Цитаты из книг автора «Леонид Клейн»

Безусловно, в Чичикове немало неприятных и действительно подлых черт. Но если вспомнить историю, то мы увидим, что бизнес далеко не всегда делался в белых перчатках. Особенно в эпоху первоначального накопления капитала. А ведь именно на такое время и приходятся события, описываемые в «Мертвых душах». Что любопытно – Гоголь не щадит своих героев, не открывает в них явно привлекательных черт, ему претит идея стяжательства и приобретения, но мы можем разглядеть его симпатию к крепким хозяйственникам. Благополучие во владениях Коробочки и Собакевича, «благодать» в их шкатулках, крепких, хорошо одетых мужиков, живущих в добротных избах, автор описывает аппетитно, с любовью и одобрением. Подобное отношение к спокойной, размеренной жизни, возможность которой дает рачительное ведение хозяйства, как правило, русскими писателями презиралось. Легко предположить, что Чичиков стремится стать таким же – он слишком умен, чтобы растратить полученные в результате аферы деньги на пустяки. Поэтому, отказавшись от морально-этической оценки действий Чичикова и его самого, рассмотрим «Мертвые души» как задачу, где главному герою необходимо сформировать собственный начальный капитал, имея лишь идею, умение обращаться с людьми и определенный опыт.

«Мертвые души» – уникальное произведение. Не только как литературное, культурное, явление, о котором сказано более чем достаточно. Уникальность заключается еще и в том, что это, пожалуй, первое произведение русской литературы, героем которого становится деловой человек, иначе говоря – предприниматель, а в основу сюжета положен проект, требующий действий экономического характера: купли-продажи, переговоров с контрагентами, придумывания и реализации бизнес-идеи, анализа хозяйственной деятельности. Поэма «Мертвые души» вышла в свет, когда в России едва начиналось формирование капиталистического уклада, активизировалась экономическая деятельность, зарождалась буржуазия.

Бенигсен открыл совет вопросом: «Оставить ли без боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?» ‹…› – Священную древнюю столицу России! – вдруг заговорил он [Кутузов. – Прим. ред.], сердитым голосом повторяя слова Бенигсена и этим указывая на фальшивую ноту этих слов. – Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека. ‹…› Такой вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для которого я просил собраться этих господ, это вопрос военный. Вопрос следующий: «Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сраженье, или отдать Москву без сражения? Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение.

Так в чем же причина неудачи, постигшей французского императора под Москвой? Может быть, он был слишком небрежен, когда составлял диспозицию? Может быть, он не проконтролировал должным образом исполнение своих директив? Его подвели исполнители, которые не следовали указаниям или же, наоборот, – не сориентировались в ситуации и не смогли принять правильных самостоятельных решений уже во время боя? Толстой утверждает, что дело вовсе не в диспозиции и не в исполнителях. Выписанная здесь диспозиция нисколько не была хуже, а даже лучше всех прежних диспозиций, по которым выигрывались сражения. Мнимые распоряжения во время сражения были тоже не хуже прежних, а точно такие же, как и всегда. Но диспозиция и распоряжения эти кажутся только хуже прежних потому, что Бородинское сражение было первое, которого не выиграл Наполеон. Все самые прекрасные и глубокомысленные диспозиции и распоряжения кажутся очень дурными, и каждый ученый-военный с значительным видом критикует их, когда сражение по ним не выиграно, и самые плохие диспозиции и распоряжения кажутся очень хорошими, и серьезные люди в целых томах доказывают достоинства плохих распоряжений, когда по ним выиграно сражение.

Так Толстой постепенно пришел к необходимости начать повествование с 1805 года. Работа над «Войной и миром» (если вести точку отсчета от работы над «Декабристом») заняла девять лет, зарождение декабристского движения стало его финалом, а основополагающими событиями стали военные действия войны третьей коалиции и Отечественной войны 1812 года. В итоге все вылилось в четырехтомный роман, где выведено 550 персонажей – вымышленных и исторических – настоящий кошмар школьника.

Перед нами невероятно мощная и удавшаяся попытка глобального описания действительности. Но это не схема, не философский труд (хотя и без этого не обошлось), не исторический роман и не учебник жизни, диктующий, каким образом нужно поступать в том или ином случае. Это огромное здание, которое Толстому удалось выстроить таким образом, что читатель тем не менее чувствует себя в нем соразмерно. Автор «Войны и мира» ведет нас по этажам этого здания, показывая, как устроена жизнь в отдельных квартирах, а потом вдруг будто бы взмывает над ним, чтобы показать его снаружи и поведать его историю и устройство, которое изнутри не разглядеть. И в этот момент возникает некое целостное знание – не только о событиях, описываемых в романе, но и о жизни в целом. Повторимся – Толстой создал роман, где мы одновременно видим развитие и глобальных событий, и жизней отдельных людей. Логикой своего произведения он демонстрирует, что, если мы хотим создать конструкцию, которая будет служить долго, нельзя забывать ни одну из точек зрения.

Уже само по себе произведение, то, как оно выстроено, – великолепный пример стратегического мышления, способного увидеть картину мира в целом и при этом не упустить мелкие детали, из которых, в общем-то, и выстраиваются глобальные процессы.

есть вещи настолько важные, что все остальное не имеет значения.

воплощение русского комплекса неполноценности, который заставляет безудержно восхищаться чужим и принижать свое.

увидеть действительность под новым, возможно, неожиданным для вас углом, осозн