Завелась у меня крепкая дружба с хорошим мужиком из местных. Звали его Бекбаул, или просто Бек, как его называли друзья, и служил он егерем в новом Нурун-Тюбекском заказнике, тоже расположенным недалеко от Нукуса. Знакомство оказалось полезным. Я ведь заядлый рыбак. Нет, не в смысле ехать куда-то к черту на кулички, да еще с ночевкой… А просто посидеть с удочкой на бережку, наварить ухи, поговорить о жизни… А в конце 70-х еще можно было очень даже недурно порыбачить в Амударье и каналах. Однажды вытащил такого сомика, что одна его голова едва уместился в пятилитровой кастрюле…

Сидим мы, значит, как-то с Беком на берегу канала, в тени туранги – местного тополя, и ведем степенную беседу. Поплавки, само собой, на воде. Прохлада, ветерок, чистая вода и зелень и никаких тебе дефолиантов – красота!

Вдруг метрах в двадцати от нас на противоположном берегу выползает из тугаев этакое чудище: настоящий крокодил, только лапы более длинные, а хвост вроде шланга – круглый и верткий. От головы до основания хвоста – метра полтора, гарантия! И на сам хвост столько же! Цвет – серый, землистый. Думаю, если распластается такой где-нибудь у обочины, то и не заметишь его, пока не наступишь. Или пока он сам не тяпнет тебя за ногу. Посмотрел этот зверь на нас круглыми глазищами, не очень-то испугался, постоял немного и снова исчез в тугаях.

– Что за зверь такой? – поворачиваюсь к Беку. – Лису в твоем хозяйстве я видел, шакала видел, зайцев, камышового кота видел, но эту тварь вижу впервые.

– Люди называют его каркидоном, – вздохнул честный егерь. – Появился он здесь месяц назад. Один. Может, скоро уйдет. Но люди рассказывают, – Бек отчего-то перешел на шепот, – что возле Сарыкамыша таких каркидонов очень много. И они крупнее, намного крупнее этого. По виду вроде бы варан, – продолжал он. – Но наших варанов ты видел. Они небольшие и неопасные. А эти охотятся на сайгаков, утаскивают баранов и даже нападают на людей. Никто не знает, откуда они пришли… – он снова вздохнул: – Сарыкамыш на другой стороне Амударьи. Как же эта тварь добралась сюда? Неужели переплыла большую реку?

Не помню уже, чем закончился наш разговор. На чудище из тугаев до сих пор стоит перед глазами как живое.

Позднее я слышал разговоры о каркидонах в базарной чайхане в Куня-Ургенче: этот туркменский городок – самый ближний к Сарыкамышу.

А затем я навсегда уехал из тех мест. Да и вряд ли уже вернусь туда когда-нибудь.

* * *

Итак, я выслушал три эти истории с интервалом в несколько лет. Любая из них, взятая отдельно, быть может, и не задержалась бы в моей памяти. Но три истории, прозвучавшие из разных источников, три истории, имевшие множество совпадающих деталей, надо было как-то обобщить и объяснить. Объяснить хотя бы самому себе. Притом, что хронологически все три истории происходили в одно и то же время – летом-осенью 1978 года. И это тоже не могло быть случайностью! Я готов был поверить в эти истории еще и потому, что они соответствовали моим представлениям о пустынных уголках края. Мне не надо было объяснять, к примеру, что такое пухляк или чинк.

Журналистские расследования были в моде и в те времена. Но я знал совершенно точно, что раскопай я эту тайну до конца, нести материал не имеет смысла ни в одну из многочисленных редакций. (Тем более в нашу “Правду Востока”, относительно названия которой известный поэт Расул Гамзатов когда-то скаламбурил: “А разве на Востоке есть правда?”) Тому были свои причины. Но прежде два слова о том, что представляет собой Сарыкамышская котловина, или впадина.

Практически на любой современной карте Средней Азии обозначено Сарыкамышское озеро, которое примыкает к плато Устюрт с юго-востока. Площадь его водного зеркала почти 3 тысячи квадратных километров! Показаны и голубые ниточки водотоков, соединяющих озеро с Амударьей.

Но на старых картах (до 1971 года) никакого озера здесь нет, а есть Сарыкамышская котловина, или впадина.

Что за чудо такое?! Неужто в пустыне возник рукотворный оазис?

Увы, всё не так благостно.

Стоит, пожалуй, напомнить, что в советское время львиную долю поливных земель в Средней Азии занимал хлопчатник. В осенне-зимний период хлопковые плантации требовалось промывать. Воду пускали из водохранилищ через систему ирригационных каналов. В этой «промывочной» воде растворялись все соли, все пестициды и ядохимикаты, оставшиеся в почве после уборки урожая. Вода, насыщенная ядами, уже не подлежала очистке. Ее – тоже по каналам и лоткам – отводили в какую-нибудь пустынную местность и там попросту «сбрасывали» в подходящую низину. Так по всей зоне хлопководства образовалось целое «ожерелье» ядовитых озер. И самым крупным из них было как раз Сарыкамышское, лежавшее на пути старого сухого русла Дарьялык. Голубые ниточки на карте – это отводные каналы, по которым и осуществлялся сброс отравленной влаги.

Быстрое заполнение котловины происходило с начала 70-х годов. Сегодня даже приблизительно трудно подсчитать, сколько ядохимикатов скопилось за годы интенсивного хлопководства в этой природной чаше, дно которой лежит ниже уровня моря на 45 метров!

Казалось, однако, будто сама природа позаботилась о том, чтобы ограничить доступ к этим берегам всякому живому существу.

С запада и северо-востока над озером нависали чинки Устюрта. С севера тянулся увал Карабаур с самой высокой точкой 292 метра. А с юга и востока подходы к отстойнику стерегли пески Каракумов. Вдобавок, из-за колебаний уровня воды в «озере» его береговая линия на многих участках превратилась в непролазное болото.

Уж такой «затерянный мир» не мог бы пригрезиться ни одному западному фантасту!

Но откуда там взялись чудища?

Если это и вправду вараны, то вряд ли стоит считать их диковинными зверьми. Ведь гигантские вараны известны в природе. На некоторых островах Малайского архипелага (в том числе Комодо) обитает гигантское пресмыкающееся семейства варанов – комодский варан, самая крупная из современных ящериц. Длина туловища этого животного может превышать три метра, а вес – 150 килограммов. Зверь роет длинные норы, хорошо плавает. Хищник. Питается копытными, обезьянами, падалью. Нападает на людей. Особенно агрессивен в брачный период. (Можно напомнить хорошо известный случай, вошедший во многие справочники, когда в лос-анджелесском зоопарке комодский варан укусил за ногу Фила Бронстайна – мужа кинозвезды Шерон Стоун.).

Да, но каким образом они, эти комодские вараны, могли появиться в глубинах Средней Азии?

Предпосылку к возможному ответу я тогда же нашел в “Энциклопедии Узбекской ССР”, вышедшей накануне. Вот небольшая выдержка из нее:

“В ходе эволюции животные среднеазиатских пустынь приобрели ряд морфологических и экологических особенностей, позволяющих существовать в трудных условиях среды. Здесь, например, обитают самые лучшие бегуны. Даже относительно медленно передвигающиеся животные, такие, как ежи, имеют конечности заметно длиннее, чем у европейского ежа. Птицы пустыни обладают способностью к быстрому бегу по земле (дрофа, авдотка) или к стремительному полету (рябки, саджа). ЯЩЕРИЦЫ (к которым относится и серый варан) приспособились к быстрому передвижению не только за счет удлиненных конечностей, но и более длинных ступни и хвоста. Кроме того, на ступнях они имеют выросты в виде щетинистых щеточек или роговых зубчиков. Эти особенности благоприятствуют передвижению по рыхлому субстрату и рытью нор в сыпучем грунте. Период размножения ящериц приходится на весну, наиболее оптимальное время в температурном отношении для данного климатического региона. Большинство видов зимой впадает в спячку”.

Итак, приспособляемость. В результате изменившихся условий среды обитания те же серые вараны могли претерпеть некие мутации, после чего им пришлось приспосабливаться к новой жизни.

Толчком же, запустившим механизм мутаций, могли стать ядохимикаты, тоннами поступавшие со сбросовыми водами в Сарыкамышскую котловину.

Отсюда следует, что животные, обитающие в зоне Сарыкамышской котловины, в том числе серый варан, весьма чутко реагируют на характер внешней среды, имея некий генетический механизм приспособляемости к ней. И этот механизм мог быть заново запущен природой вследствие резко изменившихся условий, чем стал приход в пустыню большой воды, насыщенной различными токсинами. Одни виды изменились незначительно, другие – заметней. Ведь это же неоспоримый факт, что, начиная с середины 70-х, в окрестных водоемах, включая Арал, стали вылавливать странных, неведомых здесь прежде рыб. И разве не напрашивается вывод о вероятности «взрывного» «всплеска» мутации применительно к какому-либо одному виду? Например, к семейству серых варанов, у которых внезапно разбалансировался генетический регулятор, отвечающий за размеры этих существ? Так в течение 3-4 поколений, то есть, как раз к середине 70-х годов в безлюдной местности вокруг Сарыкамыша вследствие мутаций появились ящерицы, сопоставимые размером с их далеким комодским собратом.

Обыкновенный серый варан – тоже хищник, питающийся в основном змеями, тушканчиками и птицами. Но теперь потребовалась добыча покрупнее. Она в принципе под боком – сайгаки, джейраны, косули… Да уж слишком они быстроноги!

Но сама же природа подсказывает «каркидонам» выход, дабы те не перемерли с голода.

Гигантские вараны принялись охотиться сообща, выработав хитрую тактику. Они подкрадывались к тем же сайгакам под коркой такыра, затем в считанные секунды превращали пути отхода стада в глубокий пухляк, в котором вязли быстроногие животные. Обед готов!

Надо полагать, что похожим образом вараны могли охотиться и на людей (хотя бы и в редких случаях), подкрадываясь к остановившимся одиноким машинам.

Но если всё обстояло так или примерно так, то возникают новые резонные вопросы: почему вокруг «каркидонов» со стороны властей царил заговор молчания и куда они, эти мутанты, исчезли?

Сначала о «заговоре молчания».

Первые сообщения о чудовищах относятся к 1974-1975 годам. В последующие 2-3 года поток информации медленно нарастает. С «каркидонами» (либо со следами их присутствия) сталкиваются чабаны, геологи, шоферы, строители… О появлении кровожадных тварей всё чаще шепчутся в чайханах и на базарах. Пик этой волны слухов приходится на осень 1978 года.

А что же местные власти?

Они, как это и свойственно глубинке, долго раскачиваются. Да и стоит ли верить рассказам суеверных чабанов? Наконец, «информация с мест» всё же уходит наверх.

Как раз в тот период в стадии решения находился глобальный проект переброски в Среднюю Азию части стока сибирских рек. Особенно активно его лоббировал тогдашний лидер Узбекистана Шараф Рашидов, находя понимания у первых лиц государства, включая Л.И.Брежнева. Дело дошло до того, что к реализации идеи уже подключились проектные организации. И даже вроде бы кое-где уже начали копать.

Правда, со страниц прессы, особенно центральной, звучали и трезвые голоса. Но общий тон оставался бравурным: дескать, сибирские воды помогут создать в Средней Азии сплошной оазис, где благодаря солнечному климату и широкому применению минеральных удобрений можно будет получать небывалые урожаи теплолюбивых культур. Тем самым, мол, будет в кратчайшие сроки и окончательно решена пресловутая продовольственная проблема!

В “Правде Востока” мы давали целые полосы, материалы которых ратовали за скорейший поворот рек. Авторами этих публикаций были известные московские и ленинградские ученые, производственники, деятели культуры. Чаша весов определенно склонялась в пользу сторонников поворота.

И вдруг – мутанты-людоеды! Какой козырь в руки противникам «проекта века»! Какой вой поднимут все эти «зеленые» и в стране и за рубежом! А как пострадает имидж державы в глазах мировой общественности! Чтобы под всевидящим оком партии да происходили такие безобразия?! Да еще в период подготовки к Московской олимпиаде!

Нет, никакой материал о гигантских варанах в ту пору появиться в “Правде Востока” не мог. Да и в центральную прессу он не пробился бы.

Тем более что после 1978 года слухи о варанах-людоедах прекратились. То ли они перестали нападать на людей, то ли сами куда-то исчезли. Может быть, претерпели обратную мутацию?

Этот постоянно копившийся материал был, пожалуй, единственным из серии “диковинок Средней Азии”, который я никогда не выпускал из поля зрения, начиная от момента его зарождения. Незаметно для меня он сам выстроился в моем воображении в завершенный сюжет и теперь настойчиво просился на бумагу.

Но как я мог распорядиться им? Я уже объяснял, что предлагать его как журналистское расследование нашей газете было бессмысленно.

И тогда я решил поступить так, как позднее Ходжакбар советовал поступить Юнусу, а именно: написать на основе известных мне фактов фантастический рассказ. Однако же, для фантастического рассказа вараны не годились, как слишком традиционные, “приземленные” персонажи. И тогда, дав волю воображению, я придумал песчаных скатов, одарив их способностью поглощать даже железо. Эти скаты прятались в пухляке и под такырами, поджидая одиноких путников. Действие происходило, естественно, на Устюрте, но я перенес это действие от Сарыкамышской котловины вглубь плато, чтобы уйти от темы ядохимикатов, темы, которая требовала отдельного разговора. Мой песчаный скат был не результатом мутации, а всего лишь одной из загадок природы. Рассказу я дал название “Бойся песков!” Он сошел с моей пишущей машинки где-то в начале 80-х. Чуть раньше я закончил другой фантастический рассказ – “Авария”. Обе эти вещицы я отправил в редакцию сверхпопулярного в тот период журнала “Искатель”, где меня уже знали и привечали как переводчика Х.Шайхова.

Через какое-то время мне сообщили, что оба рассказа одобрены и будут опубликованы в порядке очередности.

“Авария” вышла в 1983 году, в третьем номере журнала.

Но второй рассказ всё не появлялся, хотя времени прошло достаточно. Не стану утверждать, что меня это сильно огорчало, но всё же однажды я набрался смелости и позвонил в редакцию. Мне ответили, что рукопись не могут найти и попросили прислать другой экземпляр. Я обещал, но в ту пору у меня были совершенно иные литературные планы, и возвращаться к потерянному рассказу, который я сам считал проходным и даже ученическим, особого желания не было. Тем более что и машинописной копии под рукой не оказалось. Рукопись так и осталась лежать в архиве.

Вновь на глаза этот рассказ попался мне лишь после переезда в Питер. Но и здесь руки до него дошли не сразу. Наконец, однажды в приступе энтузиазма я переписал эту вещицу еще раз и отправил ее в журнал “Вокруг света”, в котором она и была опубликована в номере первом за 1999 год.

Такая вот заковыристая судьба выпала на долю этого незамысловатого рассказа.

А дальше, к моему удивлению, он зажил самостоятельной жизнью. Вольготно обосновался в Интернете и даже, как мне говорили, породил подражания. Появились сочинения других авторов, где фигурирует мой песчаный скат.

Раз уж я взялся за эту тему, то должен со всей ответственностью заявить, что никаких песчаных скатов на Устюрте нет и никогда не было. Я придумал это существо по изложенным выше мотивам.

В действительности же на Устюрте, а конкретно в районе Сарыкамышской впадины, обитали гигантские вараны. По тем данным, что у меня имеются, обитали они там в течение довольно непродолжительного отрезка времени – примерно с 1976 по 1978 годы. А затем, повторюсь, неожиданно исчезли.

Почему?

Мне казалось, что после того, как я навсегда покинул Среднюю Азию, ответа на этот вопрос мне уже не получить никогда.

Но вдруг я получил его!

Ответ, который окончательно расставил все точки над “и”.

* * *

В Усть-Ижоре под Петербургом, на берегу Финского залива, живет Вячеслав Васильевич Стуловский – полковник в отставке, член Союза писателей России, автор нескольких интересных книг, бывший редактор газеты Туркестанского военного округа “Фрунзевец”. Несмотря на свои 75… с хвостиком, это всё еще крепкий, подвижный, легкий на подъем мужчина. Мы были знакомы еще по Ташкенту, а позднее, когда он с семьей тоже переехал на Северо-Запад и осел неподалеку от северной столицы, встречались и здесь, беседуя на разнообразные темы и вспоминая общих знакомых. Сразу же отмечу, что о чудищах Сарыкамышской котловины Вячеслав Васильевич ничего не знал.

Однако, сам того не ведая, именно он случайно дал мне аргументы для достраивания логичной версии.

Как-то раз он попросил меня ознакомиться с его статьей, которую он подготовил как реакцию на телевизионное интервью одного бывшего советского лидера. Речь шла о вводе советских войск в Афганистан. Бывший лидер клялся перед телеаудиторией, что это решение принималось келейно, в узком кругу кремлевских старцев, что он сам до последнего часа ничего не знал и ни о чем не догадывался…

Всегда спокойный и корректный, Стуловский буквально кипел от возмущения. Какже он может говорить, что не знал, горячился Вячеслав Васильевич! О готовящемся вторжении даже в редакции “Фрунзевца” знал каждый сотрудник, включая курьеров! Знали в военкоматах, знали везде! Знали за год до начала событий! Как же у этого хамелеона хватает наглости так бессовестно врать всем в глаза!

Не в силах сдерживать захлестывающие его эмоции, Вячеслав Васильевич поднял свой архив и написал статью, которую и предложил мне для ознакомления.

Я вовсе не собираюсь возвращаться здесь к политической ситуации вокруг известных событий. Речь ведь совсем о другом.

Но вот какая странность: пробегая глазами эту статью, я вдруг наткнулся на одно место в ней, которое загадочным образом вызвало из моей памяти сарыкамышский сюжет, о котором еще секунду назад я даже не помышлял!

Речь шла о небывалых по своему масштабу учениях, которые состоялись на территории ТуркВО в марте 1979 года и на которые были призваны из запаса десятки тысяч военнообязанных. Учения, по свидетельству Стуловского, были еще и небывало “громкими”: с интенсивной стрельбой из всех видов оружия, включая артиллерию и минометы.

Я спросил у Стуловского, использовалась ли в качестве стрельбища территория, прилегающая к сарыкамышской впадине. Полковник ответил, что в точности он этого не помнит, но вполне допускал такой сценарий, поскольку для целей учения были активно задействованы все малонаселенные, глубинные районы Средней Азии.

Тут он припомнил еще одно обстоятельство, которое опять же подкрепляло мою внезапную догадку. Сначала учения планировалось проводить в феврале 1979 года, на эту дату и ориентировались все части округа, но затем, буквально в последний момент без всякой видимой причины поступила команда перенести их на март.

Казалась бы, ну, какая разница? Но для судеб гигантских мутантов разница оказалась решающей. В феврале на Устюрте вся живность еще пребывает в спячке, а вот в марте она выбирается из своих нор на поверхность, еще ослабленная длительной неподвижностью.

С моей стороны было бы наивно утверждать, что крупномасштабные учения для того и были затеяны, чтобы под звуки его выстрелов незаметно ликвидировать мутантов. Разумеется, нет. Целью учения по-прежнему оставалась отработка действий на случай возможного вхождения в Афганистан. Но под шумок расправились и с варанами.

Логика событий, надо полагать, была следующей.