится в институте, – студенты казались ему интересными, взрослыми, свободными людьми. Так хотелось быть похожим на них! Андрей старался копировать их манеры. Он стал стесняться своих форменных брюк и скучного серого свитера и надеялся при первой же возможности поменять гардероб.

Неделя каникул, наступления которых он так боялся, открыла ему совершенно новую жизнь, и возвращаться домой, пусть и на время, теперь уже совсем не хотелось.

Но больше всего Андрея огорчала перспектива расставания с Ольгой Евсеевной. Он привязался к ней, как когда-то к своей первой учительнице Анне Генриховне. Ольга Евсеевна была даже чем-то на нее похожа. В свои шестнадцать Андрею было трудно выразить, что общего может быть у бывшей дворянки из Санкт-Петербурга и провинциалки с юга, ставшей гордостью советской высшей школы. Он еще не знал, что люди делятся на тех, про кого говорят «с характером», и тех, про кого не говорят вообще – просто потому что они ничего собой не представляют. Они появляются и исчезают, не оставив никакого воспоминания.

А Ольгу Евсеевну, Ольгу, как про себя называл ее Андрей, забыть было нельзя. Он с гордостью шел вместе с ней по улице, когда они возвращались из института. Ему нравилось думать, что когда-нибудь он будет так же ходить по городу со своей женой – такой же красивой, умной, уверенной в себе. Он так же будет ею гордиться, а все мужчины вокруг – ему завидовать.

До отъезда оставалось еще три дня – целых три дня рядом с ней! Три дня сидеть вместе за столом, чувствовать ее манящий аромат, ненароком касаться ее плеча, а иногда задевать под столом стройное колено. Во время занятий Ольга Евсеевна была строгой, под ее проницательным взглядом Андрей не смел ни на секунду отвлечься на что-то постороннее, чтобы не дай бог не разочаровать ее. Впрочем, это было несложно – от природы ему достались цепкий ум и прекрасная память. Единственное, что его подводило, – это внимательность.

– Андрей, у тебя очень хорошая голова, – как-то сказала ему Ольга Евсеевна. – Но это может все испортить.

– Испортить? – недоумевающе переспросил он.

– Люди, которым знания даются легко, расслабляются. Им кажется, что так будет всегда, и они перестают прилагать усилия. Понимаешь, нельзя бесконечно ничего не делать. На каком-то этапе надо напрячься. Но многие пропускают нужный момент. А потом невозможно ничего исправить. И все – им остается лишь наблюдать, как менее талантливые, но более усидчивые ребята вырываются вперед. Таковы законы жизни.

И, помолчав, она добавила:

– Это касается не только учебы.

В свете настольной лампы ее волосы отливали медью, вокруг глаз появились тени. Ольга Евсеевна казалась загадочной и печальной. Она с легкой грустью улыбнулась своему ученику, и у Андрея перехватило дыхание. В этот момент он готов был пообещать ей, что получит Нобелевскую премию.

– Я буду стараться изо всех сил, Ольга Евсеевна! Я вас не подведу! Я…

В каком-то неосознанном порыве он рванулся к ней, их плечи соприкоснулись, Андрей осекся на полуслове и покраснел. Ольга Евсеевна заметила его смущение, но не подала виду, только аккуратно отодвинулась.

– Главное – себя не подведи.

Андрей хотел сказать что-то такое, чтобы она поняла всю силу его восхищения, но ему помешал телефонный звонок.

Ольга Евсеевна встала, поправила юбку, скользнув по бедру рукой, – от этого жеста у Андрея всегда пересыхало во рту.

– Квартира Мироновых. Да, Зоя, здравствуй! Что-то случилось? – Ольга Евсеевна нахмурилась. – Конечно-конечно, без проблем. Все сделаем, не переживай. Привет Мише. Держитесь, все наладится.

Ольга Евсеевна стояла боком к Андрею, а прямо перед ней висело зеркало, и, пока она разговаривала, Андрей мог безнаказанно любоваться ее высокой грудью, плавным изгибом спины, подтянутыми бедрами. Одноклассницы, и даже Алина, по которой он еще недавно так убивался, не шли с Ольгой Евсеевной ни в какое сравнение.

Она положила трубку и посмотрела на Андрея.

– Не очень хорошие новости. Твоему дедушке стало плохо, у него инфаркт. Родителям надо срочно ехать к нему, а ты останешься с Валечкой. Завтра утром Вилен отвезет тебя на вокзал и посадит на электричку, а там на месте тебя встретит отец, – Ольга Евсеевна уже все решила.

Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает комок.

– К-как завтра? Еще же три дня? – выдавил он из себя, заикаясь. И тут же его обжег стыд. Дед в больнице, а он думает только о себе!

– Ну не расстраивайся, – Ольга Евсеевна подошла к нему и погладила по плечу. – Хочешь, приезжай к нам на новогодние праздники, и мы продолжим занятия?

Андрей вскочил, чуть не уронив стул.

– Правда?! Я правда могу приехать? На все каникулы? – он с недоверчивой радостью посмотрел ей в глаза.

Ольга Евсеевна улыбнулась:

– Да, правда.

В ее взгляде Андрею почудилось что-то заговорщицкое. Или он себе это придумал?..

На следующее утро Андрей в полудреме ехал в электричке и мечтал о том, как через два месяца вернется в Ленинград. Но в этот раз его влекли не красоты города, а она, Ольга, и все, что с ней связано: новые люди, студенческая жизнь, умные разговоры и много-много встреч… Открывая глаза, он видел перед собой попутчиков – дачников, туристов, жителей окрестных сел. Были среди них и студенты, ехавшие на практику. «Совсем скоро, – с радостью думал Андрей, – и я стану студентом. Буду ездить домой только в гости…»

Его мысли снова возвращались к Ольге Евсеевне. Он представлял, как окончит институт, пойдет работать и докажет ей, что чего-то стоит в этой жизни. Станет физиком-ядерщиком. Или космонавтом. Хотя вряд ли это ее впечатлит. Что он может сделать такого, чтобы покорить сердце этой женщины – доцента, профессора кафедры? Вон, ее муж, тридцать лет работал и, лишь став главным конструктором, получил квартиру. И это при всех заслугах и званиях!

Андрей впервые серьезно задумался о будущем. До сих пор все было просто и понятно. Единственное, чего он хотел, – это перебраться в Ленинград, чтобы вырваться из однообразной серости скучного существования. Но оказалось, что дело не только в городе. Где бы ни жил человек, путь его, в общем, был предопределен: хорошо окончить школу, поступить в институт, потом устроиться по распределению (а скорее, по блату) на хорошую работу, отпахать на ней лет десять и, может быть, получить повышение. Потом, возможно, квартиру дадут. Вот и все. Многие вообще до пенсии в коммуналках ютятся.

Спекулянты, говорят, неплохо зарабатывают. Перепродают вещи, которые привозят из загранок моряки. А еще есть что-то типа артелей, которые производят дефицитные товары. Но участвовать в таком предприятии – значит ходить по краю, жить в постоянном страхе, что тебя накроют. Стоит ли?

Андрею хотелось поговорить об этом с родителями, но вряд ли они его поймут. У них такие взгляды… Ни Михаил Алексеевич, ни Зоя Ефремовна никогда не стремились к особым удобствам и считали, что все должно быть правильно, следовательно – как у всех. Андрей остался один на один со своими вопросами. Он еще не знал, что так и наступает взросление – с первыми сложными решениями, отвечать за которые придется самому.