Кто жертва?

В школе отзвенел для нас последний звонок. На стенде появилось расписание экзаменов. Первый был назначен на среду. Во вторник мама отпустила меня пораньше. Отдохнуть и все такое. Мое место заняла приходящая работница, поэтому я вышла из кафе через зал, а не как обычно.

Дверь за мной уже почти закрылась, когда в стекле мелькнуло отражение встающего из-за столика парня. Что-то насторожило меня в его темной фигуре. Пройдя вперед, я оглянулась. Парень тоже вышел из кафе и повернул голову в мою сторону. Это был Марат. Плохое предчувствие заставило ускорить шаг, а еще напряженно прислушиваться к тому, что происходит позади.

Прежде чем свернуть к дому, я снова оглянулась. Предчувствие не обмануло! Марат шел следом, но до этого держался на расстоянии, а как только понял, что его раскрыли, сразу рванул ко мне. На что надеялся?! И что ему вообще от меня нужно?

Пролетев мимо своего подъезда, я побежала дальше. Марат несся следом зловещей черной машиной. Шансов уйти от него почти не было! Наверное, только это заставило меня свернуть к дороге, чтобы вернуться в кафе.

Светофор переключился на желтый. Осталось всего пять секунд, и машины тронутся с места. Это был мой шанс! Собрав все силы, я на едином дыхании пересекла проезжую часть. Бросок действительно позволил оторваться от преследователя. Машины поехали, отрезая его от меня. Я сбавила темп. До кафе осталось совсем немного. И вдруг со стороны дороги донесся дикий визг тормозов, а потом послышался глухой удар и чьи-то крики. Невольно замерев на месте, я посмотрела на пешеходный переход. Там уже образовалось целое столпотворение. Одна машина развернулась поперек движения. Две остановились, едва не врезавшись в нее. Резко тормозили еще с десяток. Между ними бежали люди. А на перекрестке лежал распластавшийся Марат. Мне сделалось дурно. Какие мысли или желания могли заставить его броситься под колеса?! Немного помешкав, я все же решила пойти узнать, насколько все плохо.

Марат пошевелился, открыл глаза и обвел собравшихся удивленным взглядом. На убитого он не тянул, как и на раненого тоже!

– Живой! – радостно воскликнул сбивший его водитель. – Ну ты, парень, даешь! Бросился… очертя голову.

– Что происходит? – Марат сел.

– Ты попал под машину, – сказал кто-то.

– Под машину? – Продолжая озираться по сторонам, он отряхнул руки. – Ничего не понимаю. Как я здесь оказался?

– Надо вызвать скорую, – мрачно произнес водитель. – Похоже, головой ты все-таки конкретно ударился.

– Ничего мне не нужно, – грубо выкрикнул потерпевший и проворно вскочил на ноги. – Какого черта тут происходит?

– Ты бежал… там… и вдруг сиганул на дорогу. – Водитель внимательно смотрел на него.

– Куда я бежал? – Марат не играл! Ему абсолютно точно отшибло память. Как и в прошлый раз. Когда в лесу ударила его шлемом. Он рассказывал своим друзьям в школе. Для меня это было только на руку, поэтому решила тихонько ретироваться и сдвинулась назад, но этот живучий гад вдруг посмотрел на меня, вытянулся в струнку, а потом прыгнул вперед и пребольно схватил за руку.

– Ты принадлежишь мне! – утробно прорычал он, полыхнув чернотой в глазах.

Вскрикнув не столько от боли, сколько от неожиданности, я дернулась в попытке освободиться, но он только сильнее сжал пальцы. Тогда пришлось закричать по-настоящему. Водитель сразу бросился на помощь и еще несколько мужчин. Марата скрутили, уложили на асфальт и все же вызвали скорую помощь.

После этого происшествия сомнений не осталось, я что-то сделала с хоккеистом, поэтому он теперь преследует меня.

Забыв о сне и экзамене, я снова листала книгу заговоров, о которой успела забыть напрочь.

– Должно же быть хоть что-то? Ну хоть бы фраза или слово…

Почему память так шутит надо мной? Как и прежде, в книге ничего не обнаружилось, как и в моей голове тоже. То есть, совсем! Только ощущения и ускользающие образы. Это было необычно и было абсолютно точно! Произошедшее той ночью нельзя было списать на сон, на злость или плохое настроение, слова точно звучали, но какие и где их взяла, увы…

Я словно кружилась в хороводе. Мой голос звучал напевно, но приглушенно. Ему вторили другие голоса. Внутри круга гудел огонь. С каждым новым звуком он становился все мощнее. Языки пламени лихорадочно метались, рассыпались искрами. Удерживать его внутри хоровода становилось все труднее. Я сжимала чьи-то пальцы до последнего, пока силы не покинули меня. Пламя в этот момент рвануло вверх, опалило хоровод, разрывая его и поглощая все вокруг. Вздрогнув всем телом, я резко открыла глаза. Рассвет, тишина, до звонка будильника осталось пять минут.

Странный сон. Если не сказать больше! Хоровод, костер. Слова на другом языке. А если и в ту ночь, после клуба… Мне вдруг вспомнилось, как однажды, в детстве, бабушка назвала меня сероглазой ведьмочкой. В моих воспоминаниях до сих пор сохранился образ мамы в тот момент. Как она тогда разозлилась на нее. А ведь все было безобидно! Бабушка просто сшила новогодний костюм и вручила самодельную метелку.

Вздохнув, я провела ладонями по лицу. Поскорее бы все закончилось. Может, после школы Марат уедет куда-нибудь? Или подлечится в больнице. Мне вновь вспомнились его глаза. Тот зловещий огонь в зрачках. Словно бы в него вселилось нечто из фильмов-ужасов. Лечится ли такое лекарствами? Интуиция подсказывала – нет!

***

Поправив лацканы жакета, я еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале.

– Ни пуха ни пера. – Мама подошла ко мне сзади.

– К черту, – кивнула я.

– Боишься? – Она заметила мою бледность, последствие бессонной ночи.

– Нет. Просто волнуюсь.

– Это нормально. Меня вообще мутило перед экзаменами.

– Да. Ты ведь беременная была.

– Точно. – Она вздохнула. – Получается, ты уже не первый раз пойдешь на экзамены.

Мы улыбнулись друг дружке. Сама не понимая того, она развеяла мое плохое настроение, а потом еще позвонил Эрик, и в школу я пришла в отличном расположении духа.

Первый экзамен остался позади, как и мои волнения тоже. Марата заперли в больнице. Значит, на какое-то время про него можно забыть. А пока листать книгу и надеяться, что какое-нибудь чудо разбудит мою память.

В воскресенье снова было счастье! В этот раз Эрик сразу пришел ко мне домой. Увидев в его руках коробку пирожных, да еще моих любимых, я невольно усмехнулась. Он не забыл, как назвал меня девчонкой. Я тоже не забыла, что обещала накормить его вкусным обедом. Но немного схитрила, не стала готовить заранее. Не хотелось делать этой одной, поэтому на кухню мы отправились вместе, и провели там почти половину дня. Жарили блинчики, выдумывали для них начинки, шутили, смеялись, а еще много говорили. Обо всем и ни о чем конкретно. Это был чудесный день! А вечером Эрик повез меня на маленькое, затерявшееся среди леса озеро.

К вечеру вода прогрелась так, что вылезать не хотелось. К тому же это действительно был укромный уголок. Только для нас двоих. Мы наслаждались теплом и друг другом до последнего луча солнца. Но день закончился, в конце концов, солнце совсем спряталось за деревьями. Эрик подхватил меня и вынес на берег.

– В пятницу мы выезжаем на опробование трека, – совершенно неожиданно сказал он.

И это прозвучало так, словно навсегда!

– Значит… мы не увидимся в воскресенье?

Он покачал головой и прижался ко мне лбом.

– Придется потерпеть немного. Но я обязательно заеду к тебе перед поездкой.

– Хорошо, – вздохнула я, пытаясь всеми силами отогнать мысли о предстоящей разлуке.

В город мы вернулись уже по темноте. Радость проведенного вместе дня угасла слишком быстро. Крепко сжимая руки, я до последнего оттягивала мучительный момент прощания, а когда Эрик выдохнул – мне пора – чуть не разрыдалась у него на плече. Даже не знаю, как удалось сдержаться.

И снова начались безумно длинные будни. Эрик тренировались. Я сдавала экзамены. Мы не виделись уже десять дней. Но, когда забрезжила надежда на близкую встречу, он вдруг сказал, что уезжает на соревнования. Конечно, ему давно было известно расписание заездов и соревнований, но, видимо, так он пытался смягчить новость о новой разлуке. Выдавал порциями, словно медленно вбивал гвозди в больное место.

– Мы пробудем там неделю, – прижимая меня к себе, говорил он.

– Я с ума сойду…

– Приезжай ко мне.

Эрик остановил мотоцикл прямо возле кафе. И даже слезать не стал. Тренер уже ждал его.

– Это невозможно, ты ведь знаешь. У меня еще один экзамен.

– Приезжай, когда сдашь.

Я вздохнула. Насколько же сильно мне этого хотелось! Мысли залихорадило в голове, мгновенно примеряя все возможные варианты, а потом и последствия подобного безрассудства. Нет. Все это плохо кончится. И для него, и для меня.

Телефон Эрика разразился звонком, словно стартовым выстрелом, заставил нас напрячься.

– Все, время вышло.

– Нет… – Я снова крепко обхватила его.

– Я люблю тебя. – Горячие губы коснулись моей щеки.

– Валерия, – донесся со стороны кафе голос мамы. – Ты нужна мне.

– Иди. – Эрик с усилием разжал мои руки. – Я позвоню с дороги.

– Удачи, – прошептала я, нехотя отходя от него.

– Валерия! – Мама подалась к нам, заговорила громче, не скрывая раздражения. Но, видимо вовремя поняла, что Эрик уезжает, поэтому осталась стоять на крыльце.

Мотоцикл взревел и всего через несколько секунд исчез за поворотом, а голос мамы снова всколыхнул воздух, но уже более спокойно:

– Валерия! Ну сколько можно тебя звать?

– Да иду я, иду.

Мама распахнула дверь шире и, словно загоняя в клетку, пропустила меня вперед. Слезы для нее ничего не значили. Она прекрасно видела, в каком состоянии ее дочь, но заговорила о делах так, будто вообще ничего не случилось:

– Надо забрать цветы и зайти в химчистку. Еще нужно протереть дверь как следует! Посмотри, какая она грязная. Кстати, на сегодня я назначила встречу с менеджером…

Дальше я не слушала ее.

Всякий раз мама упорно пыталась привить мысль, что кафе станет делом моей жизни. Требовала присутствовать на всех значимых встречах. Заставляла вникать в тонкости управления и без конца твердила о поступлении в университет, на факультет менеджмента. А смогу ли там учиться, да и нужно ли мне это вообще – ни разу не спросила! Да, я не смела ей перечить. И документы на поступление подам обязательно. А что будет дальше…

Последний экзамен остался позади. Мы все написали хорошо. Девчонки теперь без конца трещали о выпускном, а я ходила, словно сама не своя.

– Ва́лери! – Роза строго посмотрела на меня. – Выпускной – это важный обряд! Ты не имеешь права пропустить его.

Мы остановились возле нашего подъезда.

– Не пропущу, не переживай. – Вместо того чтобы подняться на крыльцо, я села на лавочку и опустила плечи. Мне было просто невыносимо плохо, а Роза окончательно добивала своими нравоучениями.

– Тогда приди в себя, надо купить платье, туфли. Осталось всего десять дней, а ты даже в магазин не заходила.

– У меня есть неплохое платье.

– Это, интересно, какое? – Она нахально уставилась на меня.

– Шифоновое, зеленое.

– Да-да. – Роза вздохнула. – Зеленое, как твоя тоска.

Я усмехнулась.

– Давай в воскресенье сходим, попробуем подобрать тебе что-нибудь повеселее? – Голос подруги смягчился.

– Давай. – Я кивнула.

– Как дела у Эрика? – Она села рядом со мной.

– Победил в полуфинале, теперь готовится к финалу. Он почти не звонит, только пишет, и то коротко.

– Он еще долго там пробудет?

– Не знаю. Финал семнадцатого. Потом, наверное, домой.

– Ну вот! К выпускному точно приедет.

– Надеюсь, – кисло выдохнула я.

– Что за настроение? Куда он денется! – Роза потрепала меня по руке.

– Да кто их знает! Тренер вечно забирает его. То для разборок, то для тренировок, то еще какую-то ерунду придумывает. Мне иногда кажется, он, как и моя мама, делает все, чтобы разлучить нас.

– Ва́лери, откуда такие мысли?!

– А как еще объяснить, что они буквально заваливают нас заданиями? И потом, моя мама вообще не скрывает неприязни к Эрику. До сих пор называет его «этот мотоциклист»! А… – Я поморщилась. – Давай, действительно, сходим в магазин.

– Ну вот и отлично! Договорились! – Роза обхватила меня рукой за плечи. – Не вешай нос. Все будет хорошо.

Семнадцатого июня я начала волноваться с самого утра. Дома не находила себе места, в кафе разволновалась так, что даже не смогла справиться с телевизором, поэтому подошла к отцу.

– Папа, настрой спортивный канал, пожалуйста.

– Соревнования уже сегодня? – Он забрал у меня пульт и сразу направился в зал.

– Да. В интернете написано, финал будут транслировать. Хочу посмотреть.

– Соскучилась по нему?

– П-а-ап… – жалобно протянула я.

– Понятно. – Он улыбнулся. – Во сколько будут гонки?

– Я так и не разобралась, то ли в два, то ли в три.

Произведя манипуляции с кнопками, он включил нужный канал, после чего отдал пульт мне.

– Не выпускай его из рук, если не хочешь пропустить.

– Спасибо. – Я сразу поняла, что он имеет в виду.

Папа был абсолютно прав. Через полчаса мама начала ворчать, что телевизор показывает какую-то ерунду.

– Посетители скучают. – Она глянула на меня с недовольством.

– Мам, пожалуйста, – взмолилась я. – Мне очень важно. И потом, в зале всего два человека. И те сидят с ноутбуками. Им все равно, что показывает телевизор.

– Важно, – всё с тем же подчеркнутым недовольством выдохнула она, однако настаивать не стала.

И вот начался репортаж с мотогонок. Замерев посреди зала с полотенцем в руках, я смотрела, как гонщики выходят на старт. Комментатор назвал фамилию Эрика, сказал его номер. Я села за столик. За соседним столом в это время разместились два молодых человека.

– О, смотри, гонки, – сказал один из них. Я отчего-то испугалась, что это может быть кто-то из знакомых Эрика.

– Что толку смотреть? Наши никогда не выигрывали, – со скепсисом отозвался его спутник.

– Ну, всякое бывает. – Первый парень улыбнулся.

К ним подошла моя мама. Они начали обсуждать меню. В это время на гонках дали старт. Эрик сразу вышел в число лидеров. Забыв как дышать, я впилась взглядом в экран.

– Технично идет, – первый парень снова вернулся к телевизору.

– Надо же. – Второй развернул стул, и теперь они уже внимательно следили за гонками.

– Еще два круга. Если пройдет ровно…

– Лирчи сильнее, вот увидишь, он не даст себя обойти.

Отмашка флажком известила, что гонщики вышли на финальный круг. Эрик шел третьим.

– Нет, не вытянет. – Первый парень облокотился на стол.

И тут, на вираже, Эрик обошел сразу обоих соперников. Напряженно глядя на экран, я сжала кулаки.

– Давай! – тихо выкрикнул один из парней.

Задержав дыхание, я следила за Эриком, он шел первым, но отрыв от соперников был слишком маленьким и уже на повороте, перед финишной прямой, его все-таки обошел мотоциклист по фамилии Лирчи.

– Жалко, – протянул первый парень.

– И все же. Второе место тоже кое-что значит.

– Да, да. Теперь на него будут смотреть как на подающего большие надежды.

Я достала из фартука пульт и переключила канал. Парни повернули ко мне головы.

– Увлекаетесь мотогонками? – заигрывающим голосом спросил тот, что сидел дальше от меня.

– Это был мой парень, – тихо ответила я.

– О! Наши поздравления, – немного опешив, произнес он.

– Спасибо. – Я улыбнулась и пошла на кухню.

Отец колдовал у плиты. Когда подошла к нему, взглянул на меня и на секунду замер.

– Судя по твоему лицу, Эрик проиграл.

– Занял второе место.

– Это же хорошо! – с недоумением воскликнул он.