Цитаты из книг автора «Лена Сокол»

– Ну да. – Нина обвела взглядом берег. – По вам сразу видно, что вы «два пустых места» друг для друга. – Она кивнула в сторону обнимающихся Вовки с Наташей. – Вон, между будущими молодожёнами меньше искр, чем между тобой и Гадовым. Если ты думаешь, что все вокруг слепые, то обманываешь саму себя.

– А парень-то ревнует. – Что? Кто? – Удивилась я. Мы с Ниной плелись последними, и подруга взяла меня под локоть. – Кто-кто? Дед Пихто! – Она наклонилась к моему уху. – Гадов твой. – Кого ревнует? – Ой, да не прикидывайся! Всё ты понимаешь. – Нина кивнула в сторону берега, где Макс шёл, пиная песок, а вокруг него нарезал круги заливисто гавкающий Пупсик. – Как речь зашла про твоего друга детства, он заметно напрягся, а как увидел его, так сразу и поник. – Бред… – Ничего и не бред, у меня глаз-алмаз, Зимина! Точно тебе говорю: он как Фила твоего узрел, так у него настроение сразу и испортилось. Ревнует. Я остановилась и посмотрела на подругу: – Уверяю тебя, ничего такого быть не может. Радов всегда относился и относится ко мне, как… ну, не знаю, к пустому месту, что ли. Я для него что-то такое, что… не больше назойливой мухи. Раздражающий фактор. Я отвела взгляд, но вряд ли от подруги укрылось моё разочарование этим фактом. Да, я – пустое место для Радова, но однажды я совершила ошибку, поверив, что это можно изменить, и горько за неё поплатилась.

Я закрыл глаза и снова втянул носом этот запах. Кажется, надо мной нависла реальная опасность влюбиться в неё снова.

видел её, и опять, как в юности, мне хотелось подначивать её, язвить и уколоть сильнее. Много лет назад это было возможностью быть к ней ближе, было своеобразным способом общения, предлогом контактировать с ней, а теперь? Теперь я и сам не понимал своей потребности цепляться к Карине, но вынужден был признать – это всё ещё приносило мне острейшее удовлетворение.

Я вздрогнула и отшатнулась. Потому что весь этот год я доверяла его сильным рукам, доверяла его ласковым губам и тёплым глазам, которые смотрели на меня сейчас… с жалостью. Ему было жаль беднягу Карину, которая оказалась третьей лишней!

с ума от одиночества, лучше представлять, что никакого одиночества не существует. Саша Золотова постоянно убеждала себя в том, что ей и одной хорошо, к тому же, у отсутствия личной жизни были и свои преимущества. Не нужно было тратиться на дорогое нижнее белье, косметику и наряды, чтобы нравиться мужчинам, а также не приходилось в плотном графике выкраивать время для свиданий, и можно было всецело

– Я говорю, бери шмотки и проваливай. – Грубо ответил он. – Давай, живее, у тебя меньше

– Ты теперь всегда собираешься сидеть за этим столом? – спросила я, и сердце замерло. Его взгляд рассеял все сомнения. И как я могла сомневаться? – Если ты меня не выгонишь! Наши ноги соприкоснулись, и по телу побежала дрожь. Мы смотрели друг другу в глаза и не могли наглядеться. – Никогда не выгоню! – пообещала я. Мы ели, неотрывно глядя друг на друга. Я даже и не знала, что один долгий миг вместе может быть горячее, чем самый страстный поцелуй.

– Ты что-нибудь решила? – словно не слыша их, спрашивает Рома меня. Я смотрю в его глаза и вижу себя. Там я еще красивее, чем на самом деле. В них я всегда могу быть самой собой. И это потрясающе. – Да! – Я вижу в его лице едва уловимое сомнение и отвечаю: – Да, я тоже люблю тебя. И хочу попробовать еще раз. И все в столовой как будто отмирают. Люди ходят туда-сюда, переговариваются, оживает очередь у раздаточного стола. А мы по-прежнему вдвоем. Друг напротив друга. Одни. – Спасибо тебе, – говорю я. – За маму. За видео. За те слова. Как ты решился?

А тем временем Рома шел к нам за столик! Он приближался, а я понимала, что это не галлюцинация. Ведь нет? – Он что, сюда идет? – прошептала Марина. – Прям сюда? Кажется, в столовой никто не дышал. – Не в каждой сказке принц становится простым смертным ради своей Золушки, – едва слышно произнесла Оля. – Привет! – весело сказал Женька. Но на него никто и внимания не обратил. Все молча продолжали наблюдать за тем, как движется в нашу сторону парень, который еще недавно свято верил в то, что все ботаники – занудные роботы, а лучших друзей нужно выбирать из тех, кто ближе всего тебе по социальному статусу. – Привет! – будто сквозь воду доносится Ромин голос. Он смотрит на меня. И все молчат. А я боюсь, но все равно отвечаю: – Привет. – Тебе идут новые очки, – улыбается он. Ему плохо? Хорошо? Грустно? Он нервничает? Эмоции на лице Ромы меняются с такой скоростью, словно он сам не знает, что чувствует, разговаривая со мной у всех на виду. – Госпрограмма, – смущенно говорю я, – для лучших студентов. Мы улыбаемся друг другу, как двое сумасшедших. И я понимаю: нас двое. Есть мы, и больше никого. И так будет всегда. – Можно я присяду? – Рома кусает губы. – Нужно, – отвечаю я.