– Потому что их одна наркота интересует. И версия у них дурацкая: перестреляли друг друга, когда добычу делили. Только эти трое ничего не делили. За столом сидели, будто спали. Когда их убивали, даже встать не попытались.

– Интере-е-есно, – задумчиво протянул детектив. – А героина много было?

– Много! Упаковка где-то в грамм двести!

– Оружие?

– Обрез и два ствола. Один с глушителем под столом, второй позже нашли за сараем.

– Значит, был четвёртый наркокурьер, и ему удалось уйти.

Волков внимательно следил за эмоциями на лице Семёнова. Тот нахмурился:

– Я тоже так подумал. Выстрел не послышался мне. Я ведь потому и пошёл к сараю. Если стрелявший заодно с убитыми был, но пришёл позже, то абсолютно точно с убийцей столкнулся. Выстрелил, промахнулся и дал дёру, и убийца тоже, а героин в сарае остался. А свидетелей, как это принято, не оставляют. Вот и тревожно мне: как бы беды не вышло.

– Ты ведь осмотрелся на месте, давай выкладывай, что видел?

– До приезда следователя я успел сарай обойти. Два следа увидел. Разные. Мужские. Отпечатки, без сомнений, во время убийства оставленные. Один след рваный, будто пьяный шатался. Натоптал много в сарае и вокруг, потом ушёл в сторону леса. Второй след только в одном месте, у порога, что на входе с хозяйского двора. Заходил ли в сарай, нет – непонятно. На оружии тоже пальчики есть. Возможно, удастся установить личность четвёртого.

– Интересно, – снова протянул Вадим. – Очень интересно. На место бы сходить и протоколы почитать.

– Сходить-то можно. Областные работу закончили, скоро уедут. А протоколы… Если только кому позвонить попросить, но сразу спросят: зачем, почему? Под подозрение попаду. Вы люди здесь залётные. Подумают, что пособники, и я с вами заодно. Хотя… – Семёнов многозначительно умолк, явно намекая на высоких покровителей Волкова. Тот качнул головой:

– Нет, звонить не будем. Сами попробуем. Ты меня на место проводи. Да и дело какое-то найди, для прикрытия. Может, корова или бычок у кого пропал? – Губы детектива изогнулись в кривой ухмылке.

Семёнов крякнул и тоже ухмыльнулся:

– Как же? Есть такое! Надысь бабка Настасья голосила, что козу украли. Верёвка, на которой её Манька была привязана, обрезана начисто ножом.

– Ну во-о-от, – удовлетворённо протянул Волков, хлопнув собеседника по плечу. – Стало быть, надо помочь старушке!

Рябинина усмехнулась, взглянув на мужчин:

– Вот повезло-то старушке. Целый детектив её животину разыскивать будет! А ну как не найдёшь? Репутация не пострадает?

– Да ладно, Юсь, – смутился Вадим. – Посмотри: природа здесь отменная, воздух, река. Погода установилась хорошая. Отдохни немного от шитья. Когда ещё выпадет возможность. Зима скоро, а там… сама знаешь.

Он приобнял её за талию. Рая даже растерялась на мгновение. Предложение прозвучало очень заманчиво. Но потом расхохоталась:

– Ну ты и хитрюга, Волков! Хотя задержаться здесь согласна. Дня на три. Хватит?

– Гм, даже не знаю.

– Неужели за это время не найдёшь козу или козла… отпущения?

– Посмотрим, – Вадим чмокнул её в щёку и повёл в сторону дома Антонины, предварительно договорившись с участковым о встрече у сарайчика.

Дело обещало быть интересным!

***

Юся открыла глаза, словно от толчка. Вчера уснула, напарившись в баньке расторопной хозяйки, даже Вадима не дождалась. Сквозь сон слышала, как он пришёл, улыбнулась, что-то прошептала в ответ на ласки, но потом провалилась в небытие. Сейчас, глядя на его лицо, испытывала прилив необыкновенной нежности. Складочка между бровями, делавшая лицо мужчины суровым, расправилась, губы расслабились. Захотелось коснуться их, ощутить сладость поцелуя. Наклонилась. Вадим тут же нахмурился, пробормотал что-то вроде: «проверить фланги». Вздохнула: «Воюет даже во сне».

Тихонько выскользнув из постели, она быстро оделась и вышла из дома. Здесь не город, удобства во дворе.

Туман плотным покрывалом висел над посёлком. Утренняя сырость неприятно пробиралась под одежду. Запахнув куртку плотнее, Рая добежала до туалета, а когда вышла из него, вдруг залюбовалась картиной раннего утра. За домом Антонины росла раскидистая корявая сосна. Серые клочья тумана запутались среди веток, словно в рогах громадного оленя. Юся подумала о вышивке, представила, как это будет красиво и таинственно. Мысленно выбрала нитки, расположила рисунок на холсте. Продолжая подбирать наиболее удачный ракурс дерева, она вышла за околицу.

– Здрасте.

Тихий голос напугал её. Вскинув руку к груди, портниха уставилась на старушку в серой тужурке и чёрной до пят юбке.

– Доброе утро, – поспешила ответить.

– Кому доброе, а кому… Козу мою не видала?

– Козу?! – эхом подхватила Раиса, но тут же вспомнила вчерашний разговор с участковым. Получалось, перед ней стояла бабка Настасья. – Нет. Не видела.

– Охти мнеченьки! Увели мою кормилицу, осиротили на старости лет! Как пить дать… эти аспиды… Маньку мою…

Старушка вытерла платком невидимые слёзы.

– Я даже не знаю, чем вам помочь, – искренне посочувствовала Юся.

– Дык чем вы городские поможете-то? Поди ж козу от коровы не отличите!

– Ну почему? И мы животных тоже знаем, – улыбнулась сварливой собеседнице портниха. – Лучше скажите, где потерялась ваша коза?

Настасья внимательно присмотрелась к ней, пожевала губами, потом указала рукой вдоль улицы:

– Аккурат возле дома брагинского, где надысь поубивали мужчинков залётных.

– Думаете, это они козу вашу увели?

– А кто ж ишшо?

– А давайте сходим на место и посмотрим, возможно, следы какие-то увидим.

– Ты сыщица, что ли? – прищурилась бабка.

– Ну почему сразу – сыщица? Просто помочь хочу.

– Помочь – это хорошо! Ну тогда за мной топай, раз добрая такая. – Ухватив её за руку, Настасья направилась вдоль улицы.

Придерживая свободной рукой куртку на груди, чтобы не распахнулась, Юся шла рядом со старушкой и улыбалась. Ей представилось, как она вдруг найдёт козу и Волкову придётся выдумывать другое дело для прикрытия. Внезапно её взгляд уткнулся в облака травы, что густо опутала забор, мимо которого они проходили.

– А что это за трава такая интересная? – Раиса остановилась, подобрала небольшой клубок. – Ни корней, ни стеблей…

– Повилика, – фыркнула бабка обернувшись. – Зряшная травка. Растёт только здесь, да на кладбище. На ведьминой могиле.

– В смысле?! Что, прямо настоящей ведьмы?!

– Говорю тебе! У кого хошь спроси. Ведьма она и была настоящая. Вся деревня стороной её обходила, даже дочка и внучка от неё в город убёгли. Когда померла Агнесса-то, так мы аж перекрестились! – Настасья наложила на себя быстрый крест и кивнула на дом. – А Мария, внучка ейная, назад прикатила. Надысь видела её, по темноте домой с дочкой топала. Чумная она у неё. Или в городу у вас все такие?

Бабка посмотрела на Раису.

– Почему вы решили, что чумная?

– Так шатало её, аж матерь поддерживала.

– Ну, может, девочке плохо было. Мало ли, – пожала плечами Юся и, ещё раз бросив взгляд на дом, пошла дальше.

– А може и так, – махнула рукой бабка, догоняя её. – Всё равно чумная. Все в городу очумевают. Приезжают оттудова, будто и не знаешь их, тако вот меняются.

На подходе к дому, во дворе которого находился злополучный сарай, бабка Настасья свернула вправо, на лужок, где сиротливо торчал колышек. Юся присела на корточки, посмотрела на обрывок верёвки. Участковый сказал – ножом обрезана – но кончик размохрился так, будто перетёрся обо что-то. Поискала кругом взглядом. Увидела в траве узкую полоску железа, что торчала из земли. Видимо, верёвка зацепилась за неё, коза дёргала, дёргала и…

– А следов-то нет! – снова начала причитать бабка. – Аспиды… как есть аспиды мою Маньку извели!

– Не думаю, – пробормотала Юся выпрямляясь. – Скорее всего, верёвка перетёрлась, и ваша коза просто ушла куда-то.

– Как перетёрлась?! Дык этот же… Савельич – чёрт рыбий, сказал – обрезали. И скалился ещё, злыдень!

– Видимо, пошутил.

– Ох ты, пропойца, чёб ему пусто было! Ма-а-анька. – Бабка Настасья посеменила через луг. – Ма-а-анька-а-а…

Чёрно-серая фигура скрылась в тумане. Рябинина посмотрела налево. Вот он – сарайчик, где произошло убийство. Вокруг никого. Подошла ближе. Полицейская ленточка оборвана. Быстро оглядевшись, скользнула внутрь, тщательно стараясь не оставлять следов.

Глаза не сразу привыкли к темноте. Медленно прорисовалось внутреннее очертание нехитрых убранств: большой деревянный стол, покрытый газеткой, старое мягкое кресло в углу, выцветший диванчик. На каменном полу мелкая стружка. В углу доски, сложенные штабелем. Разные инструменты на полке. Света из окна едва хватало, чтобы осмотреться. Рая сделала несколько осторожных шагов к столу, замерла, увидев вторую дверь.

Получалось, в сарай можно войти с улицы и со двора. Удобно для хозяев. Не заметив больше ничего интересного, двинулась на выход, но возле досок задержалась. Привлёк внимание лежащий на полу обрывок верёвки. Подняла, посмотрела на свет. Сомнений нет, такой же верёвкой была привязана коза Манька. Хотя, это ещё ничего не значило! Все верёвки в деревне могли быть из одного магазина!

Осторожно притворяя за собой дверь, Юся невольно замерла, увидев ту самую траву, которую бабка Настасья назвала повиликой. Вспомнила, как зацепилась взглядом за эту зелёную паутинку тонких стебельков, когда они с Анютой разыскивали здесь участкового. Трава намертво прицепилась к деревянной двери! В мыслях что-то шевельнулось, складываясь в стройную цепочку стежков-событий, но тут где-то рядом заорал горластый петух. Откликнулся другой. Загавкали собаки. Деревня просыпалась.

Когда снова проходила мимо двора, где повилика оплела забор и вход в дом, ей внезапно показалось, будто наблюдает за ней кто-то, но желание обернуться подавила, с беззаботным видом взбежала на крыльцо дома Антонины и нырнула в спасительную темноту сеней.

– Ты где пропадала? – Жаркое кольцо рук Вадима тотчас согрело её тело. Она обняла любимого, пальцы заскользили по затылку, жаркое дыхание обоих смешалось в одно. Они вмиг забыли обо всём, пробуя на вкус губы, покусывая друг друга, наслаждаясь ароматом. Вадим легко освободил Юсю от одежды и впился жаркими губами в ложбинку между грудей. Огненная дорожка поцелуев потянулась вниз. Юстина застонала от наслаждения. В голове поплыл лёгкий дурман. Карусель любви уносила её в неведомые дали, впрочем, как всегда, когда она оставалась с Вадимом наедине.

– Всё-таки, где ты была? – Волков водил рукой по её животу. Глаза светились обожанием.

– Просто вышла во двор, полюбоваться рассветом. – Юстина снова прижалась к нему, легко поцеловала в губы.

– И как рассвет?

– Прохладный! – Она улыбнулась. – Но ты прав, здесь замечательно. И отдыхать замечательно. Как бы не привыкнуть к этому.

– Думаю, не успеешь, – усмехнулся Вадим.

– Дело быстро движется?! – Юся отстранилась, внимательно посмотрела в глаза.

– Не то что бы, – он откинулся на подушку, положил под голову руку. – Но, кажется, ключик найден.

– Хорошо, – выдохнула удовлетворённо, укладываясь ему на грудь. – Может, тогда сегодня и уедем вместе с Анютой и Андреем?

– Всё возмо-ожно. Всё возмо-ожно. – Он на мгновение умолк, а потом резко выдохнул: – Подъём! По ранней росе, что лежит на траве, разгадаешь загадки все!

Утро завертелось суетой: умывание, завтрак. А через полчаса всё стихло. Провожая Вадима, Юся снова вышла на крыльцо. Он приобнял её.

– Не думаю, что мы сегодня уедем.

– Уже поняла, – выдохнула она.

– Отдыхай. Когда ещё выдастся.

– Конечно. – Кивнула, улыбнулась, помахала вслед рукой, а как только его фигура растворилась в тени улицы, отправилась к Тоне на двор.

– Ранние вы с мужем пташки. – Завидев её, хозяйка заулыбалась. Она сыпала корм курам, подзывая их привычным: цыпа-цыпа.

– Мы не женаты. – Рая пожала плечами, зачерпнула из ведёрка птичью еду, сыпанул перед собой.

– А что так?! – удивилась Антонина. – Пара такая замечательная. Видно же, что любите друг друга.

– Пока как-то не думали об этом. Тоня, я тут слышала историю, что в доме, где забор повиликой оброс, ведьма жила. Неужели, правда?

– А-а-а, успели уже спужать! Не слушай ты никого. Это всё байки местные. Брешут люди, да и только. Правда, Агнесса, действительно, странная была. Иной раз глянет на тебя, так словно насквозь прожжёт. Поговаривали, если кто худое ей что делал, так потом болел серьёзно. Или случалось с ним неладное. Но и хорошего про неё тоже много говорили. Знахарка она была сильная! К ней даже из города люди приезжали.

– А почему дочь и внучка от неё уехали?

– Про дочь не знаю, а Мария не от неё уехала. Агнесса-то, наоборот, души во внучке не чаяла, а та городской жизни хотела, вот и уехала. Все уезжают из деревни.

– Понятно. Ещё спросить хотела. А где у вас кладбище?

Антонина резко выпрямилась. Глаза у неё сделались большими, взгляд настороженным:

– Что за надобность тебе на кладбище ходить?

– Проверить кое-что хочу. Так где?

– Ну так… это… на горушке. По дороге на станцию, только влево. Ой, разволновала ты меня. Может, вместе с тобой пойти?

– Нет, не нужно. – Рая успокаивающе погладила её по плечу. – Я не стану там задерживаться. Туда да обратно. Пока Анюта с Андреем проснутся, уже вернусь.

– Так они всё же решили уехать сегодня? А может, побудут ещё? У нас тут хорошо. Задержались бы вместе с вами.

– Не знаю, Тоня. Проснутся, поговорим.