Среди общественных и научных кругов страны всегда было немало противников дальнейшего расширения посевов хлопчатника, что неизбежно влекло за собой наращивание объемов применения ядохимикатов, которые разносились ветром на огромные территории. Доходило уже до абсурда: часть хлопка продавали за границу, а на вырученную валюту закупали, в частности, изюм, который с успехом можно было бы получать из винограда, выращенного на собственных поливных землях! Но всё равно планами предусматривалась закладка всё новых и новых хлопковых плантаций. Валовой сбор хлопка-сырца должен был резко возрасти после пресловутого поворота сибирских рек. Соответственно, возросла бы и масса ядохимикатов, поступавших на поля.

В принципе, вопрос на государственном уровне был решен.

Но противники этой идеи не сдавались, подыскивая всё новые контраргументы. Возможно, кому-то из них стало известно о страшных мутантах. При соответствующей подаче сам факт появления варанов-людоедов мог произвести сильное впечатление в обществе и привлечь внимание к качеству используемых ядохимикатов и способам их внесения на поля.

Не исключено, что эта тревожная информация была доведена до лидеров государства какими-то окольными путями, минуя КГБ.

И вот однажды в силу удивительного стечения обстоятельств чудища Сарыкамышской котловины стали предметом обсуждения на закрытом заседании политбюро. На календаре был декабрь 1978 года.

– Ну, что, дорогие товарищи, – сказал Леонид Ильич, открывая заседание в узком кругу единомышленников. – Впереди у нас большие дела. Впереди московская олимпиада, первая в стране победившего социализма. И мы обязаны в оставшийся до ее открытия период всемерно позаботиться об имидже нашего государства рабочих и крестьян. А мне тут доложили, что где-то там в Средней Азии появились огромные звери, вроде крокодилов. Мутанты! Вы все знаете, какое значение придают на Западе экологии. Если про этих мутантов станет известно западной прессе, то обязательно найдутся силы, пожелавшие раздуть международный скандал на ровном месте. Мы не имеем права этого допустить! Какие будут предложения?

– По вашему личному указанию, Леонид Ильич, мы уже проработали этот вопрос, – взял слово председатель КГБ Андропов. – По нашим данным, информация, циркулирующая на уровне слухов, еще не вышла за пределы региона. Но если не принять экстренных мер, то ситуация может выйти из-под контроля уже в следующем сезоне, учитывая настроения в определенных кругах. Чтобы избежать ненужных осложнений, мы предлагаем провести адресную, хирургически точную операцию – под прикрытием намечаемых учений, поскольку без шуму тут не обойтись, а привлекать внимание к операции крайне нежелательно. А так мы обведем вокруг пальца пресловутые американские спутники-шпионы, которые упорно фотографируют всю нашу территорию, включая Устюрт. Мы, разумеется, тоже не остаемся в долгу…

– Когда ты проводишь учения, Дмитрий Федорович? – повернулся Брежнев к министру обороны Устинову.

– В феврале, Леонид Ильич. Уже всё готово. Военкоматы работают с полной нагрузкой.

– Февраль не годится, – покачал головой Андропов. – В феврале, как мне доложили специалисты, у этих тварей спячка, а выковыривать их из нор – дело бесперспективное. Учения надо перенести на март.

– Ты, Юрий Владимирович, согласуй этот вопрос с Дмитрием Федоровичем, – покладисто кивнул Брежнев. И строго добавил: – За крокодилов отвечаете оба.

Так была решена судьба “каркидонов”.

* * *

Ядохимикаты по-прежнему продолжают сыпать на поля в массовом количестве, но природа пока не делала новых “зигзагов”. Впрочем, в Сарыкамышском озере время от времени вылавливают каких-то странных, невиданных ранее рыб. Здесь процветает рыболовство, промысел ведут целые артели, игнорируя тот факт, что дно котловины покрыто не илом, а толстым слоем ядохимикатов. Содержание вредных веществ в пойманной рыбе превышает допустимую норму в десятки и сотни раз. Ученые бьют тревогу, но их не слышат.

Сегодня через Сарыкамышскую котловину проходит граница между двумя независимыми государствами – Туркменией и Узбекистаном. Но всё же основная часть водного зеркала лежит на территории Туркмении. А здесь вынашивают очередной глобальный проект по созданию в центре пустыни «второго Байкала», куда могут быть направлены воды Сарыкамышского озера. А озеро уже пересыхает, на нем появились многочисленные острова.

Если всё же Сарыкамышское озеро высохнет – неважно, вследствие испарения или по причине региональной «переброски вод», – то обнажится его дно, представляющее собой значительный слой токсичных отложений. Ветер и птицы разнесут ядовитые частички по огромной площади. Последствия этого процесса непредсказуемы.

Возможно, они, эти мутанты-“каркидоны”, еще вернутся.

* * *

Уже после того, как в этом сюжете была поставлена последняя точка, я нашел еще одно, может, самое убедительное подтверждение существования гигантских варанов, – правда, не на плато Устюрт, а в соседних с ним песках Каракумах.

Свою встречу с одним из этих существ описал Василий Ян, будущий автор знаменитой трилогии о монгольском нашествии. Вот несколько выдержек из его малоизвестного рассказа “В песках Каракума”, впервые опубликованного в журнале “Всемирный Следопыт” в 1928 году (№ 9):

“Внезапно сзади меня раздалось легкое шипение и похрюкивание… Я осторожно повернулся, подняв отяжелевшие веки. Я подумал, что опять брежу, и старался уверить себя, что это была, несомненно, ящерица. Но почему она саженной длины? У нее толстое белое брюхо, зеленая с грязными поперечными полосами спина и длинный бичеобразный, извивающийся хвост с зубчатым гребнем. Маленькие зеленые блестящие глазки уставились на меня. Пасть открылась, показывая частые острые зубы и длинный раздвоенный язык…

Сонливость сразу прошла. Я сел и схватил винтовку. От моего жеста зверь подпрыгнул на месте, зашипел, раздувая пузырем шею, и начал бить хвостом по земле. Он был похож на крокодила. Крокодил пустыни?.. Я только осторожно отполз и спрятался за скалу. Откуда здесь, в скалах и безводье, могут быть крокодилы? Я выглянул из-за скалы.

Ящер выполз на то место, где я лежал, и обнюхивал его, щелкая короткими челюстями. Пасть его была вдвое короче, чем у речного крокодила.

Когда я снова выглянул, ящер удалялся, и было слышно, как постукивали о каменистую почву его когтистые лапы.

Я осторожно двинулся вокруг по скалам, но вскоре снова наткнулся на хищника. Он присел на месте, подпрыгнул несколько раз, громко шипя, словно желая меня испугать, затем с поразительной быстротой описал хвостом полукруг и спрятался в щель.

…Тут, перебирая все свои сведения о местной фауне, я вспомнил рассказ одного старого кочевника-туркмена.

Он уверял, что в песках, в самых недосягаемых, глухих местах, живет зверь – громадная ящерица, так называемый эсдергха (эсдергха, или зем-зем, или ичкимер – туркменское название варана – прим. В.Яна), похожий на дракона или крокодила. У эсдергхи есть постоянные вековые враги – очковые змеи, живущие в пограничных персидских горах. От времени до времени эсдергха пробирается в горы и ведет там “хор-хор”, то есть войну с этими ужасными ядовитыми змеями. Очковая змея никого, кроме эсдергхи, не боится, даже тигра и барса, которые сворачивают с пути, встречаясь с нею.

Иногда случается, что старая очковая змея убивает неопытного молодого эсдергху, но большей частью в хор-хоре побеждает эсдергха.

Прошло много времени…

На темном фоне неба показалась шипящая голова, покрытая роговой чешуей, с выпуклыми зелеными глазами, с раскрытой пастью и гибким раздвоенным языком. Эсдергха шипел, хлопал челюстями и царапал пятипалыми лапами.

Я в нерешительности отступил обратно. Стрелять мне не хотелось. Выход из положения дал сам эсдергха. Заметив мое колебание, он выскочил из расщелины, несколько раз подпрыгнул на месте, загнув хвост, и большими скачками бросился ко мне. Я побежал назад на скалу.

Эсдергха бежал за мной, злобно шипя и стараясь ударами хвоста сбить меня с ног. Я отбивался от него прикладом ружья. Внезапно он отскочил, присел и большим прыжком бросился мне в лицо. Острые зубы встретили ложе винтовки. Я выхватил револьвер и выстрелил ящеру в голову…

…Убедившись, что ящер мертв, я осмотрел его и измерил. Он был длиною в четыре шага. Раздвоенный язык был на конце жесткий, роговой. На спине тоже жесткие роговые щитки. Пятипалые лапы оканчивались острыми когтями”…

Такое вот описание своего единоборства с гигантским вараном оставил писатель Василий Ян.

А что, если чудища Сарыкамышской котловины, были и не мутанты вовсе? Что, если они пришли к воде из глубины песков?

Похоже, в этой истории еще рано ставить точку…

СОЛЯНЫЕ ПРИЗРАКИ УЗБОЯ

В незапамятные времена (4-ое – 1-ая половина 1-го тысячелетия до н.э.) великая среднеазиатская река Амударья впадала в Каспийское море. Но затем ее русло по какому-то капризу природы повернуло к Аралу. Цветущая земля, оставшаяся без живительной влаги, быстро превратилась в пустыню. Старое русло, вытянувшееся от Сарыкамышской впадины вдоль песков Каракумов более чем на 500 километров вплоть до Каспия и получившее название Узбой, не утратило своих очертаний и поныне. Самое узкое место это древней речной долины не превышает 200 метров, но на отдельных участках ширина Узбоя достигает 4 километров при глубине до 50 метров. Здесь даже сохранились соленые озера, обрамленные зарослями саксаула. Но это мертвая вода. Опущенная в нее веточка буквально на глазах покрывается кристаллами соли.

Кое-где на высоком берегу можно увидеть развалины древнего караван-сарая. Еще в 10-13 веках здесь проходили караванные тропы – участки Великого шелкового пути.

Когда-то по этим местам путешествовал писатель Василий Ян, направляясь из Хивы в Ашхабад. В одном из озер он увидел труп верблюда, совершенно белый, словно обернутый соляной коркой.

Писатель был не один. Рядом с ним находился проводник Ходжом из туркмен, знавший в пустыне все тропы. И всё-таки путники заблудились. Это произошло вскоре после того, как они увидели мираж – караван из четырех верблюдов.

Вот как описывает эту встречу писатель в другом своем рассказе – “Колокол пустыни”:

“На горизонте шли, мерно покачиваясь, гуськом четыре верблюда с вьюками. Переднего вел в поводу вожатый, на следующих сидели туркменки в нарядных одеждах. Верблюды медленно поднимались в воздух, увеличиваясь, стали громадными, как тучи, и плыли по небу. Верхняя часть каравана стала таять и исчезать. Некоторое время еще ритмично двигались одни ноги верблюдов, наконец и они исчезли…

– Что это? – повторил я вопрос.

– Это шайтан играет с нами, шепотом ответил Ходжом. – Наше дело яман (плохо). Это шайтан всегда смеется над туркменами, теряющими дорогу. Надо поскорее бежать прочь от этого места. Бывают такие духи – джинны, они как будто люди, а все они от шайтана. Они могут такой вид принять, как будто это женщина, джигит за ней побежит, а джинн его приведет в солончак, и в нем джигит потонет”…

Лишь благодаря хладнокровию и наблюдательности проводника, путники смогли всё же выйти к колодцу.

С той поры в долине Узбоя мало что изменилось. От кочевников и сегодня можно услышать жуткие рассказы о жертвах соленых озер. Есть поверье, что утонувшие в них люди и животные превращаются в призраков – слуг шайтана. В своей соляной оболочке эти страшные существа блуждают по песчаным холмам, заманивая случайных путников в солончаковые впадины с мертвой водой.

* * *

Большинство из собранных в этой книге свидетельств принадлежит шоферам. Но ведь это и естественно. В тех краях, где передвигаться приходится не по асфальту, а по безлюдным такырам, солончакам и барханам, встреча с неведомым может поджидать за первым же поворотом…

Как уже отмечалось, в начале 70-х годов прошлого века через северную оконечность плато Устюрт строили железную дорогу, ведущую из глубинных районов Средней Азии в европейскую часть страны. Многие организации базировались в городе Кунграде, на самом краю безжизненного плато. Среди участников стройки был и молодой инженер Сергей Коротков из Ленинграда, человек легкий на подъем и склонный к риску.

Подошел как-то черед его отпуска. А у Короткова имелся дядя, который жил в городе Красноводске на берегу Каспийского моря. Сергей не бывал у дядюшки ни разу. Вот и решил нагрянуть в гости, а заодно посмотреть новые места.

Если взглянуть на карту, то видно, что железная дорога из Кунграда в Красноводск делает огромный крюк. Путь напрямую втрое короче. Правда, проходит он по такырам и барханам. Но Коротков навел справки и выяснил, что многие местные водители ездят напрямую через Устюрт и Каракумы. Если ездят они, то почему не проедет он, владелец вполне ходовых «Жигулей»?

И вот он отправился в незнакомый путь.

* * *

Вопреки всем опасениям, рейс складывался удачно. Коротков без особых треволнений пересек плато Устюрт – самый безжизненный участок маршрута – и достиг долины Узбоя, за которой лежали пески Каракумы. По его данным, где-то поблизости находился колодец Куртыш, возле которого он собирался устроить привал.

Следуя поворотам автомобильной колеи и отметкам на своем плане, Коротков двинулся вдоль сухого русла. Вот впереди блеснула гладь большого озера. Издали озеро выглядело манящим, но Коротков знал, что к нему лучше не приближаться, поскольку прибрежная полоса может оказаться заболоченной.

В этот момент на гребне дальнего холма он увидел трех всадников на верблюдах.

Вот чудеса! Только что их не было. Откуда же они появились? Скорее всего, палящее солнце ослепило его, вот он и не заметил этот маленький караван.

Коротков присмотрелся внимательней. Всадники, как и их верблюды, были совершенно белые, словно из алебастра. Странно…

И тут что-то случилось. Машина начала заваливаться набок, клонясь к озеру, над которым он сейчас проезжал. Всё произошло настолько неожиданно, что ему лишь чудом удалось выпрыгнуть наружу. Хорошо еще, что скорость была небольшой.

Оказалось, что прямо перед машиной осыпался участок крутого берега. Увлекаемая шуршащей массой песка, машина быстро сползала в озеро по обрывистому склону. Минута, и она ушла под воду! Да уж, это озеро нельзя было назвать мелководным. Очевидно, здесь залегала глубокая впадина. Вдобавок, берега водоема были сильно заболочены.

Коротков ясно осознал, что остался посреди безлюдной пустыни без пищи и воды, без транспортного средства и без всякой надежды благополучно выбраться отсюда. Но хуже всего, что он остался без головного убора. Находиться с непокрытой головой под палящими лучами белого солнца пустыни, было равносильно медленному самоубийству. Песок раскалился так, что в нем можно было варить яйца.

Выход был один: догнать караван! И Коротков пустился в погоню. Кое-как поднялся на высокий бархан. А вокруг – никого… Самое удивительное, что вокруг не было видно следов. А ведь караван прошел здесь совсем недавно.

И тут Коротков снова увидел белых всадников. Так же неожиданно они появились на гребне более дальнего холма, неторопливо удаляясь от него.

– Эй! – закричал он во всю силу своих легких. – Остановитесь! – И ринулся в отчаянную погоню, жалея лишь о пропавшей шляпе. Слишком уж напекало голову. Хотел было сделать подобие чалмы из рубашки, но тут же отказался от этой мысли, сообразив, что в считанные минуты обгорит как головешка. Кое-как прикрыл голову обеими руками и побежал вперед.

Всадники остановились, словно поджидая его. Но по-прежнему находились к нему спиной, ни один из них даже не обернулся.

Расстояние медленно сокращалось. Но Коротков уже понял, что ему не выстоять в этой погоне, хотя он и был крепким парнем. Слишком нещадно пекло солнце… Перед глазами плыли разноцветные круги, в висках стучали молоточки, а под теменем закипал паровой котел…

Коротков упал. Сознание покинуло его.

* *

Очнулся он в полумраке, под какой-то крышей. Пахло свежим хлебом, овечьим мехом, жильем.

Откуда-то сбоку подошел старик в каракулевой шапке и протянул пиалу с янтарным напитком. Коротков догадался, что находится в кибитке туркменского кочевника. Но как он сюда попал?

Через четверть часа они со стариком сидели за дастарханом – скатеркой с угощением, расстеленной прямо на ковре.

Аксакал, неплохо говоривший по-русски, внимательно выслушал рассказ гостя, затем задал несколько уточняющих вопросов.

После этого поведал, что здесь опасные места для людей, незнакомых с пустыней. Три белых всадника – это соляные слуги шайтана, которые уводят заблудившихся путников в зыбучие пески, откуда никто еще не возвращался.

Он, Коротков, не погиб лишь потому, что с ним случился тепловой удар. Собственно, тепловой удар в пустыне – это другой способ погибнуть. Но, на счастье путника, вышло так, что он, старик, водил к соленому озеру больного верблюда, ведь соль исцеляет животных от чесотки. А на обратном пути увидел человека, лежавшего с непокрытой головой среди барханов.

Коротков провел несколько дней в кибитке кочевника, расположившегося с семьей и верблюдами у того самого колодца. А затем к колодцу свернул грузовик, направлявшийся в Кунград. (Понятно, что поездку к дяде пришлось отменить.)

На прощание старик подарил ему высокую баранью шапку и теплый стеганый халат на вате – лучшую защиту от палящего солнца. И еще старик добавил, что на его памяти Коротков – единственный человек, переживший встречу с соляными всадниками. Такова, видимо, была воля Аллаха.

* * *

Бывший путеец, ныне живущий на Украине пенсионер Сергей Алексеевич Коротков бережет подарки старого туркмена. Иногда он достает их из шкафа и долго разглядывает, переносясь мыслями в те времена, когда был молод и беспечен.