Отзывы на книги автора «Леонид Андреев»

…Уже не днями, а короткими, быстро летящими часами мерилось неумолимое время. И был вечер, вечерняя тишина была, и длинные тени ложились по земле – первые острые стрелы грядущей ночи великого боя, когда прозвучал печальный и суровый голос. Он говорил:
– Ты знаешь, куда я иду, господи? Я иду предать тебя в руки твоих врагов.
И было долгое молчание, тишина вечера и острые, черные тени.
– Ты молчишь, господи? Ты приказываешь мне идти?
И снова молчание.
– Позволь мне остаться. Но ты не можешь? Или не смеешь? Или не хочешь?

Ох, и долго же я обходила стороной это знаменитое произведение русского классика. С творчеством Леонида Андреева знакома давно. Многое читала у него и многое люблю: "Мысль", "Красный смех", "Черные маски", "Иго войны"... Всегда поражал меня писатель этим необъяснимым надрывом, умеющий в одно мгновение выпотрошить душу до основания, заставить сомневаться, переживать... Переживать по-настоящему чужую боль, как свою...

Вот это все у него люблю: драматичные истории, часто небольшого формата, которые всегда находят кратчайший путь в мое сердце. Чего не люблю, так это глумления над чувствами верующих, жестокой иронии, хотя себя лично особо религиозным человеком никогда не считала... Поэтому и не спешила с прочтением - и зря.

Деликатно и с трепетом рассказывает Андреев о событиях, о которых мы, люди двадцать первого века, можем только догадываться. Библейские события в трактовке классика не выглядят скучно, не выглядят претенциозно, он не пытается, как мне кажется, перевернуть с ног на голову наши представления об одном историческом эпизоде.

Он пытается раскрасить его, оцветнить, вот как старые советские фильмы ныне оцветняют (многие, кстати, зря: черно-белый Штрилиц даст сто очков форы цветному), сделать современным и понятным для потомков, избавив последних от категоричных осуждений, а показав чуть больше психологии и мотивов главных действующих лиц этой драмы, разворачивающейся в первом веке нашей эры...

Я не знаток библейских текстов, хронологии событий, деталей и прочего, но мне было чертовски увлекательно следить за историей, которую предлагает автор (признаюсь, после просмотренной на днях потрясающей экранизации книги Мария Корелли - Варавва эта тема мне особенно интересна).

Он ведь погружает нас не только в далекое прошлое. Он показывает психологию подобных людей - мечущихся, нерешительных, не плохих, не хороших, способных предать и поддержать, людей жалких и посредственных - чего уж там, завистливых и тщеславных, но людей обыкновенных, не из ряда вон и вовсе не исключительных. Зайти в память людскую как величайших злодей? О нет, слишком шикарная привилегия для такого маленького человечка, как Иуда.

У Андреева получилась красивая и вдохновенная притча. Что-то она расставила по своим местам в моем представлении об учениках Христа, но больше оставила за кадром, еще более усилив интерес к данной теме. Внезапно оказывается - для меня это было реальной новостью и неожиданностью! - у Иуды была жена, которую он бросил (из фильма "Варавва" узнала, что была у Иуды и сестра), а Петр с Иоанном спорили о том, кому достанется первое место возле Христа в Царствии Небесном, а Христос точно так же уставал, как и обычные люди, он тоже мог пожаловаться и быть не в настроении... И вот, кстати, главная фишка книги - персонажи здесь живые, совсем как мы. Неважно, сколько прошло лет или тысячелетий: человеческая натура неизменна, это все те же узнаваемые типажи, что и в нашей жизни.

Они (Христос и автор) учат прощать, быть благодарными и стойкими, находить в людях хорошее, с достоинством принимая собственную судьбу...

Андреев показывает драму отдельного запутавшегося человека, убедительно доказывая, что легкие решения не самые верные, что важнее не то что сейчас, а что будет дальше... Вот этот момент с самоубийством Иуды ведь тоже стал для меня откровением...

История небольшая, читается быстро, а думается после нее, напротив, долго.

"Что же ты наделал, Иуда?" - этот невыразимый автором укор звучит набатом.

"Ведь ты его, наверно, когда-то все-таки любил, ну вот как же так вышло?..."

Как так вышло, и расскажет Андреев. Его история - чистейший вымысел, но отчего так хочется в нее верить...

…Уже не днями, а короткими, быстро летящими часами мерилось неумолимое время. И был вечер, вечерняя тишина была, и длинные тени ложились по земле – первые острые стрелы грядущей ночи великого боя, когда прозвучал печальный и суровый голос. Он говорил:
– Ты знаешь, куда я иду, господи? Я иду предать тебя в руки твоих врагов.
И было долгое молчание, тишина вечера и острые, черные тени.
– Ты молчишь, господи? Ты приказываешь мне идти?
И снова молчание.
– Позволь мне остаться. Но ты не можешь? Или не смеешь? Или не хочешь?

Ох, и долго же я обходила стороной это знаменитое произведение русского классика. С творчеством Леонида Андреева знакома давно. Многое читала у него и многое люблю: "Мысль", "Красный смех", "Черные маски", "Иго войны"... Всегда поражал меня писатель этим необъяснимым надрывом, умеющий в одно мгновение выпотрошить душу до основания, заставить сомневаться, переживать... Переживать по-настоящему чужую боль, как свою...

Вот это все у него люблю: драматичные истории, часто небольшого формата, которые всегда находят кратчайший путь в мое сердце. Чего не люблю, так это глумления над чувствами верующих, жестокой иронии, хотя себя лично особо религиозным человеком никогда не считала... Поэтому и не спешила с прочтением - и зря.

Деликатно и с трепетом рассказывает Андреев о событиях, о которых мы, люди двадцать первого века, можем только догадываться. Библейские события в трактовке классика не выглядят скучно, не выглядят претенциозно, он не пытается, как мне кажется, перевернуть с ног на голову наши представления об одном историческом эпизоде.

Он пытается раскрасить его, оцветнить, вот как старые советские фильмы ныне оцветняют (многие, кстати, зря: черно-белый Штрилиц даст сто очков форы цветному), сделать современным и понятным для потомков, избавив последних от категоричных осуждений, а показав чуть больше психологии и мотивов главных действующих лиц этой драмы, разворачивающейся в первом веке нашей эры...

Я не знаток библейских текстов, хронологии событий, деталей и прочего, но мне было чертовски увлекательно следить за историей, которую предлагает автор (признаюсь, после просмотренной на днях потрясающей экранизации книги Мария Корелли - Варавва эта тема мне особенно интересна).

Он ведь погружает нас не только в далекое прошлое. Он показывает психологию подобных людей - мечущихся, нерешительных, не плохих, не хороших, способных предать и поддержать, людей жалких и посредственных - чего уж там, завистливых и тщеславных, но людей обыкновенных, не из ряда вон и вовсе не исключительных. Зайти в память людскую как величайших злодей? О нет, слишком шикарная привилегия для такого маленького человечка, как Иуда.

У Андреева получилась красивая и вдохновенная притча. Что-то она расставила по своим местам в моем представлении об учениках Христа, но больше оставила за кадром, еще более усилив интерес к данной теме. Внезапно оказывается - для меня это было реальной новостью и неожиданностью! - у Иуды была жена, которую он бросил (из фильма "Варавва" узнала, что была у Иуды и сестра), а Петр с Иоанном спорили о том, кому достанется первое место возле Христа в Царствии Небесном, а Христос точно так же уставал, как и обычные люди, он тоже мог пожаловаться и быть не в настроении... И вот, кстати, главная фишка книги - персонажи здесь живые, совсем как мы. Неважно, сколько прошло лет или тысячелетий: человеческая натура неизменна, это все те же узнаваемые типажи, что и в нашей жизни.

Они (Христос и автор) учат прощать, быть благодарными и стойкими, находить в людях хорошее, с достоинством принимая собственную судьбу...

Андреев показывает драму отдельного запутавшегося человека, убедительно доказывая, что легкие решения не самые верные, что важнее не то что сейчас, а что будет дальше... Вот этот момент с самоубийством Иуды ведь тоже стал для меня откровением...

История небольшая, читается быстро, а думается после нее, напротив, долго.

"Что же ты наделал, Иуда?" - этот невыразимый автором укор звучит набатом.

"Ведь ты его, наверно, когда-то все-таки любил, ну вот как же так вышло?..."

Как так вышло, и расскажет Андреев. Его история - чистейший вымысел, но отчего так хочется в нее верить...

☞ Даже не знаю, как относиться к этому произведению. И можно ли её читать, не прочитав Евангелие. Ну раз уж так вышло, что она мне попалась, значит вовремя.
✓ Каждый из нас знает кто такой Иуда и что он сделал, и не думаю, что на этой Планете много людей сейчас с таким именем.
☝ Что, благодаря автору, мне удалось рассмотреть в самом знаменитом предательстве в истории? Было предательство? - безусловно! А была ли любовь у Иуды к Иисусу?- безусловно! А если посмотреть на остальных персонажей и его учеников. Была у них любовь к учителю? - конечно! А было ли предательство и с их стороны? - безусловно!
☞ Без оправданий поступка Иуды, но именно он был самым "живым" персонажем в этой истории. И именно он понёс наказание, которое заслужил за свой поступок, а остальные что? - Ели, спали и гуляли.
✓ Именно от Иуды можно было ожидать подвоха, но он этого и не скрывал. Был самим собой, зная, что за его характер и поведение ненавидят и готовы убить все окружающие. А вот остальные, получается, накинув на себя шкуру овцы оказались хищниками. Хуже всего получить нож в спину от того, кто тебе кажется самым близким и преданным другом.
Сильная история, которая под другим углом помогает взглянуть на то, что казалось бы уже давно очевидными и понятным.
У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время. Всем любви ♥ и добра.

☞ Даже не знаю, как относиться к этому произведению. И можно ли её читать, не прочитав Евангелие. Ну раз уж так вышло, что она мне попалась, значит вовремя.
✓ Каждый из нас знает кто такой Иуда и что он сделал, и не думаю, что на этой Планете много людей сейчас с таким именем.
☝ Что, благодаря автору, мне удалось рассмотреть в самом знаменитом предательстве в истории? Было предательство? - безусловно! А была ли любовь у Иуды к Иисусу?- безусловно! А если посмотреть на остальных персонажей и его учеников. Была у них любовь к учителю? - конечно! А было ли предательство и с их стороны? - безусловно!
☞ Без оправданий поступка Иуды, но именно он был самым "живым" персонажем в этой истории. И именно он понёс наказание, которое заслужил за свой поступок, а остальные что? - Ели, спали и гуляли.
✓ Именно от Иуды можно было ожидать подвоха, но он этого и не скрывал. Был самим собой, зная, что за его характер и поведение ненавидят и готовы убить все окружающие. А вот остальные, получается, накинув на себя шкуру овцы оказались хищниками. Хуже всего получить нож в спину от того, кто тебе кажется самым близким и преданным другом.
Сильная история, которая под другим углом помогает взглянуть на то, что казалось бы уже давно очевидными и понятным.
У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время. Всем любви ♥ и добра.

Рассказ «Валя» Леонида Андреева издан в 1900 году, однако и сегодня все описанное в нем не менее актуально. Сюжет повествует нам про маленького мальчика, который является любимым ребенком в семье. Валю воспитывают приемные родители, потому что в раннем детстве мать от него отказалась. Ребенок живет в хороших условиях: у него есть все, что нужно детям - игрушки, книжки и любящие родители.

Мальчишка увлекается чтением книг, с этой сцены и начинается рассказ. Валя читает интересную книгу: и смешную, и страшную одновременно.

«Книга была очень большая, только наполовину меньше самого Вали, с очень черными и крупными строками и картинками во всю страницу. Чтобы видеть верхнюю строку, Валя должен был протягивать свою голову чуть ли не через весь стол, подниматься на стуле на колени и пухлым коротеньким пальцем придерживать буквы, которые очень легко терялись среди других похожих букв, и найти их потом стоило большого труда.»

От чтения книги он пребывает в смешанных чувствах: то застывает в страхе, то смеется. Автор хорошо передает эмоции и ощущения маленького ребенка. В момент чтения к нему приходит его мать с незнакомой женщиной, после этого происходит перелом в жизни мальчика. Оказалось, что неприятная женщина - его настоящая мать.

«Он был недоволен, что прервали его интересное чтение, и ему совсем не нравилась эта незнакомая женщина, высокая, с костлявыми пальцами, на которых не было ни одного кольца. И пахло от нее очень дурно: какою-то сыростью и гнилью, тогда как от мамы всегда шел свежий запах духов.»

Для ребенка этот факт оказывается большим потрясением. Его маленький мир начинает рушиться: встает вопрос о том, что он может потерять дорогих ему людей - своих приемных родителей. Биологическая мать желает вернуть Валю и не думает о чувствах сына, о том, что является для него чужим человеком.

На примере Вали и его приемных родителей видно, насколько болезненно переживают эту ситуацию наши герои. Приемная семья любит ребенка, обеспечивает ему лучшие условия. Приемный сын отвечает им такой же любовью. Но суд решает передать ребенка биологической матери. Читатель видит, что будущие условия проживания мальчика нельзя назвать удовлетворительными.

«В маленькой комнате, куда привезли Валю, было грязно и жарко. В углу, против большой кровати, стояла под пологом маленькая кроватка, такая, в каких Валя давно уже не спал.»

Вопрос, который автор ставит в своем повествовании, актуален и по сей день. Кто может называться настоящими родителями: тот, кто дал жизнь маленькому существу или же те люди, которые воспитывали и заботились о нем тогда, когда это было необходимо?

Вместо хороших игрушек и книг ему предложили совсем другое.

«Валя подошел к окну и начал рассматривать игрушки. Это были жалкие картонные лошадки на прямых, толстых ногах, петрушка в красном колпаке с носатой, глупо ухмыляющейся физиономией и тонкие оловянные солдатики, поднявшие одну ногу и навеки замершие в этой позе. Валя давно уже не играл в игрушки и не любил их, но из вежливости он не показал этого матери.»

Но у ребенка доброе сердце, и он обещает любить свою «новую» маму. Валя предлагает читать ей сказки, таким образом, стараясь поделиться с ней самым дорогим, что у него есть. Мальчик готов открыть свое сердце и пустить незнакомого человека в свой мир. У его биологической матери появился шанс исправить прошлые ошибки, воспитать сына как положено настоящей матери.

Автор надеется, что у матери и ребенка еще не все потеряно, и они могут стать настоящей семьей. Прочитав рассказ, невольно задумываешься о том, кто имеет право называться настоящими родителями. Много ли значит кровное родство в нашей жизни? Имела ли биологическая мать право вторгаться в благополучную жизнь своего брошенного сына или это чистой воды эгоизм?

«Это люди, которые ненавидят существующий порядок вещей, находят его дурным и имеют в виду основы для будущего порядка вещей, который будет лучше. Убивая, уничтожая их, нельзя бороться с ними. <...> Их идеал есть общий достаток, равенство, свобода. Чтобы бороться с ними, надо поставить против них идеал такой, который бы был выше их идеала, включал бы в себя их идеал».
Из письма Л.Н. Толстого императору Александру III

Данный рассказ хочется сравнить с медленным погружением на дно. Словно пол под вашими ногами неожиданно разверзся. По мере того как вы опускаетесь всё ниже, становится холоднее и темнее, вам всё сильнее не хватает воздуха, чтобы сделать вдох, но прекратить движение уже не в ваших силах. Да вы и не хотите этого, остановиться на полпути означало бы проявить малодушие.

На министра N. готовится покушение. Полиции стали известны время и место планируемого преступления. Теперь поймать террористов не составит труда. Их схватят, осудят без юридических проволочек, «быстро и глухо», и приговорят к повешению.
С самого начале звучит мысль, которая мрачным минорным аккордом пронизывает всё произведение.
Спасённый от преждевременной кончины министр размышляет над своей судьбой. В его голове проносятся мучительные мысли о том, что смерть постоянно рядом, она затаилась в тёмном углу дома и в любой момент может его настигнуть.
Но это отнюдь не самое страшное, с этим пониманием вполне можно жить и даже жить относительно счастливо, несмотря на пошатнувшееся здоровье и другие неурядицы. Невыносимо доподлинно знать день и час собственной смерти. Министр, а вместе с ним и читатель, мог бы перефразировать Булгакова и воскликнуть, что «плохо не то, что человек смертен, а то, что смерть может настигнуть его отнюдь не внезапно».

Любое убийство – страшная трагедия, будь то преступление, совершённое в состоянии аффекта или из идеологических соображений. Однако разве менее жестоко осознанно, рутинно ставить людей на «чудовищно острую грань между жизнью и смертью»? Эта история обнажает корневую бесчеловечность такого подхода.

Самая казнь, во всей ее чудовищной необычности, в поражающем мозг безумии ее, представлялась воображению легче и казалась не такою страшною, как эти несколько минут, коротких и непонятных, стоящих как бы вне времени, как бы вне самой жизни.

Именно на такую пытку обрекут пятерых молодых людей, спланировавших покушение и готовых умереть за идею, в которую они искренне верят.
Симпатизирует ли Андреев главным действующим лицам? Многое указывает на то, что ответ скорее положительный. При этом он называет обвинённых террористами, не стремится залакировать то, чем они занимались до или во время ареста.
Так, девушка из группы, Таня Ковальчук, которая «всю жизнь думала только о других и никогда о себе», стреляла в одного из полицейских при задержании.
Другой товарищ из их группы убил провокатора, не испытывая, казалось, угрызений совести. Однако после испытал пустоту и разочарование.

Не то чтобы почувствовал раскаяние, а просто вдруг перестал ценить себя, стал для себя самого неинтересным, неважным, скучно-посторонним.

Знакомясь с судьбами героев, старшему из которых двадцать восемь лет, трудно не вспомнить известное высказывание: «террорист для одной стороны равен борцу за свободу для другой стороны». Почти любое противостояние - это конфликт правых с правыми. Никто не жертвует жизнью, считая себя неправой стороной. Каждый стремится верить, что он-то действует из высших побуждений.
А насилие, как правило, порождает насилие.
Государство, этот Левиафан, усиливая репрессии против ропщущих людей с активной общественной позицией, создавало благодатную почву для появления новых отчаянных идеалистов, готовых убивать и прибегать к другим насильственным актам. В душной атмосфере империи они отчаялись найти другой выход.
Казнь пятерых несостоявшихся убийц, по всей вероятности, приведёт к пополнению в рядах тех, кто готов прибегать к террористическим методам борьбы для приближения лучшей жизни для народа, так как они её понимают.
Одна из приговорённых спрашивает себя, «чем я, обычная девятнадцатилетняя девушка, заслужила такой чести, не просто пострадать, а отдать жизнь за идею»?
Умерщвляя это юное создание, бюрократическая машина делает из неё мученицу и героиню, облекает её в ореол славы, которую иначе ей было бы трудно заслужить, доживи она хоть до ста двадцати.
Не разумнее ли, с точки зрения властей, было бы проявить умное «политическое» милосердие, параллельно выставив обвиняемых в смешном свете?
Это не совсем корректное сравнение, но, к примеру, тех, кто покушался на жизнь королевы Виктории, объявляли умалишенными и отправляли в соответствующие заведения.

Как видно из названия, в рассказе семь повешенных. Фатум распорядился так, что с пятью политическими собираются отправить на виселицу и двух обычных душегубов - людей, которые отняли жизнь у ближних, повинуясь низменным страстям. Оказавшись запертыми наедине со своими мыслями, они не испытывают раскаяния. Единственное их желание - избежать скорой смерти.
В момент наивысшего напряжения мы видим сочувствие к этим двум убийцам. Одна из приговорённых девушек демонстрирует редкое соучастие. Сцена перед казнью в некотором роде обнуляет всё, что было до этого.
Есть мнение, что иногда один искренний великодушный поступок может не только искупить многое, но и, нарушая законы физики, перевесить прошлый опыт.

Хочет ли Андреев сказать, что каждое человеческое существо, независимо от содеянного, заслуживает снисхождения и сочувствия? И что любой момент подходит для того, чтобы проявить великодушие или хотя бы проблеск доброты?
Однако не исключено, что двое обыкновенных преступников введены для того, чтобы дать лучше раскрыться психологии пятерых протагонистов, оказавшихся в тюрьме за идею. Приговорённые молодые люди способны не только на поддержку друг друга, но и на участие к тем, кто крайне далёк от их образа жизни и направления мысли.
Если применить современную лексику, они оказались способны выйти за пределы своего пузыря.
Перед смертью все равны - и нераскаявшиеся преступники, и те, кого можно считать как борцами за свободу, так и террористами, в зависимости от того, на чью сторону вы становитесь.

Авторский текст в целом сдержанный, но он открывает ящик Пандоры, из которого вырывается целый спектр эмоций.
Подробно рассказывается о том, что переживает каждый из приговорённых. Непередаваемая словами сыновняя нежность, отчаянная надежда, заботливое беспокойство о товарищах, раздражение, сожаление, непонимание, страх, апатия, странное чувство свободы...

Отчего мне так легко, радостно и свободно? Именно свободно. Подумаю о завтрашней казни -- и как будто ее нет. Посмотрю на стены -- как будто нет и стен. И так свободно, словно я не в тюрьме, а только что вышел из какой-то тюрьмы, в которой сидел всю жизнь.

Хотя все обвинённые поставлены в одинаковое положение - ожидание назначенного последнего часа, - каждый из них несёт свой крест по-своему.

В заключение должна сказать, что если вам не хочется выходить из зоны комфорта, возможно, не стоит читать этот рассказ. Его сложно совместить с уютным вечером. Маловероятно, что перевернув последнюю страницу, вы сможете сразу вернуться к состоянию душевного равновесия или возобновить приятную беседу.

P.S. Я неслучайно позволила себе предварить рецензию выдержкой из письма Толстого, в котором он просит помиловать убийц Александра II, приговорённых к повешению.
Именно Толстому, противнику смертной казни, Леонид Андреев посвятил рассказ. Можно считать воззвание Толстого идеализмом, фантазиями, которые никак не могли реализоваться в то время и при тех обстоятельствах. Но, на мой взгляд, любому обществу необходимы подобные гуманистические порывы, тем более когда их озвучивает такой уважаемый мыслитель, как Толстой.
Важно, чтобы такие голоса звучали и не были загнаны в подполье, даже если они кажутся многим утопией. В конце концов, многое из того, что когда-то было утопией, сегодня для нас норма, не правда ли?

«Это люди, которые ненавидят существующий порядок вещей, находят его дурным и имеют в виду основы для будущего порядка вещей, который будет лучше. Убивая, уничтожая их, нельзя бороться с ними. <...> Их идеал есть общий достаток, равенство, свобода. Чтобы бороться с ними, надо поставить против них идеал такой, который бы был выше их идеала, включал бы в себя их идеал».
Из письма Л.Н. Толстого императору Александру III

Данный рассказ хочется сравнить с медленным погружением на дно. Словно пол под вашими ногами неожиданно разверзся. По мере того как вы опускаетесь всё ниже, становится холоднее и темнее, вам всё сильнее не хватает воздуха, чтобы сделать вдох, но прекратить движение уже не в ваших силах. Да вы и не хотите этого, остановиться на полпути означало бы проявить малодушие.

На министра N. готовится покушение. Полиции стали известны время и место планируемого преступления. Теперь поймать террористов не составит труда. Их схватят, осудят без юридических проволочек, «быстро и глухо», и приговорят к повешению.
С самого начале звучит мысль, которая мрачным минорным аккордом пронизывает всё произведение.
Спасённый от преждевременной кончины министр размышляет над своей судьбой. В его голове проносятся мучительные мысли о том, что смерть постоянно рядом, она затаилась в тёмном углу дома и в любой момент может его настигнуть.
Но это отнюдь не самое страшное, с этим пониманием вполне можно жить и даже жить относительно счастливо, несмотря на пошатнувшееся здоровье и другие неурядицы. Невыносимо доподлинно знать день и час собственной смерти. Министр, а вместе с ним и читатель, мог бы перефразировать Булгакова и воскликнуть, что «плохо не то, что человек смертен, а то, что смерть может настигнуть его отнюдь не внезапно».

Любое убийство – страшная трагедия, будь то преступление, совершённое в состоянии аффекта или из идеологических соображений. Однако разве менее жестоко осознанно, рутинно ставить людей на «чудовищно острую грань между жизнью и смертью»? Эта история обнажает корневую бесчеловечность такого подхода.

Самая казнь, во всей ее чудовищной необычности, в поражающем мозг безумии ее, представлялась воображению легче и казалась не такою страшною, как эти несколько минут, коротких и непонятных, стоящих как бы вне времени, как бы вне самой жизни.

Именно на такую пытку обрекут пятерых молодых людей, спланировавших покушение и готовых умереть за идею, в которую они искренне верят.
Симпатизирует ли Андреев главным действующим лицам? Многое указывает на то, что ответ скорее положительный. При этом он называет обвинённых террористами, не стремится залакировать то, чем они занимались до или во время ареста.
Так, девушка из группы, Таня Ковальчук, которая «всю жизнь думала только о других и никогда о себе», стреляла в одного из полицейских при задержании.
Другой товарищ из их группы убил провокатора, не испытывая, казалось, угрызений совести. Однако после испытал пустоту и разочарование.

Не то чтобы почувствовал раскаяние, а просто вдруг перестал ценить себя, стал для себя самого неинтересным, неважным, скучно-посторонним.

Знакомясь с судьбами героев, старшему из которых двадцать восемь лет, трудно не вспомнить известное высказывание: «террорист для одной стороны равен борцу за свободу для другой стороны». Почти любое противостояние - это конфликт правых с правыми. Никто не жертвует жизнью, считая себя неправой стороной. Каждый стремится верить, что он-то действует из высших побуждений.
А насилие, как правило, порождает насилие.
Государство, этот Левиафан, усиливая репрессии против ропщущих людей с активной общественной позицией, создавало благодатную почву для появления новых отчаянных идеалистов, готовых убивать и прибегать к другим насильственным актам. В душной атмосфере империи они отчаялись найти другой выход.
Казнь пятерых несостоявшихся убийц, по всей вероятности, приведёт к пополнению в рядах тех, кто готов прибегать к террористическим методам борьбы для приближения лучшей жизни для народа, так как они её понимают.
Одна из приговорённых спрашивает себя, «чем я, обычная девятнадцатилетняя девушка, заслужила такой чести, не просто пострадать, а отдать жизнь за идею»?
Умерщвляя это юное создание, бюрократическая машина делает из неё мученицу и героиню, облекает её в ореол славы, которую иначе ей было бы трудно заслужить, доживи она хоть до ста двадцати.
Не разумнее ли, с точки зрения властей, было бы проявить умное «политическое» милосердие, параллельно выставив обвиняемых в смешном свете?
Это не совсем корректное сравнение, но, к примеру, тех, кто покушался на жизнь королевы Виктории, объявляли умалишенными и отправляли в соответствующие заведения.

Как видно из названия, в рассказе семь повешенных. Фатум распорядился так, что с пятью политическими собираются отправить на виселицу и двух обычных душегубов - людей, которые отняли жизнь у ближних, повинуясь низменным страстям. Оказавшись запертыми наедине со своими мыслями, они не испытывают раскаяния. Единственное их желание - избежать скорой смерти.
В момент наивысшего напряжения мы видим сочувствие к этим двум убийцам. Одна из приговорённых девушек демонстрирует редкое соучастие. Сцена перед казнью в некотором роде обнуляет всё, что было до этого.
Есть мнение, что иногда один искренний великодушный поступок может не только искупить многое, но и, нарушая законы физики, перевесить прошлый опыт.

Хочет ли Андреев сказать, что каждое человеческое существо, независимо от содеянного, заслуживает снисхождения и сочувствия? И что любой момент подходит для того, чтобы проявить великодушие или хотя бы проблеск доброты?
Однако не исключено, что двое обыкновенных преступников введены для того, чтобы дать лучше раскрыться психологии пятерых протагонистов, оказавшихся в тюрьме за идею. Приговорённые молодые люди способны не только на поддержку друг друга, но и на участие к тем, кто крайне далёк от их образа жизни и направления мысли.
Если применить современную лексику, они оказались способны выйти за пределы своего пузыря.
Перед смертью все равны - и нераскаявшиеся преступники, и те, кого можно считать как борцами за свободу, так и террористами, в зависимости от того, на чью сторону вы становитесь.

Авторский текст в целом сдержанный, но он открывает ящик Пандоры, из которого вырывается целый спектр эмоций.
Подробно рассказывается о том, что переживает каждый из приговорённых. Непередаваемая словами сыновняя нежность, отчаянная надежда, заботливое беспокойство о товарищах, раздражение, сожаление, непонимание, страх, апатия, странное чувство свободы...

Отчего мне так легко, радостно и свободно? Именно свободно. Подумаю о завтрашней казни -- и как будто ее нет. Посмотрю на стены -- как будто нет и стен. И так свободно, словно я не в тюрьме, а только что вышел из какой-то тюрьмы, в которой сидел всю жизнь.

Хотя все обвинённые поставлены в одинаковое положение - ожидание назначенного последнего часа, - каждый из них несёт свой крест по-своему.

В заключение должна сказать, что если вам не хочется выходить из зоны комфорта, возможно, не стоит читать этот рассказ. Его сложно совместить с уютным вечером. Маловероятно, что перевернув последнюю страницу, вы сможете сразу вернуться к состоянию душевного равновесия или возобновить приятную беседу.

P.S. Я неслучайно позволила себе предварить рецензию выдержкой из письма Толстого, в котором он просит помиловать убийц Александра II, приговорённых к повешению.
Именно Толстому, противнику смертной казни, Леонид Андреев посвятил рассказ. Можно считать воззвание Толстого идеализмом, фантазиями, которые никак не могли реализоваться в то время и при тех обстоятельствах. Но, на мой взгляд, любому обществу необходимы подобные гуманистические порывы, тем более когда их озвучивает такой уважаемый мыслитель, как Толстой.
Важно, чтобы такие голоса звучали и не были загнаны в подполье, даже если они кажутся многим утопией. В конце концов, многое из того, что когда-то было утопией, сегодня для нас норма, не правда ли?

28.02.2025. Елеазар. Леонид Андреев. 1906 год.

Синяя кожа, трещины на губах, взгляд, поглощающий свет — Елеазар возвращается из могилы. Те, кто ликовал о его воскрешении, теперь бегут от него, как от эпидемии. Но что страшнее: быть мёртвым или жить, зная, что каждый смех — обман, каждая любовь — преддверие гнили?

Такой маленький, но меткий рассказ. Когда Елеазар выходит из могилы, он не приносит чуда — только гниль, витающую под синевой кожи, и взгляд, способный превратить праздник в могильный холод. Андреев не пишет притчу о воскрешении, а рисует кошмар: то, что возвращается из мрака, не живое и не мёртвое, а третья сила, которая рвёт иллюзии, как паутину. Это история о том, как страх становится голосом правды, а жизнь — маской, за которой скрывается вечный голод пустоты.

Елеазар, воскресший из могилы, — не герой, а проводник конца. Его тело становится аллегорией разложения, а взгляд, «сквозь темные стекла», — зеркалом смерти, которое отражает ужас иллюзорности бытия. Встреча с ним — словно укол яда, который медленно парализует душу: гости на пиру превращаются в тусклые огоньки, музыканты — в эхо без причины, а сам город, как прокажённый, отшатывается от «живого трупа».

Стиль Андреева — это танец метафор. Это не просто описание, а манифест о бессмысленности всего сущего. Даже искусство Аврелия, скульптора, падает жертвой этой пустоты: его творение — символ искажённой правды, где красота становится ложью, а правда — безобразием.

Персонажи, как тени в кромешной ночи, обретают осязаемость через свои поражения. Август, «божественный», но слабый, проигрывает битву с «проклятым взглядом» Елеазара, чей ужас — не в мести, а в откровении: «начало вещи с её концом». Даже слепота Елеазара в финале — не увечье, а прозрение: он видит мир сквозь «выжженные ямы», как сквозь ключевые дыры в занавесе трагедии.

«Елеазар» — это зеркало, в котором отражается лицо эпохи, задыхающейся в тисках кризиса веры и смысла. Андреев не дарит ответов, но заставляет слышать шёпот «непостижимого Там» — голос смерти, который говорит громче жизни. 9 из 10