Цитаты из книг автора «Леонид Сурженко»

все шансы не расстаться с ним до преклонных лет. А это уже – большая беда родителей. Как избежать такого хода событий? Только развивая самостоятельность. Помочь на этом пути мы не в состоянии, ибо самостоятельность, прошу прощенияза тавтологию, завоевывается только самостоятельно. А вот навредить – запросто. Как? А хотя бы так: • постоянно и навязчиво опекая наше чадо; • контролируя каждый его шаг, не позволяя ничего «лишнего» и «бесконтрольного»; • внушая, как тяжела жизнь и как опасна улица; • буквально удушая своей заботой и вниманием; • приучая на любое действие спрашивать разрешения родителей; • не доверяя даже в мелочах. Впрочем, к такому же результату зачастую приводят диаметрально противоположные действия. Это когда родители вовсе не следят за ребенком, не интересуются его жизнью, обращаются, как с посторонним человеком. В таком случае ребенок получает столько самостоятельности, сколько не способен переварить. И если в первом случае мы имеем банальную фобию, когда подросток боится стать взрослым, то в данном случае возникает нечто иное. Формируется стойкое отвращение к самостоятельности, иммунитет к свободе, острая жажда продлить детство, буквально выклянчивая крохи внимания у родителей. Впрочем, ни первый, ни второй вариант не назовешь завидными. Исправить положение довольно сложно, хотя и не поздно. Как? Любовью. Терпением. Вниманием. Привыкая к мысли, что нашего подросшего ребенка длительное время придется водить за ручку в буквальном смысле. В первом случае убираем излишнюю опеку. Не всю и не сразу – мальчик к этому не готов, посему если поспешить, то результат будет диаметрально противоположным. Что еще? • Проявляем доверие, поручая ему задания и домашние обязанности; • постепенно переводим мальчика на самообслуживание; • значительно ослабляем контроль, в то же время даем понять, что страхуем сына и следим за его безопасностью;

Однако поддержка в подростковом возрасте имеет свои особенности. И главная особенность – она не должна быть навязчивой. Ни в коем случае! Более того: лучше всего, если она будет невидимой. Замаскированной. Косвенной. Такой, чтобы мальчик не замечал, что ему помогают. Что его страхуют. Почему так? Потому что любая видимая помощь напоминает ему прямым текстом: «Раз тебе помогают папа с мамой – ты еще малыш, ни на что не способный». Трудно, сложно. Но и возраст-то непростой. В этом возрасте сколько не убеждай, что принимать помощь – не зазорно, это в корне противоречит совсем еще детскому девизу: «Я сам!» Подросток искренне убежден – раз помогли, значит, унизили. Не поверили в его способности. Значит, с ним что-то не так… Поэтому: • без просьбы – не лезем; • подсказки, советы, наставления стараемся попридержать до лучших времен; • не выпячиваем свою готовность помочь или поддержать. Тут лучшая политика – сдержанность; • если назрела необходимость помощи – помогаем, но без лишних комментариев. Между прочим, вариант, когда парень отказывается от помощи, бунтует и считает себя шибко самостоятельным – отнюдь не самый худший. Мы ведь привыкли воспринимать кризис переходного периода как бунт и скандалы. А между тем это признак прогресса в развитии мальчика. А бывает совсем наоборот: вместо того, чтобы ступить на следующую ступеньку, мальчишка отступает назад – в детство. И получается удивительная ситуация: подросток, которому вроде бы положено быть трудным, не только этим самым «трудным» не становится, но наоборот: тянется к мамке, проявляет беспомощность и несамостоятельность, демонстрирует прямо-таки удивительное послушание и уступчивость. В чем дело? Неужели именно так действуют гормоны? А гормоны тут ни при чем. А «при чем» реальный страх перед взрослением, самостоятельностью. Невротическое стремление отдалить то страшное время, когда придется отвечать за себя самому. С мамой все-таки уютнее… Такой вариант, несмотря на то что распространен он менее, чем «бунтарский», встречается нередко. И это очень тревожный симптом. Ибо если инфантилизм не изживается в переходном возрасте, то есть

Или по крайней мере вызовут яростный отпор. Но опять-таки одобрять все прихоти великовозрастного дитяти – самый прямой путь утраты родительского авторитета и восстановления анархии в семье. Куда ж деваться? Мой совет – не запрещать. Разве что в самых крайних, граничащих с криминалом случаях. Тогда да – хоть под замок. Но если ситуация обыденная, то есть скорее «нет», чем «да», то лучшим выходом будет нечто вроде: «Сынок, ты уже взрослый. Поступай, как знаешь. Если интересно мое мнение, то…» Очень здорово после такой фразы удержаться от предсказаний: «А когда вляпаешься в историю, ко мне не прибегай! Я тебя предупредил!» Чего мы добиваемся таким подходом? Не является ли он примитивным бегством от ситуации, не бросаем ли мы корабль воспитания на волю стихии? Не бросаем. А передаем часть полномочий. Когда на корабле бунт, у капитана не большое поле для маневра. Либо подавить бунт (это если сил хватит), либо потерять власть. И еще – найти общий язык с командой. Договориться. Вот как раз этот третий путь и кажется мне наиболее приемлемым. Может создаться впечатление, что с подростком нужно обращаться как с опасным и неуравновешенным субъектом, которому во всем нужно потакать, во избежание непредсказуемых последствий. Вот это как раз в корне неправильное мнение. Единственное, чем нужно поступиться, – это покровительственным тоном и частью наших запретов. Только и всего. Все остальные правила, принятые в семье, остаются нетронутыми. Подросток не становится главой семьи просто потому, что у него тяжелый период. Он все так же живет в этой семье, подчиняется ее правилам и устоям. Но – при этом получает право участвовать в принятии решений наравне с нами. По крайней мере тех, которые касаются непосредственно его. Нужна ли родительская поддержка в этом возрасте, или она лишь провоцирует конфликты? Нужна. И даже больше, чем ранее. Подросток осваивает новые для себя территории, новые сферы. Ему очень непросто. Впереди – целый огромный мир, и за право быть членом этого мира приходится воевать – со всеми, кто удерживает. Кто не дает влиться, ворваться в эту новизну. И с родителями в том числе. А если родители не препятствуют? Если они готовы помочь? Тогда, получается, и воевать с ними незачем. Разве что по инерции, но сила инерции не бесконечна.

Чтобы быстро научиться «взрослому» типу беседы, представьте, что вы разговариваете не со своим сыном, а, например, со случайным прохожим. Вы же не станете поучать совершенно не знакомого вам человека, указывать ему, а то и вовсе грозить? Срываясь на «родительский» тон, периодически вспоминайте об этом абстрактном знакомом – это поможет вернуть конструктив. Впрочем, вместо прохожего можно вспомнить своего хорошего друга – результат будет тот же. Подчеркну: хорошего. Ибо друг, который общается с вами свысока, вряд ли будет для вас таковым. Равно как и наоборот. Третье правило: доверяй, но проверяй. Золотое правило в отношении подростка. Тут вот в чем дело: неуемная тяга к самостоятельности выражается в том, что внутренне подросток готов к нарушению наших запретов. Наше «нельзя» – лишь еще один кирпичик к стене отчуждения и непонимания, к твердой уверенности в том, что «предки» не понимают его и никогда не поймут. Поэтому готовимся к тому, что наши запреты просто перестанут действовать.

В сущности, всю суть подросткового кризиса можно кратко описать в двух фразах. Подросток хочет иметь права взрослого. Окружающие считают его всего лишь подростком. Конфликт. Причем виноватых сторон тут вроде бы и нет: в самом деле, кому не хочется, чтобы к нему относились со всей серьезностью? С другой стороны, как позволить по сути еще ребенку вести себя, как взрослому? Как доверить то, что требует настоящей взрослой ответственности? Когда речь идет вовсе не о детских шалостях, а о вещах серьезных, взрослых. Которые могут иметь последствия – и последствия далеко «не детские». Понять можно обе стороны, но воздействовать на ситуацию мы можем только с одной – с нашей. Итак, первое правило: спокойствие, только спокойствие. Несмотря на периодически возникающее ощущение, что мы теряем контроль над нашим ребенком, паника и суета нам не помогут. Более того: хаотические действия гораздо быстрее оттолкнут нашего мальчика, чем если бы мы ничего не делали. Кстати, это неплохое правило: не знаешь, что делать, – не делай ничего. Нельзя сказать, что это лучший вариант, но в любом случае он не хуже бестолковой деятельности, когда существует реальная возможность «наломать дров». Поэтому, пока мы не выяснили, «куда дует ветер», не оценили масштабность требований нашего мальчика – не стоит предпринимать решительные шаги. Лучше всего просто понаблюдать за ним – по возможности сдержанно и не комментируя его деятельность вслух. Второе правило забыть про наставительный, родительский тон. Все, мальчишка уже достаточно взрослый, чтобы перестать с ним сюсюкаться. Однако это вовсе не означает, что требовать с него мы будем так же, как со взрослого. На словах такое можно (и даже нужно) декларировать, а на деле подросток еще только готовится к взрослой жизни, и насильственно ускорять этот процесс не стоит. Ему и так непросто – зачем нагнетать обстановку? Наверное, стоит все же проиллюстрировать, как выглядит общение «как со взрослым».

А дело не только в родителях. Детки бывают разные, и об этом мы уже рассуждали ранее. Разные темпераменты, разные характеры. Бунт холерика и бунт флегматика (и такое бывает, хотя в это трудно поверить) – это разные вещи. Если в первом случае можно смело готовиться к сцене а-ля «Крепкий орешек», со скандалами, криками, эффектными позами и бурей эмоций, то во втором случае у нас больше шансов наблюдать позицию стойкого советского подпольщика, упорно молчащего на допросах в гестапо. Попробуй-ка объясни, что и то и другое – одного поля ягоды: протест против ограничений обиженного подростка. Для некоторых подростков протест вообще не характерен. Привыкли они «решать вопросы» дипломатическим путем, и все тут. Конформисты, что ты будешь делать. Бунт, агрессия – это не про них. А утаивание, обман, манипуляции – пожалуйста. Что лучше – еще большой вопрос. Однако многое зависит и от нас, родителей.

Соответственно, и реакции особой оригинальностью не отличаются. • опять же бунтарство против родителей, против учителей, против общества в целом; • отчаянные попытки казаться взрослым и самостоятельным, граничащие с открытым вызовом обществу; • резкие смены настроения, частые депрессии и беспричинная веселость как следствие нестабильности гормональной сферы и психики; • откровенный цинизм, больше в высказываниях, нежели в поступках. Неуважение к авторитетам и мнениям тех, кого раньше считал примером; • агрессия, беспричинная злость, раздражение по пустякам; • сомнительные приятели, которые появились у него в последнее время. Впрочем, симптомов может быть гораздо больше. И проявляться они могут по-разному. От самых крайних форм (к примеру, скандалов с родителями и ухода из дома) до достаточно мирных попыток выторговать себе лишний часок «погулять».

Подросток, который во многом является еще ребенком, отчаянно желает, чтобы к нему относились как к взрослому.

дерзость игнорировать нельзя. Не просто замечание – нужен серьезный разговор. Без обвинений и угроз, но твердо и без скидок. Виноват – пусть отвечает. Пятое. Внимания, любви и нежности нужно еще больше. Поддержки – тем более. Мальчишка вступает в очень нелегкий период, и самое лучшее, что мы можем сделать, – это ему помочь. А лучшая помощь – это ваша любовь и понимание. Да, чуть не забыл: еще кое-что. В этот период желательно на время забыть обвинения, насмешки и то, какие мы умные. Особенно когда собираемся сказать: «Я же тебя предупреждал» или «Я знал, что у тебя не получится». Даже если мы произносим эти пророчества в полной уверенности, что сие есть благо. Что же, самое время перейти к самому затяжному, самому пугающему кризису развития – к кризису подросткового возраста.

которые должны остаться там, в далеком бессильном детстве. Если выходки трехлеток порождают, как правило, родительское раздражение и злость, то кризис семи лет – скорее ощущение покинутости и острой жалости к себе. И к нему тоже. К ребенку, который пытается казаться взрослым… Но хватит о грустном. Он вернется к нам, наш мальчик. Немного погодя. Вот пройдет холодная, неудержимая волна, уносящая от нас нашего ребенка туда, в социум, – и схлынет, оставив нам его, уже повзрослевшего, уже кое-чему научившегося – но того же милого малыша, которого мы знали эти семь лет. Нашего малыша. Можно ли как-то подстраховаться, постелить соломки, пережить кризис без последствий? Конечно. Кризис ведь сам по себе не страшен. Это просто очередной вызов. А вот как мы с ним справляемся – вот это и есть самое интересное. Ведь с любым кризисом можно либо работать, и тогда велика вероятность, что последствия будут минимальными, либо игнорировать. И тогда мы будем бороться уже не с самим кризисом, а с его последствиями. А это существенно осложняет жизнь – как нашу, так и нашего мальчика. Поэтому кратко – «что делать». Первое. Приготовиться к тому, что с некоторых пор вы станете для ребенка не самым главным действующим лицом. То есть – так будет казаться внешне, со стороны. Просто потому, что мальчик откроет для себя новый мир – мир социальный. Мир одноклассников (не тех, которые из Интернета), мир школы, мир кружков по интересам и спортивных секций. Утешение первое: это временно. Второе: в трудной ситуации (по-настоящему трудной) вы ясно увидите, что главный в жизни ребенка – все-таки вы. Второе. Традиционное. Еще меньше контроля, еще больше свободы. Контроль, конечно, нужен, но очень деликатный. Как будто его и нет. Многое из того, что мы запрещали, стоит разрешить – при условии, что он справится. Справится или нет – познается опытным путем, наше дело – не препятствовать. Но страховать. Опять-таки – ненавязчиво. Третье. Не становиться в позу обиженного: мол, раз ты ко мне так, то и я тебя не замечаю. Опять-таки: то, что ребенок обретает новые интересы, новых друзей и новые точки опоры – это позитивные достижения, несмотря на то, что они могут больно бить по нашему самолюбию. Мы же твердо знаем: наш милый малыш никуда не делся. Под маской деловитости и пренебрежения скрывается все тот же милый любящий мальчик. Четвертое. Нападки на вас или других членов семьи, хамство и