Книга недоступна

Картахена

4,2
29 читателей оценили
567 печ. страниц
2015 год
Оцените книгу
  1. winpoo
    Оценил книгу

    Как жаль, что эта история закончилась. Редкий случай, но мне отчаянно не хотелось закрывать последнюю страницу! Стремясь продлить удовольствие, я старалась читать «Картахену» медленно-медленно, но она всё равно прочиталась упоённо-жадно и быстро. С ней у меня всё вышло, как с Винни-Пухом, планировавшим «неспешно и подлинно» насладиться горшочком мёда, а в результате вылизавшим его за пять минут. Я просто не могла оторваться!

    Это был чистой воды интеллектуальный релакс, когда чужие слова и мысли изысканно ласкают сознание, заставляя его с мощью океанического прилива ассоциативно растекаться в символическую ширь и глубь, погружая тебя в бесконечность лингвокультурного пространства и доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие вхождения в стилистику авторского замысла. Мне нравилось переживать резонанс, звучать в унисон с этой книгой, вслушиваться в её внутренние смысловые мелодии, проникаться её ленивой и одновременно нервной, переполненной тайнами атмосферой. Такой роман, как «Картахена», наверное, легко переложить на музыку, потому что её символы проще сыграть, чем объяснить. Но я мечтала даже не о продолжении или повторении, а о бесконечном длении!

    В этой книге мне хотелось «остаться просто так», и я пыталась найти повод задержаться в ней подольше, перечитывая по нескольку раз отдельные абзацы, выписывая цитаты. В ней мне было хорошо, как кексу в духовке, как бутону на кусте, как рыбе в океане, как цепочкам ДНК друг с другом… настолько органично она сплетается с тем читателем, которого... сочтёт своим. Хотя это – очень эгоистичная книга, надменно отвергающая читателя, вдруг решившего, что перед ним - просто детектив. Ей обязательно надо, чтобы он думал, вчувствовался, интегрировался в её смысловые слои, становился частью её внутреннего движения. Это – книга-сноб, слегка презирающая не только читателя, но даже и своих собственных героев. И дело здесь – не столько в сюжете, сколько в многослойных понятиях и метафорах, которыми он изложен. Чего стоит, к примеру, такой авторский пассаж: «Ты всматриваешься в бездну, а она отворачивается…» - сразу хочется закрыть книгу, отложить её в сторону, взять тайм-аут и подумать над прочитанным почти как над Ницше. Над мыслью Паолы, что в комнате со множеством зеркал всегда сквозняки, можно даже позволить себе слегка помедитировать, чтобы почувствовать в себе их дуновение. А после упомянутых вскользь слов о джойсовской барменше или бодлеровском альбатросе, цитат из «Охоты на Снарка», Дилана или Одена ты со школярским усердием готов снова и снова штурмовать мировую классику, стыдливо ощущая себя непосвященным.

    Книга плетёт для читателя густые рефлексивные сети от лица нескольких героев, обволакивая ими, в общем, несложную и даже вполне житейскую историю. Детективный сюжет – всего лишь повод, чтобы рассказать о чём-то большем - о верности, любви, ревности, зависти, ненависти, мести, обмане – и адресовать читателя к самому себе, к его собственным воспоминаниям, фантазиям и сновидениям. Всё это позволяет читателю со-участвовать в странной литературной алхимии, в которой нарратив плавно перетекает в рельность, а прошлое – в настоящее.

    Удивительно, но, позиционируя себя как детектив, эта книга не заставляет читателя сосредоточенно искать убийцу в замкнутом мире героев. Здесь всё совершенно иначе: начав читать, ты попадаешь в томительно-медленный водоворот чужих переживаний, в котором хочется просто плавно кружиться, совершенно не заботясь о том, куда он в конечном итоге тебя унесёт. Здесь тебе даже всё равно, кто убийца, потому что поступки и ошибки каждого, постепенно раскрываясь в сюжете, не делают его однозначно осуждаемым. И в результате эстетический смысловой узор, кодируемый шифром детективной линии, складывается в сознании сам по себе, без видимых усилий читателя, заставляя замирать от восторга неожиданных прозрений. Ты и не замечаешь, как всё понимаешь, не совершая при этом никаких напряженных интеллектуальных усилий.

    Бывают книги с необычным сюжетом или интересной композицией, но бывают и такие, как эта – с загадкой, особой эмоциональной атмосферой, разлитой внутри. «Картахена» не просто навевает своё настроение, но создаёт собственный семантический микроклимат, в котором растворены Дилан и Оден, Брунеллески и Мазаччо, Ницше и Фрейд, Софокл и Лютер, Бодлер и Джойс, Гомер и Кэрролл, смертные грехи и диалектика судьбы и случая, буддизм и христианские ценности. Она хороша тем роем чувств, который, как вуаль, поднимается от персонажей, повествующих, в общем, каждый о своём, но чьи голоса соединяются в сложный и интересный символический оркестр. И это действует почти как хороший алкоголь, заставляя на время забыть обо всём.

    Для меня это было бесконечно прекрасное чтение, изменившее некоторые мои «постоянные величины, сделав их переменными». Дело не в том, что с кем происходит на страницах «Картахены», и даже не в том – зачем, а в том – как об этом думать и рассказывать. В общем, кому больше нравится усложнять, чем упрощать, welcome to this story.

  2. Turnezolle
    Оценил книгу
    Доктор говорит, что мои неприятности происходят от любви к словам.
    Лена Элтанг, "Побег куманики"

    Есть книги, которые отражают тебя, как зеркало, освещая всё, что сам ты от себя пытался скрыть, и ты блуждаешь в их строках, примеряешь на себя образы, проговариваешь в голове реплики, понимая, что встретил двойника-доппельгангера в лабиринте чужой истории - и тебе страшно, маленькому, потому что кто-то, кто умер давно, угадал тебя в своем девятнадцатом столетии, выписал тебя, посягнул на святую индивидуальность.

    Речь не о такой книге.

    Есть книги, которые созданы, чтобы тешить самолюбие, они как конфетки, сладкие, как переешь их - и противно до одури уже, и еще хочется, потому рука тянется к вазочке с яркими оберточками, чтобы рот наполнился приторной вязкостью мечты о несбыточном, но волшебном.

    И не о такой книге речь.

    Есть книги, в которых блуждаешь, пытаясь охватить свои скудным умом все оттенки авторской мысли, и автор ведет тебя лабиринтами собственных комплексов куда-то к выходу, где происходит катарсис, как и требуют законы античной поэтики, и вы оба очищаетесь и перерождаетесь.

    И не о том речь.

    Искусство, к счастью, многолико, и в многоликости его - своя прелесть. Есть книги для всех, есть книги для блестящего избранного меньшинства, а есть те, которые где-то посередине, неприметные сокровища, о которых мало говорят, потому что для большинства в них много смысла, а для избранных - мало возвышенного.

    Речь о такой книге.

    До знакомства с "Картахеной" я не знала, что в мире есть такая Лена Элтанг, владеющая магией слова так, словно познала самую суть ее, словно осмелилась испить из волшебного источника горький мед поэзии, и теперь умеет жалить тебя в самое сердце одной лишь фразой. "Слушай!" - говорит она, и подносит тростниковую флейту к губам, и я иду за ее музыкой, потому что не могу не идти.

    Если говорить рационально, отрешаясь от магии и прочей волшебной ерунды, то "Картахена" - это детектив. Наверное, про него даже можно сказать, что это герметичный детектив, потому что действие его разворачивается в замкнутом пространстве - в городке, вокруг старого отеля "Бриатико", переживающего свой закат, и в самом отеле. Есть тут и несколько убийств, одно из которых совершено давно, и некоторое количество семейных тайн - ровно то, которое требует жанр. И есть несколько героев, собравшихся в этом месте, каждый - со своей целью, мироощущением и видением ситуации.

    В принципе, костяк романа прост до невозможности. Но на этот детективно-клишированный остов наращены сюжетные линии, образы, мысли, ощущения, точки зрения, атмосфера и много чего еще, что ломает жанр, заставляя читателя отставить в сторону весьма закономерное при чтении детектива желание разобраться, кто же убийца, и заниматься совсем другими вещами.

    В частности: сочувствовать, влюбляться, познавать мир и слушать пение флейты.

    Для сочувствия у вас будут и девушка, одержимая идеей вендетты, и писатель-неудачник, и пианист с несостоявшейся жизнью, и простоватый комиссар полиции, который не верит девушке с вендеттой, и таинственный внук хозяина поместья, жаждущий вернуть себе наследство.

    Волшебница-автор создает ровно столько точек зрения на происходящее, сколько у нее рассказчиков - и каждый рассказчик моментально становится ненадежным (к чему обычный читатель не привык), а роман звучит полифонией. Потому что кроме точки зрения на происходящее, у каждого рассказчика есть собственная система ценностей и собственный голос. Свой стиль. Вот мелькает на страницах имя, сигнал смены нарратора - и тут же приходится напрягаться, потому что меняется все. Будут другие метафоры, другие интонации и другие факты. Автор тонко переплетает все это дело, обрывая иногда речь героя так, чтобы читатель остался один на один с тайной, и текст превращается в изящное кружево. Постепенно нагнетается атмосфера, вылезают из руин прошлого призраки, обманываются ожидания и оправдываются опасения. Здесь нельзя расслабиться и позволить тексту течь сквозь тебя, потому что текст - это ценность каждого слова в нем, и каждое слово может стать тем самым ружьем на стене, которое выстрелит в нужный момент.

    Пространство романа с одной стороны - замкнуто в определенном локусе (провинциальный городок, море и отель, старый, знавший лучшие времена, и как же символично, что сейчас он - почти богадельня), с другой - безгранично, то есть - ограничено лишь опытом путешествий героев и глубиной их воспоминаний. Будьте осторожны, потому что магия времени используется автором весьма коварно и часы на стене могут врать вам, пока вы не додумаетесь до... но - спойлер.

    Ну и самое главное, самое волшебное, что случилось со мной - это стиль Лены Элтанг. Он такой же полифоничный, как и сам роман. Автор не только заставляет каждого из героев говорить с особенными интонациями, автор идет дальше - в обычные слова и описания вплетаются тонкие намеки, литературные аллюзии, странные метафоры, термины и еще много-много чего, что, с одной стороны, завлекает и работает на полное погружение читателя в пространство, но с другой - способно оттолкнуть того, кто к этому не готов. Потому что прорываться через эту бездну смыслов ой, как не просто. Но если прорветесь - вас ждет награда, потому что Лена Элтанг пишет так, что ты чувствуешь на языке вкус вина, которое пьют герои, ты слышишь каждый звук в их мире, ты ощущаешь и запах рыбы, и запах гари, и свежесть дождя, и скорбь мира, и то, как застывает воздух, как он становится плотным, когда начинается первый в этом году снегопад.

    В общем-то, к чему я это... Для меня Лена Элтанг - это образец того, как женщина умеет в серьезную литературу, в игру с текстом и в тончайшие оттенки стиля. Я хорошо осознаю, что такие тексты - они далеко не для всех, и одних могут оттолкнуть излишней сложностью, а других - тем, что в них есть некая художественная пустота, они не претендуют на нечто высокое и мудрое, на открытие истин и назидательность. Это литературная литература, если хотите, искусство ради искусства, красота ради красоты, игра в жанры и волшебство.

    Имеющий глаза, конечно, увидит за вязью слов нечто большее - и будет прав.

  3. countymayo
    Оценил книгу

    - Если за каждого мальчугана, убегающего в море, будут платить по пять дукатов, мы скоро сделаемся богачами, - сказал один из моряков. - Месяца не проходит, чтобы я не выловил в трюме двух-трех мальчуганов, которые умоляют меня взять их с собой в Африку или на Азоры. И каждый из этих малышей мечтает о жемчугах, золоте и благовониях. А я сам не ходил дальше Картахены и возил только кожу да маслины.
    Зинаида Шишова, "Великое плавание"

    Ну, что сказать, дорогие коллеги? Элтанг в принципе не из самых легкочитаемых, но такое у меня впервые. Как будто из левого уха в правое тянется, тянется, тянется цепочка букв, и ц, д, щ цепляются за мозг острыми ножками, знаки препинания препинаются, а коварное й шаркает диакритическим знаком. Через пять-шесть минут теряются смысл, и воля, и кто кому Вася, остаются сплошные шепот-шелест-робкое дыханье. Как жаль, что этот кошмар окончился.

    То есть понятно, на вопрос "о чём роман" около месяца я могла ответить разве что мычанием. Да, мычание получалось весьма благозвучное, но ничего не объясняло ни мне, ни вопрошающим. Потом чертёжики начала рисовать, отражая намысленное циркулем и линейкой. По такому случаю в Петербурге явилось полярное сияние; я что-то черчу - это даже круче, чем медведь в лесу сдох.

    Что я чертила? Пересекающиеся круги мифогенных мирков, которые создают для себя герои, убояся большого мира. Время от времени круги соприкасаются или думают, что соприкасаются. Петра, при всей своей практичности и приземлённости, между мифом о брате-солнышке, всемогущем, все освещающем и обогревающем субституте отца, и правдой о том, что брат не более, чем смесь Джулико Бандитто с Воро Гангстеритто (маны-маны-маны-маны, мы не люди, а карманы, а карманам как известно, денежки нужны) - выбирает миф. Маркус между правдой, которая, как известно, в огне не горит, и любимым мужским мифом "все бабы - стервы" выбирает миф. Ли Сопра вообще как во сне ходит, до такой степени вжившись в образ, что сам уже, наверное, забыл, кто он есть. Если актёр в роли Гамлета умрёт, кто умрёт - актёр или Гамлет? Правду приняла и поняла в меру возможности лишь одна героиня "Картахены". Та, у которой параноидная шизофрения, между прочим. Что как бы иллюстрирует.

    Человечество не выносит реальности, - писал Т.С. Элиот. Не скажу за всё человечество, но персонажи "Картахены" не выносят. Затворяются в башне из слоновой кости, вешают вывеску "Рыбный ресторан" и ну тянуть из себя километровую паутину разговоров, разговоров, разговоров, ну ткать кокон. Словоплёты, словопряды. Словоблуды, потому что ни одно из этих слов не ведёт к прояснению, а знай больше и больше запутывает. Как распутать кокон? Умертвив шелкопряда. А если вы влюблены в эту куколку и мечтаете, как из неё выведется лёгкая белая бабочка с волосатыми ногами?

    Собственно, если определять проблематику "Картахены" одной фразой эта фраза будет: Одновременно съесть пирог и в руках его удержать. Усидеть на двух стульях: в мягком кресле мифотворчества и в реальности, то есть на гвоздях. Выбирай любую Картахену, их много. И в Испании, и в Колумбии, хоть в Африке. Но помни, что ты в рыбацкой деревушке у подножия беломраморного храма Дианы Дубрав, по недоразумению переименованного в отель "Бриатико". Будь внутри мифа, но не забывай про действительность.

    Закрыв книгу, делаешь один вывод. Или - или. Совместить невозможно. А с другой стороны, чем я все эти пятьсот страниц занималась?

  1. Я всегда по утрам мою руки с мылом, потому что во сне к пальцам прилипают scintille di morte – искры смерти, и такими руками нельзя трогать лицо, можно занести заразу.
    29 января 2019
  2. забвение – защитный механизм души, некоторые стекла должны покрываться копотью, чтобы можно было не ослепнуть, глядя на завтрашний день.
    26 февраля 2017
  3. Когда-то я мечтал жить в просторном доме на берегу моря: ветер, лодка, сырой песок и все такое. Жизнь тоже была сырой, ее мякоть заполняла мне рот, от нее ломило зубы и хотелось простых вещей.
    9 сентября 2019

Интересные факты

27-го ноября на ярмарке non/fiction№ состоялась презентация нового романа Лены Элтанг «Картахена», который вышел в серии «Новая классика» издательства «РИПОЛ классик».
Источник

Автор