– Ах, извините, извините, – побледнев, забормотала служанка. – Конечно, конечно, я вас сейчас обслужу. Что желаете?

– Для начала немного шампанского. Знаете ли, ожидая, пока вы меня заметите, я захотела пить.

Сказав это, она послала чарующую улыбку великолепному, молодому и прекрасно одетому барашку, который сидел от нее через столик. Тот ответил заинтересованным взглядом.

Ага, клюнул!

Приняв неприступный вид, Лисандра отвернулась от столика, за которым сидел барашек.

Вот пусть теперь помучается. Это полезно.

Душа ее ликовала. Да, именно такой ей и нужен. Теперь лишь бы не спугнуть.

Ей принесли шампанское, и Лисандра, взяв в правую руку бокал, повернулась так, чтобы баран видел ее фигуру в самом выгодном ракурсе.

Как бы случайно взглянув в его сторону, она снова встретила более чем заинтересованный взгляд и опять, на этот раз застенчиво опустив глаза, отвернулась.

Все шло как по маслу! Кстати, ко всему прочему, барашек оказался еще и белокурым. Как раз в ее вкусе.

Шампанское было вкусным, слегка горчило, и это было здорово, просто здорово.

Лисандра мечтательно вздохнула.

Она вдруг ощутила, что проснулась, проснулась окончательно, и, может быть, именно поэтому чуть резче, чем обычно, пахли стоявшие на столе цветы, а также дым сигареты, курившей за соседним столиком пожилой, сильно напудренной дамы с недовольным тонкогубым ртом и прической, которая была в моде лет тридцать назад, не меньше.

Лисандра почувствовала, как в ней проснулся азарт, упоение охотой, заставляющее охотника бросаться вслед за добычей в топкое болото, не глядя под ноги, лишь бы только поймать, лишь бы догнать, лишь бы схватить.

«Ну, теперь держись. Сейчас…» – подумала она, резко повернулась к барашку, несколько секунд томно на него глядела, а потом подмигнула, да не просто так, а со значением, слегка выпятив губы, словно для поцелуя.

У того дрогнула рука, в которой он держал бокал, и несколько капель кроваво-красного вина, сбежав по тонкой стенке, упали на белоснежную скатерть.

Дело сделано. Теперь он был ее. Теперь – все!

И от этого ей даже стало немного грустно, поскольку охота, собственно говоря, кончилась. Самое интересное уже позади, а оставшееся – рутина, обычная рутина. Оказывается в этом мире чертовски много рутины и очень мало настоящей охоты.

Увы! По чесноку мир устроен несправедливо.

– Это от господина вон с того столика! – На подносе у служанки была еще одна бутылка шампанского.

Лисандра бросила взгляд на этикетку.

Ого, а барашек понимает толк в вине. Можно поспорить, это лучшее в данном заведении.

Вот теперь можно форсировать.

Она позволила себе приглашающе махнуть рукой. Барашек мигом очутился за ее столом. И сейчас она должна была его не разочаровать, не отпустить ту ниточку, на которую поймала, словно рыбку на крючок, подзадорить, но не охладить, разогреть, но не довести до взрыва, до преждевременного взрыва, вот теперь от нее требовался чистой воды профессионализм.

Чего проще.

Перво-наперво надо его слегка щелкнуть по носу.

Она поморщилась.

– Вы всегда незнакомых дам пытаетесь купить дешевой газировкой?

– Я… гм… – Барашек поперхнулся. – О, конечно, таким, как вы, таким красавицам, я бы сказал, украшению слабого пола…

– И напрасно. Дарить то, что уже стоит перед дамой на столе – дурновкусие. Никогда больше так не делайте.

– О, ну конечно… конечно… меха… бриллианты… я просто думал, потом… при продолжении нашего знакомства… То есть я хотел сказать…

– Мр-р-р…

Она бросила на него такой взгляд, что он покраснел.

– Да за кого вы меня принимаете?

– О нет, я никоим образом… – бормотал барашек.

Он был уже готов, нанизан, обжарен, разделан, осталось его только подать на стол, но сделать это следовало очень умело.

– Ладно. – Она махнула рукой. – Об этом мы побеседуем позже. Расскажите-ка мне, чем вы занимаетесь. Биржа, а?

– Ну, не то чтобы совсем, но очень близко, – засмущался он. – Так, операции с недвижимостью. Знаете ли, скупаешь у одних, продаешь другим… уверяю, прибыльно.

– Очень прибыльно?

– Ну… – Он снова вроде бы засмущался, только не очень натурально.

Ага, подумала Лисандра, сейчас он прикидывает, во сколько я ему обойдусь.

– Вполне достаточно, чтобы устроить веселую жизнь шикарной женщине, такой, как вы.

Лисандра поощрительно улыбнулась и тотчас ощутила, как его потная рука опустилась под столом на ее колено.

Слишком рано. Ей позарез надо было посидеть с ним в обеденном зале еще полчаса, пока завсегдатаи не начнут расходиться по комнатам. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то обратил внимание на их преждевременный уход. Она хорошо помнила, что гостиница «Три поросенка» была недалеко от ее дома, а значит, все надо было сделать так, чтобы не осталось никаких следов, чтобы ее никто не запомнил. Поэтому руку его она оттолкнула, но не быстро и резко, а медленно, словно сомневаясь, правильно ли она поступает.

В хрустальной вазе, стоявшей на середине стола, проснулся мотылек-предсказатель, развернул свои полупрозрачные, отливающие зеленью крылышки, на которых поблескивали серебряные звездочки, и тоненьким голосом пропел кусочек из старинной баллады:

 
Падет на мир сомненья тень,
 

 
Придет последний, Судный день,
 

 
Разлучит Землю он с любовью,
 

 
Окрасив жизнь подлунных кровью.
 

– Что это?.. – встревожился барашек. – Какое странное предсказание… Никогда ничего подобного не слышал.

– Он говорит, что если не уступишь велению сердца, тебя ждут страшные несчастья, – объяснила Лисандра.

– А-а-а… – задумчиво протянул барашек, глядя на уже сложившего крылышки и теперь засыпающего мотылька-предсказателя. – Так вот, значит… Да, наверное, все так и есть.

Он снова положил ей руку на колено, и на этот раз Лисандра ее не скинула…

В течение следующего получаса она узнала кучу подробностей, касавшихся продажи недвижимости. Барашек совершенно успокоился, и его рука, постепенно переместившись с колена на бедро, стала его игриво поглаживать. Похоже, все шло как по писаному. Между тем несколько человек из тех, что ужинали в зале, уже удалились в отведенные для них комнаты. Наступил момент, которого Лисандра ждала. Еще немного – и в зале останется мало народа. Тогда их уход опять-таки заметят. Да и рука барашка пыталась пробраться туда, где ей вовсе было нечего делать. Это следовало прекратить.

Все, время настало. Пора действовать.

Лисандра щелкнула пальцами, и почти мгновенно у их стола возникла служанка с маленьким блокнотиком в переплете из кожи чердачной кикскимуры в руках.

– Слушаю вас.

– Комнату. Двойной номер, – приказала Лисандра.

Она на мгновение заглянула служанке с глаза и с огорчением осознала, что та не забыла ее таинственного появления. Смотрит с подозрением, настороженно.

Ну и дьявол с ней, решила про себя Лисандра. Будь что будет.

Она слегка опьянела, не только от вина, но также и от близости барашка. Глупого барашка, который только и мечтает о том, как затащит в постель наивную курочку. Если бы он догадывался, кем она на самом деле является! Она уже предвкушала тот момент, когда ее клыки вонзятся в его шею, она уже ощущала в воздухе слегка солоноватый запах крови, она была готова этот нектар жизни пить, пить и пить. И еще Лисандра знала, верила, что сейчас ее ночь, ночь ее всесилия, ночь, когда эти букашки-люди не смогут с нею ничего поделать, ночь удачной охоты. А то, что охота удалась, сомнений не вызывало, стоило лишь взглянуть на совершенно разомлевшего человечка.

– Пойдем? – сказала она, словно мелкую монету – нищему, бросая своему спутнику многообещающую улыбку.

– Конечно, конечно, пойдем, – заплетающимся языком пробормотал тот.

Видимо, шампанское подействовало и на него.

Кровь, шампанское будет у него в крови, подумала Лисандра. Для меня сегодня ночь крови. Сегодня ночь шампанского.

Она хотела расплатиться, но это, конечно же, сделал ее спутник. Служанка вручила им ключ от номера. Сидевшие от них через два столика немолодые мужчина и женщина тоже встали. Лисандра мимоходом заметила, как возбужденно вздрагивают у них ноздри.

Ну конечно, вдруг вспомнила она, ночь белых всадников считается еще и ночью кокаина!

Барашек преувеличенно галантно взял ее под руку, и они пошли к лестнице, ведущей наверх, в номера.

Все шло как надо.

Поднимаясь впереди своего спутника, она вдруг споткнулась, но не упала, удержавшись за лестничные перила. На секунду ей стало дурно, словно бы она переступила через какую-то черту, границу. Она даже почти увидела эту черту, на одной из ступенек лестницы, под ногами, бронзового цвета, толщиной с карандаш, скорее даже не черту, а именно нить, странную, словно возникшую из ничего. Так же мгновенно, как и возникло, это ощущение прошло, схлынуло, да и черты уже больше не существовало. А ей нужно было идти наверх, потому что вот сейчас, вот в этот момент, барашек мог испугаться.

Она оттолкнулась от перил, обхватила спутника за шею, и тот воспользовался этим моментом, чтобы поцеловать ее где-то за ухом. Это было правильно, это означало, что все идет как нужно. Они снова стали подниматься. Однако где-то в глубине души Лисандра осталась все еще там, на той невидимой грани, где была секунду назад. И с ней продолжало что-то происходить. На мгновение вампирша увидела весь окружающий ее мир и многие-многие другие. Они показались ей деталями неведомого сложного механизма, вращающимися, трущимися друг о друга, соединявшимися в странных комбинациях, словно части гигантской мозаики, в которой было так легко потеряться, исчезнуть. А потом это ощущение схлынуло, пропало, растворилось в бесконечности и она снова стала охотницей, снова стала вампиршей, трезвой и расчетливой, знающей свое дело, готовой довести охоту до конца.

Лестница кончилась, и они прошли по коридору. Щелкнул, входя в замок, ключ. Они оказались в комнате. Барашек хрипло застонал и потянулся к ее губам. Они поцеловались, и поцелуй был страстным, может, даже излишне страстным. Но это теперь уже не имело значения.

Лисандра еще успела подумать о том, что они не заперли дверь, это было опасно, так было нельзя, но ее уже охватило вожделение, она больше не могла ждать и позволила увести себя к кровати. Не успев опомниться, сообразить, как это произошло, она оказалась на белых простынях, а этот идиот взгромоздился сверху. Руки у него были потные, волосатые, и первое, что он сделал – это рванул ворот ее платья, да так, что спереди, на груди, отскочила пуговица. В следующую секунду его мокрые губы заелозили по ее щеке.

Так не годится, подумала вампирша. Да и платье жалко. Когда оно превращается в крылья летучей мыши и обратно, с ним ничего не происходит. А вот если порвать его сейчас…

Она все-таки извернулась и оказалась сверху. Эта позиция была важна, давала некое преимущество.

Баран схватил ее за талию. Руки его тянулись выше, к плечам, чтобы сорвать с нее одежду. Стараясь избежать этого, Лисандра потеряла равновесие и ткнулась лицом в его шею. Что и погубило все дело.

Лисандра опытным взглядом мгновенно нашла место для укуса, определила нужную вену. И мысль о том, что это возможно вот сейчас, вот в это мгновение, сокрушила все ее самообладание.

Ей хотелось крови, ей жутко хотелось крови. Да так, что, забыв обо всем, Лисандра выпустила клыки, чуть-чуть откинула голову, чтобы нанести удар, чтобы удобнее было впиться в эту такую беззащитную белую шею…

И тут громко, словно выстрел, хлопнула дверь. Мгновенно очнувшись, вампирша повернула голову и увидела служанку. Та, видимо, хотела войти в их комнату, да так и застыла на пороге. Лицо у нее было бледное, испуганное, рот полуоткрыт.

Вот и все! Охота провалилась. Теперь нужно уходить, уходить как можно скорее.

– Гы, – улыбнулась Лисандра служанке, показывая свои великолепные, длинные двухсотлетние клыки. – У вас что, мода такая, входить без стука?

– О боже, – пробормотала служанка и, истошно взвизгнув, стала оседать на пол.

Пиво было холодное, вкусное. Охотник потягивал его с удовольствием.