Глава 11 «Как существует один бог на небе, Так должен быть один царь на земле»

В отличие от Искандера Двурогого, который собственной рукой убил на пиру своего лучшего друга, и от Темучина, который, согласно «Сокровенному сказанию монголов», повелел убить на охоте старшего сына Джучи, Тимур объявил жизнь своих потомков и ближайших родственников священной.

Его внук Искандер, сын Омар-шейха, трижды поднимал вооруженный мятеж против деда, и всякий раз, усмирив бунт, Тимур прощал внука и лишь переводил того править все менее престижными княжествами.

Свою державу Тимур разделил на уделы между детьми и внуками. Пусть каждый из них с молодых лет правит на своих землях и набирается государственной мудрости!

Но чтобы в будущем они не перессорились между собой, как некогда полководцы Искандера или потомки Темучина, над всеми должен был стоять старший тимурид, признанный глава Семьи и Дома.

Тимур нередко повторял двустишие:

«Как существует один бог на небе,

Так должен быть один царь на земле».

Но кого же поставить «царем»?

Судьба подарила завоевателю четырех сыновей.

(Фактически-то их было гораздо больше, но царевичами могли считаться лишь те, кто родился от законных, знатных жен Тимура.)

Любимым сыном Железного Хромца был первенец Джахангир, подававший, по единодушному утверждению хроникеров, немалые надежды.

Но Джахангир погиб в молодости, успев, правда, оставить после себя двух сыновей.

Молодым погиб и второй сын Тимура – Омар-шейх.

Третий сын – Мираншах – доставлял отцу лишь огорчения, а после падения во время охоты с лошади и вовсе впал в состояние, граничившее с безумием.

В конце концов, Тимур отправил его княжить в отдаленный удел, где непредсказуемый царевич находился под присмотром верных людей.

Четвертый, младший и нелюбимый сын Шахрух был слаб и замкнут, он слишком много времени проводил с богословами и дервишами и, что совсем уж недопустимо для восточного правителя, находился под влиянием своей бойкой красавицы-жены Гаухар-Шад, которая вертела им, как заблагорассудится, но при этом действовала тонко, не ущемляя самолюбия супруга.

Итак, с сыновьями «сотрясателю вселенной» не слишком-то повезло.

С горечью осознав эту истину, Тимур переключил свое внимание на внуков.

Без малейших колебаний повелитель остановил свой выбор на Мухаммеде-Султане, старшем сыне своего первенца Джахангира. В глазах этого юноши горел тот огонь, который Тимур умел замечать и ценить в других. Всю свою любовь, все свои надежды и чаяния он перенес на своего избранника, который, казалось, во всем оправдывал его ожидания.

После победы над турецким султаном Баязидом Молниеносным великий эмир достиг вершины могущества.

Европейские монархи наперебой спешили поздравить его с очередным успехом и слали к нему послов-разведчиков, имевших задание выведать, не повернет ли Тимур своих удальцов на Запад, «к последнему морю»?

Но нет, Тимур давно уже размышлял о походе не на Запад, а на Восток, точнее, в Китай, правителя которого он называл не иначе, как «царь-свинья».

Однако после разгрома Баязида великий эмир позволил себе немного расслабиться.

И тут судьба, которая так долго благоволила ему, нанесла страшный, беспощадный удар!

13 марта 1403 года тот, кого он уже видел своим наследником, сгорел от неведомой болезни в считанные часы в 19-летнем возрасте.

Тимур рвал на себе одежды, катался по земле, стонал и кричал от душевной боли. Кризис всё же миновал, но приближенные отмечали, что после смерти Мухаммеда-Султана Тимур уже никогда не был таким, каким его знали прежде.

Для упокоения царевича государь приказал построить в своей столице величественный мавзолей Гур-Эмир, и его возвели в небывало короткие сроки – в течение года.

Железный Хромец снова терзался сомнениями: на кого оставить огромную державу?

Достойным претендентом казался принц Халиль, сын Мираншаха и «ханской дочери», красавицы Хан-заде, которая сначала была женой Джахангира, а затем, после гибели царевича, перешла, согласно бытовавшей еще монгольской традиции, в дом брата усопшего.

В 15-летнем возрасте Халиль участвовал в знаменитой битве под Дели.

Он в одиночку захватил боевого слона с его вожаком-индусом и привел своих пленников к палатке Тимура.

Но вот, влюбившись в собственную наложницу Шади-Мульк, царевич женился на ней, даже не посоветовавшись с дедом.

Узнав о неравной свадьбе, Тимур пришел в ярость, но Халиль бежал от его гнева вместе с молодой женой в дальний удел и скрывался там какое-то время.

Государь, чья терпимость по отношению к проступкам членов Семьи поистине не знала пределов, гневался недолго.

Он не только простил внуку его выходку, но и назначил молодца на высокий военный пост.

Однако из кандидатов на верховную власть исключил.

Мирза Улугбек, сын Шахруха и «жемчужины двора» Гаухар-Шад, отличался умом, рассудительностью и любознательностью, но ведь ему только-только исполнилось десять!

Не мог Тимур делать судьбоносную ставку на мальчика, чей характер еще не вполне установился.

Кроме внуков от сыновей, у Тимура были внуки и от дочерей.

Эти внуки тоже считались полноценными царевичами.

Самой яркой личностью из них был, пожалуй, Султан-Хусейн.

Тимур долго присматривался к юноше, находя в нем все новые достоинства.

Как вдруг Хусейн отчебучил такое, что Тимур даже не поверил, когда ему доложили о случившемся.

Во время осады Дамаска Хусейн перебежал на сторону осажденных и, участвуя в их вылазках, храбро сражался против своих же!

Тимур приказал своему спецназу доставить к нему перебежчика, и непременно живым.

Вскоре того привели в походную палатку великого эмира.

Ничем другим, кроме легкомысленной жажды приключений, объяснить свой проступок царевич не мог.

В условиях военной кампании подобное преступление заслуживало немедленной казни.

Тимур велел побить дезертира перед строем палками, отрезать ему косу, что считалось позором, а затем переодеть в женскую одежду (двойной позор!).

Но очень скоро Железный Хромец не только простил «любителя приключений», но и назначил его на высокую военную должность, равноценную той, что занимал Халиль.

В конце концов, после долгих колебаний Тимур остановил свой выбор на Пир-Мухаммеде, втором сыне Джахангира.

Этот царевич не имел ярко выраженных талантов. Не блистал он и на поле брани.

Но все же в нем текла кровь Джахангира, и Тимур, похоже, рассчитывал, что рано или поздно в царевиче проявятся черты его отца и его старшего брата.

Чтобы проверить избранника в серьезном деле, Тимур направил Пира правителем в Кандагар, на неспокойную индийскую границу.

Пусть наследник научится принимать самостоятельные и неотложные решения, рассуждал «сотрясатель вселенной», надеявшийся, что еще успеет передать тому секретный опыт управления необъятной державой.

Затем государь приступил к последнему делу своей жизни.

Он задумал большой поход в Китай, рассчитывая завершить после этого свой земной путь.

Был декабрь 1404 года, когда тремя колоннами многочисленное войско выступило в путь.

Вопреки всем стратегическим канонам, великий эмир намеревался пройти Центральную Азию за три зимних месяца, чтобы внезапно явиться перед «царем-свиньей» и нанести тому неотразимый удар.

Но когда штаб Тимура достиг Отрара, города, находившегося у восточных рубежей его земель, разведчики доложили о необычайно обильных снегопадах, закупоривших все горные перевалы, где снег лежал высотой в два копья.

Войску поневоле пришлось становиться на зимние квартиры.

Правое крыло, которым командовал Халиль, расположилось в Ташкенте, левое во главе с Султаном-Хусейном – в Ясе (Туркестан).

Центр, где находился сам Тимур, разместился в Отраре.

Непредвиденная остановка сильно раздражала великого эмира.

Он много пил, а ведь ему уже шел 69-й год.

Однажды он почувствовал лихорадку. Тело его горело, а с вышины слышались голоса гурий.

Несмотря на упадок сил, Тимур оставался в ясном уме и здравой памяти.

Как следует из «Книги побед» («Зафар-наме»), государь призвал к своему одру всех находившихся в ставке эмиров и вельмож и, покаявшись в своих грехах, заявил им следующее:

«Теперь я требую, чтобы мой внук Пир-Мухаммед Джахангир был моим наследником и преемником. Он должен удерживать трон Самарканда под своей суверенной и независимой властью, должен заботиться о гражданских и военных делах, а вы должны повиноваться ему и служить, жертвовать вашими жизнями для поддержания его власти, чтобы мир не пришел в беспорядок, и чтобы мои труды стольких лет не пропали даром. Если вы будете делать это единодушно, то никто не посмеет воспрепятствовать этому и помешать исполнению моей последней воли».

Умирающий повелел, чтобы каждый из них поклялся великой клятвой, что исполнит его волю и будет верой и правдой служить наследнику Пир-Мухаммеду.

Они клялись: горячо, истово и искренне, со слезами на глазах.

Но Тимур почуял своим проницательным умом: эти пламенные клятвы скоро забудутся, возобладают корысть и расчеты. Всё повторяется в подлунном мире, и он, Тимур, непобедимый завоеватель, тоже ничего не сумел изменить.

Он закрыл глаза и отошел во владения Творца, туда, откуда все призывнее звучали голоса гурий.

Глава 12 Взгляни,мой секретарь,и рассей тревоги

Позднее утро, на исходе которого я открыл глаза, не обещало немедленных перемен.

Пока я размышлял о том, с чего начать трудовой день, зазвонил городской телефон.

– Краснослав, где вы пропадаете?! – послышался напористый голос Надыбина. – Вчера вечером я вам звонил раз двадцать!

– У меня была важная встреча.

– А ваш сотовый?

– Забыл зарядить. А что случилось?

– Есть новости чрезвычайной важности. Но это не телефонный разговор. Мы должны встретиться. Немедленно! Я сейчас же высылаю за вами автомобиль. У вас есть иностранный паспорт?

– Валяется где-то в тумбочке…

– Обязательно прихватите его с собой. Ну, до встречи!

* * *

Когда тот же водитель Анатолий доставил меня с ветерком к крыльцу загородного дома Надыбина, то у меня возникло ощущение, что я очутился в давно знакомом мне месте.

Хозяина переполняли радостные эмоции.

– Получилось! – воскликнул он и повел меня в дом, повторяя то и дело: – Получилось!

– Что именно получилось?

– Ну, вы же сами предложили мне поговорить с ним откровенно. Я внял вашему совету. Мы встретились, и он согласился.

– Кто – он?

– Господи! Ну, вы же не настолько тупы! Да продавец же! Продавец документа! Аркадий!

– Ага, Аркадий. Значит, вторая страница уже у вас?

– Нет, – мотнул он головой. – Аркадий сделал другое предложение, которое мы с вами сейчас обсудим. Мы поедем все вместе в Самарканд, возьмем там машину напрокат и отправимся в горы. Втроем – он, вы и я. Аркадий на месте покажет нам пещеру, где лежат сокровища Улугбека, и через считанные дни можно будет браться за дело, представляете?

– Всё так просто? – сощурился я.

– Всё совсем не просто! – воскликнул он. – Ибо пещера, где спрятаны книги, погребена под оползнем, вызванным землетрясением, которое произошло, надо полагать, еще в седую старину. Нам с вами предстоит на месте оценить объемы предстоящих работ. Аркадий уверяет, что две бригады рабочих, оснащенных необходимой техникой, справятся с завалом за пару месяцев. Считайте, библиотека уже у нас в руках! – голос его дрожал от восторга.

– Стоп, машина! – поспешил я остудить его пыл, явно пока неуместный. – Обвал – дело очень серьезное. Под обвал можно списать любое мошенничество.

– Опять вы за свое! – поморщился Надыбин. – Какой смысл Аркадию врать, если он сам выразил согласие претендовать на аванс лишь после расчистки завала!

– Однако же, вопросы всё равно возникают, – вздохнул я. – Те же самые проклятые, сугубо практические вопросы, с которыми постоянно сталкивался ваш любимый Шлиман. Да-да, я имею в виду разрешение на раскопки со стороны местных властей. Вы не можете не помнить, что в ряде случаев Шлиман добивался этих разрешений годами, несмотря на то, что не скупился на взятки.

– Какой же вы зануда! – не без досады крякнул Надыбин. – К цели нужно идти уверенно, решая второстепенные вопросы по ходу дела.

– Послушайте, господин мечтатель! – не удержался я от ответного выпада. – Вы ведь не можете не понимать, что едва начнется разбор завала, как по всей округе разнесутся самые фантастические слухи. Со всех сторон на вас налетит армия голодных чиновников, и не факт, что вы сумеете откупиться даже ценой щедрых чаевых.

– Да не гоните вы лошадей! – парировал мой собеседник. – Аркадий подсказал мне беспроигрышный ход. Мы возьмем в аренду этот совершенно бесплодный участок гористого рельефа, якобы для организации летнего кемпинга для любителей горного туризма. А разборку завала организуем под видом обустройства «Пещеры путников», дескать, для привлечения любителей спелеологии. Уж на эти работы разрешение нам дадут, полагаю, без особой волынки. Кстати, вы не забыли прихватить с собой иностранный паспорт?

– По счастью, он валялся не слишком далеко…

– Давайте его сюда! На нашу удачу, подвернулся человек, который сам оформит билеты и выполнит все необходимые формальности. Через четыре дня в Самарканд летит чартерный рейс. Вот на нем мы с вами и отправимся в путь. В местном аэропорту нас будет ждать Аркадий, который вылетает туда на пару дней раньше, чтобы подготовить нашу поездку в горы. Я также поручил ему взять напрокат два джипа.

– Зачем так много, если нас всего трое?

– Таков совет Аркадия. В горах тяжелые подъемы, и одна машина может где-нибудь застрять. Вторая нужна для подстраховки. Итак, мы вылетаем через четыре дня. Я настоятельно прошу вас уладить за это время все свои дела. И еще: послезавтра я собираю здесь своих родственников, чтобы объявить им некое важное решение. Это событие должно стать одной из ключевых глав будущей книги об экспедиции. Я хочу, чтобы вы тоже присутствовали на этом званом ужине и зафиксировали его во всех подробностях. Напоминаю, что до тех пор, пока экспедиция не начнет работу, ни одна живая душа не должна знать о наших планах. Будьте осторожны в беседах с моими родственниками. Прежде всего, с Ларисой.

Он посмотрел мне в глаза и заговорил горячее:

– Послушайте! Сейчас об этом деле знают трое: вы, я и Аркадий. Мы с Аркадием оба заинтересованы в молчании. О том же я настоятельно прошу вас. Запомните, мой друг: я очень покладистый и отходчивый человек, чего бы там обо мне не говорили за моей спиной. Я умею прощать людям их ошибки, смотрю сквозь пальцы на их слабости. Но я никогда не прощу того, кто вольно или невольно покусится на мою мечту. Одно неосторожное слово в этом тонком деле может навсегда развести нас с вами и сделать врагами. – Он крепко, до хруста сжал мою руку.

– Клятву приносят единожды, – ответил я. – Давайте будем считать, что на теме обета молчания мы поставили жирную точку.

– Вот и славно! Я так же прошу никому не говорить, особенно моей родне, что мы едем именно в Самарканд. Конечно, сам по себе отъезд, как таковой, не скроешь. Но мы скажем, что едем, например, в Стокгольм для осмотра музея «Ваза». Пусть думают, что я собираюсь поднимать затонувший галеон. Ну, о чем задумались?

– О змеях… Я ведь вам уже говорил, что эти ползающие существа наводят на меня священный ужас. А в горах под Самаркандом этих тварей, полагаю, пруд пруди?

– Пустое! – отмахнулся он. – Я буду рядом и сумею защитить вас от любой змеи. Лично я опасаюсь их не больше, чем дождевых червей. Может, у вас есть более серьезные вопросы?

– Вообще-то есть один, – признался я. – Мне хотелось бы доподлинно знать, где в данное время находится некий предприниматель по фамилии Шарифджанов.

– Хм! Вижу, вам уже нашептали, – сразу же насупился Надыбин.

– Я узнал по чистой случайности.

– Но я не поддерживаю с ним никаких отношений, ни хороших, ни плохих.

– Он случайно не из Самарканда?