Последнее, что видела Джема, это Витин взгляд. И гигантское цунами боли в нем. Когда парня наконец выпроводили за ворота, она накинулась на отца с кулаками:
– За что?! За что ты так с ним?! Как ты мог?! – Девушка била, толкала Алиева в крепкую грудь, хлестала ладошками. – Он не наркоман, слышишь, папа?! Не наркоман! Он самый лучший, самый добрый и самый талантливый в мире! И я его люблю! Как ты мог такое ему сказать?! Ты даже кончика его пальца не стоишь!
Ее отбросило к стене оглушительной пощечиной.
Девушка осела. Замолчала.
Отец отряхнул горящую огнем ладонь, как от грязи, и посмотрел на нее с омерзением:
– Моя дочь никогда не будет путаться с таким, как он. Ясно?!
– Мне восемнадцать! – задыхаясь, проговорила она. Шатаясь, поднялась на ноги. В ушах все еще стоял свист от удара, челюсть практически отнялась. – Я сама решаю, кого любить! И да, я путалась! Путалась! И я буду путаться с ним сколько захочу! Не тебе это решать!
– Значит, – спокойно проговорил отец, – скоро тебе не с кем будет путаться. – Он подозвал одного из охранников жестом и приказал: – Узнайте мне его имя и адрес.