Цитаты из книг автора «Лена Сокол»

И как я так умудрилась? Еще и в такой момент, когда тебя преследует неведомое науке существо. Топает позади, как слон. Все быстрее и быстрее. На водопой что ли торопится? – Помочь? – донеслось вдруг из-за спины. Насмешливо, но, надо признать, с некоторой долей участия. Голос оказался глубоким, низким и немного с хрипотцой. Неожиданно приятный, черт его подери. Но на меня подействовал, словно будильник – очень отрезвляюще. Барахтаясь в позе ползущей черепахи, я нервно выдохнула и движением головы откинула волосы с лица. Переставила ноги, оперлась и встала, спешно отряхивая руки от пыли.

Он стоит, прислонившись спиной к стене, сложив руки на груди. Наблюдает за ее реакцией. На нем джинсы, футболка, кроссовки. Ничего не изменилось, но изменилось всё. Шоколадного оттенка кожа, широкие плечи, узкие бедра, улыбка. Его волосы стали короче, скулы заострились, но по-прежнему ярко сияют глаза. Он облизывает нижнюю губу, и у нее останавливается дыхание. Стакан с кофе падает прямо на асфальт, но она этого не замечает. Ей в лицо опять летят брызги волн, ее легкие наполнены прохладным соленым воздухом, над головой слышны крики чаек, в небе горят звезды, а далеко внизу гремит море. Она снова делает шаг и бесконечно долго падает с утеса в воду. А он за ней. Его сильные руки обхватывают ее и вытаскивают наружу. Они стирают слезы с ее щек, гладят, успокаивают. А его горячие губы согревают ее губы. Они снова вместе. Она снова жива.

– Витя! – Джема… – Виктор поднял взгляд и застыл. У него было такое ощущение, будто его сунули под воду и держат там, дожидаясь, пока он не сдохнет. – Витя, я тебя люблю! – Она скребла ногами по полу и вырывалась из последних сил, пока его торопливо уводили в камеру. – Я хочу быть с тобой! Коридор опустел.

Закрыв тяжелые от боли веки, Витя вспомнил стройный силуэт Джемы, ее мягкие волосы, которые нежно треплет ветер, матовые губы, припухшие от поцелуев, ее запах, от которого кружилась голова. И улыбку, свет которой согреет его в холодные дни. Стоило парню закрыть глаза, и его мечты кружили прямо рядом с его телом. Он прекрасно понимал, что это всё, что у него осталось.

Джема обошла скамью и села рядом с Витей. Их плечи соприкоснулись. И парня посетило удивительное чувство. Он снова дышал. И как только ему это удавалось, пока ее не было рядом? Да, может, и правду говорят, что «когда сердцу плохо, искусству хорошо». И смерть Кея вытащила наружу его талант. Но… когда хорошо сердцу, хорошо и всем вокруг. Душа поет, ей легче, и хочется дарить эту легкость всему миру.

Еще совсем недавно она и подумать не могла, что чего-то лишается, не общаясь со сверстниками вне учебы и выдавая папины мечты за свои. А теперь злилась. За то, что ее обманывали. За то, что запретили продолжить обучение изобразительному искусству. За то, что решили, будто сами могут выбирать, кого ей любить, а кого нет.

Его всего ломало изнутри. Море для него высохло, небо потускнело, воздух стал противным и горьким. Он не знал, куда себя деть.

Последнее, что видела Джема, это Витин взгляд. И гигантское цунами боли в нем. Когда парня наконец выпроводили за ворота, она накинулась на отца с кулаками: – За что?! За что ты так с ним?! Как ты мог?! – Девушка била, толкала Алиева в крепкую грудь, хлестала ладошками. – Он не наркоман, слышишь, папа?! Не наркоман! Он самый лучший, самый добрый и самый талантливый в мире! И я его люблю! Как ты мог такое ему сказать?! Ты даже кончика его пальца не стоишь! Ее отбросило к стене оглушительной пощечиной. Девушка осела. Замолчала. Отец отряхнул горящую огнем ладонь, как от грязи, и посмотрел на нее с омерзением: – Моя дочь никогда не будет путаться с таким, как он. Ясно?! – Мне восемнадцать! – задыхаясь, проговорила она. Шатаясь, поднялась на ноги. В ушах все еще стоял свист от удара, челюсть практически отнялась. – Я сама решаю, кого любить! И да, я путалась! Путалась! И я буду путаться с ним сколько захочу! Не тебе это решать! – Значит, – спокойно проговорил отец, – скоро тебе не с кем будет путаться. – Он подозвал одного из охранников жестом и приказал: – Узнайте мне его имя и адрес.

Ее сердце молотом стучало в ушах. А он смотрел на нее. Не отрываясь. Все свое внимание сосредоточил на ее губах, словно ждал их. И его улыбка снова светилась, как солнышко. Она готова была поклясться, что этот парень и сам был настоящим фейерверком света! И весь его свет предназначался ей одной. А Виктор чувствовал что-то похожее, но совсем другое. Он страшно волновался за эту маленькую отчаянную девчонку. Боже, что она делала! Шла к нему прямо на глазах у собственной мачехи. Та выбежала из машины и замерла в ужасе, не зная, как поступить. А Джема, судя по всему, о ней больше не думала. Она неслась к нему в объятия с таким лицом, будто ее разрывало от счастья. У Вити руки задрожали от волнения, когда Джема в прыжке влетела в его объятия. Его пальцы коснулись ее бедер, подхватили, прижали. Губы встретились с губами. Ее волосы коснулись его щек и шеи. Он почувствовал запах ее кожи, запах ее шампуня. Вдохнул его, как вдыхают радость. Парень чувствовал вину и любовь одновременно. Он не мог бы ей дать того, чего она заслуживала. Он не был тем, кто составил бы ей достойную партию. Он во всем уступал любому жениху, которого подобрал бы ей отец. И ему было жаль, что единственное, что он способен ей дать – его безграничная любовь, одновременно отнимала у нее всё остальное. Они целовались, ничего не видя и не слыша. Где-то за пределами этой сладостной дымки смеялись их друзья, где-то чуть дальше взвизгнули шины сорвавшейся с места машины. Это всё осталось за кадром, потому что они сосредоточились лишь друг на друге.

Она обошла машину и направилась к ребятам. В особенности к одному из них, с которым всего несколько часов назад была единым целым – клеточка к клеточке.