Дома перемены заметили – Ира стала менее конфликтна, даже убралась в своей комнате, пообещала, что подумает о продолжении учебы, правда, не уточнила – где и когда. Врала и удивлялась, как просто ей это давалось. Казалось, что родители верили всему. Однако, Ира заблуждалась: взрослые помнили себя в ее возрасте и не хотели обидеть своим недоверием, хотя понимали, что правды в этих словах ни слова. Но хотя бы начала об этом говорить. Раньше беседы о будущем Ирину раздражали, она вставала и уходила, хлопая дверями.

Предупреждение

В тот день все шло через пень колоду. Началось с того, что Ира никак не могла найти свой паспорт. Потом случайно обнаружила его в другом ящике стола, да еще в конверте. Она не знала, что мать, непонятно почему, ночью зашла к ней в комнату, убедилась, что дочь спит, вытащила из ее рюкзака паспорт и спрятала. Позже мать признается, что видела жуткий сон. Будто Ирина забралась в какой-то грязный коллектор, а выбраться из него не может. Вот-вот должен начаться ливень. Если ее не найти, она утонет в этой жиже. Мать проснулась в слезах и пошла в комнату посмотреть на спящую дочь. Увидела собранный рюкзак и на всякий случай спрятала паспорт – без него Ира далеко не уйдет и тем более не уедет. Но Ира проявила настойчивость и паспорт нашла…

Фургон

Встретились в условленном месте. Слово за слово. Начали спорить, кто в компании будет за старшего. Ира настаивала, чтобы каждый был сам за себя.

– Я не для того из дома делаю ноги, чтобы и тут мной командовали.

– Нужна ты нам! Это для безопасности.

– Пофиг. Сама знаю, что делать.

Ире посоветовали не лезть в бутылку на ровном месте. Но она с каждым словом распалялась все сильнее и, наконец, психанула:

– Без вас обойдусь.

Ее снова попросили успокоиться и не делать глупости. Но Иру не остановить – характер.

– Черт с ней, пусть делает, что хочет, – решили в конечном итоге друзья и сделали вид, что отвернулись, а сами продолжали наблюдать за ней, может перебесится…

– Она сама остановила машину или водитель притормозил возле нее? – спрашивал следователь спустя сутки после того, как Ира уехала одна на случайной попутке.

– Сначала он сам. Сначала возле нас. Мы не хотели ехать без Ирки и отказались, хотя фургон подходил, и дядечка выглядел нормальным.

– Что потом?

– Потом он поехал дальше и остановился возле нее потому, что она тормознула его.

– Сама?

– Точно, сама. Он не собирался или нам так показалось.

– Номер запомнили?

– Да, конечно. И мужика этого тоже.

Звонок на 112

Эта информация оказалась у полиции спустя сутки после того, как поступило заявление о пропаже человека. Его подали родители девушки, когда выяснили, что она уехала без разрешения с друзьями на море. Обзвонили всех и вычислили круг «сообщников». В некоторых семьях тоже уже подняли тревогу. Были и те, кто знал о поездке и согласился – взрослые, главное, что они вместе, в обиду друг друга не дадут.

Ориентировки разослали оперативно на всем протяжении трассы, по которой могла уехать девушка. Предполагали, что с ней ничего плохого не случилось и она просто хотела доказать свою самостоятельность и, вероятно, ждала друзей где-то впереди. Потом от этой версии отказались потому, что телефон сначала работал, шли длинные гудки. Потом отключился. Могла кончиться зарядка. Телефон нашли потом рядом с кистями рук…

Почти через двое суток поисков на 112 поступил звонок:

– Тут на дороге девушка. Рыжая, очень грязная. Она без одежды. И кажется у нее нет рук.

Оператор сразу сообразила, что звонок важный, не розыгрыш, каких поступало немало. Помог утренний инструктаж насчет пропавшей рыжеволосой (почему и запомнилось) девушки.

Оператор попросила представиться, но в трубке прозвучало:

– Ой, нет..

И связь прервалась. На то, чтобы определить точку, откуда поступил звонок, потребовалось время. Когда полиция и бригада скорой помощи прибыли на место, никого не нашли. Уже темнело. В свете прожекторов заметили следы крови. Ее было много. Жертва истекала кровью. Надо искать!

Девушку нашли в кювете, куда она скатилась с обочины дороги. К счастью, была еще жива.

Как такое могло случиться, почему она оказалась там, если ее видели люди и они звонили на 112…

Установить владельцев телефона в конечном итоге не составило труда. Следователю нужно было выяснить все обстоятельства, пока найденная была без сознания.

– Мы испугались, когда стали спрашивать, кто мы. Еще подумают, что мы виноваты. Потом не докажешь, что проезжал мимо.

С одной стороны, запредельный бред. С другой, раз говорят, значит есть такое мнение в обществе, такой страх «влипнуть» не возник сам по себе, а был взращён… есть о чем подумать.

Посадить к себе в машину раненую не решились по той же причине. Следователь смотрел на них и ловил себя на мысли, что хотел бы верить, что виновата система и время, а не то, что пришлось бы отмывать потом салон.

Вскоре приехали родители Ирины – ее сразу опознали по ориентировке о пропавших. Они не понимали, как могло такое случиться, кто сделал это с их дочерью.

– Чудо, что она выжила, – ответили им.

Жертва была избита, изнасилована, над ней издевались – отсекли руки. Орудие преступления ориентировочно топор.

– Преступник был уверен, что она не выживет. Болевой шок, кровопотеря… Нам очень нужны ее показания.

Поиски преступника

Пока врачи боролись за жизнь Ирины, продолжались поиски фургона. Но он как вводу канул. Исчез и водитель. Опасались, что это не последнее убийство. Как могли, предупреждали тех, кто едет автостопом – на трассе орудует маньяк и садист.

Его нашли, но не сразу. Пытался украсть очки в супермаркете. Задержали, взяли отпечатки пальцев и обнаружили совпадение, а еще с кем!

Ирина пришла в себя и начала давать показания. Рассказала не так много, чтобы это могло продвинуть поиски. Села в фургон назло друзьям. Не боялась потому, что была уверена, что они записали номер. Как бы это ее спасло, непонятно.. Приставать начал не сразу. Остановились на привал. Накормил бутербродами и напоил чаем из своего термоса. Потом провал в памяти. Видимо что-то подмешал. Возможно, тот готовился заранее и она просто попалась ему случайно… судьба.

Пока она была под воздействием препаратов, раздел, изнасиловал. Потом связал и начал избивать, снова изнасиловал. Она пыталась с ним говорить, но он предупредил:

– Не убалтывай меня. Начиналась про маньяков. На меня это не действует. Я нормальный. Просто со мной плохо обошлись и я стал злой.

– Не убивайте!

– Хорошо. Раз ты просишь.

Ее мучитель встал и пошел к машине. Ирина подумала, что он правда хочет освободить ее. Когда увидела в его руках топор, стала кричать.

– Никто не услышит. Ты просила меня не убивать. Я обещал. Но вот про это ты не подумала.

Он прижал связанные руки к земле и с размаху опустил топор..

– Теперь ты свободна.

Руки, вернее то, что от них осталось, и правда, были свободны. Мучитель посмотрел на нее, повернулся и пошел к машине, сел и уехал.

Болевой шок мешал думать. Но инстинкт жизни переборол его и она начала думать, что делать, чтобы выжить. Насильник и садист уехал, но где гарантия, что он не передумает и не вернется, чтобы закончить начатое, если решит, что слишком милосерден к своей жертве. Самое чудовищное, что все так и случилось…

Инстинкт жизни

Ирина поднялась и пошла искать убежище. На ее пути попался старый коллектор под насыпью, заползла в него как можно дальше. Потом услышала звук подъезжающей машины, треск сучьев. Он ее искал! Светил себе фонарем. Нашел и коллектор, заглянул в него.

Иллюстрация. В таком коллекторе оказался реальный прототип героини этой истории. С той разницей,что туда ее бросил сам преступник, надеясь, что она не выберется сама, истечет кровью и ее тело найдут не скоро, коллектор был заброшен и уже давно.

Ирина, понимая, что это единственный шанс, преодолевая страх и брезгливость (от воды шел ужасный запах, гнилостный, что-то шевелилось, возможно, крысы)она вытянулась и вжалась в эту жижу как можно глубже. За мгновение до того, как луч фонарика осветил своды коллекторной трубы, опустила голову под воду, которая сомкнулась над ней и лежала так, задержав дыхание, пока не начала задыхаться. Осторожно приподняла лицо, одни губы, чтобы глотнуть воздух, прислушалась и поняла, что уловка удалась – ее не заметили. Выждала еще и не зря. Преступник тоже выжидал, не выдаст ли она себя. Потом она услышала шаги, которые удалялись. Без сил она снова опустилась в воду, чуть не захлебнулась…

Она пролежала в своем убежище несколько часов, боялась выйти, ей казалось, что он хитрый и вернется снова. . Страшные раны, облепленные грязью, кровоточить перестали. Ирина выбралась из коллектора уже днем и пошла к дороге, которая была недалеко. Кровь начала сочиться снова, она подняла руки, чтобы уменьшить кровоток. В таком виде ее видели проезжающие автомобили. Все объезжали. Остановилась одна, но, рассмотрев в каком она виде, куда-то позвонили и тоже уехали.

Садиста задержали. Провели опознание.

– Это он, – прошептала Ирина и от эмоций, которые ее охватили, едва снова не впала в кому, еле откачали.

⠀ В достоверности опознания сомнений не было – так не сыграешь, да и зачем. Хватало и других улик: биологические следы, нашли и топор со следами крови жертвы.

Эпилог

Маньяка и садиста осудили на 14 лет. Через 8 он уже был на свободе – УДО.

Имена персонажей вымышленные.

В основе рассказа реальное уголовное дело, поставившее под сомнение справедливость наказания для таких преступников.

В восьмидесятые годы в США, в Калифорнии была принята поправка к закону – строгий запрет на УДО для преступников, применивших к своим жертвам пытки, а также срок наказания за подобное не менее 25 лет, вплоть до пожизненного.

Реальный прототип истории, Ларри Синглтон, после освобождения за первое преступление долгое время не мог найти себе пристанище – жители городов и поселков, где он пытался обосноваться, выгоняли его, угрожая самосудом.

Он переехал во Флориду и там снова заявил о себе: сначала украл шляпу ценой в 3 доллара, потом убил женщину, мать троих детей, которая захотела подзаработать, впустила его в дом. Сосед через окно увидел, как обнаженный Ларри Синглтон на своем диване расправляется со своей жертвой. На суде убийца несколько раз повторил, что он всего лишь несчастный, всеми брошенный старик, хотел только любви и больше ничего, а над ним все хотели посмеяться, вот он и срывался…

⠀Предыдущая жертва, узнав о том, что его судят и могут признать невменяемым, приехала и выступила в суде.

– Никакой это не несчастный старик. Это убийца, садист. В нем нет ничего человеческого, и он не сумасшедший.

⠀ Синглтона приговорили к высшей мере. Приговор так и не был приведен в исполнение – в 74 года его «сожрал» рак. Система, надо думать, и тут оказалась милосердна к монстру – до самого конца, наверняка, получал обезболы..

Берегите себя, не рискуйте, проявляйте разумное недоверие, в том числе и к водителям автомобилей, в которые садитесь. Записать номер машины – не гарантия, что вы останетесь живы, если попадется такой …

Будущего маньяка-«ласточника» первыми могли вычислить дети.

Предположение не на пустом месте. Например, будущего серийника, который связывал жертв «ласточкой», первыми по своему «вычислили» дети…

Чужой

Обычный пацан, учился так себе, популярностью среди своих сверстников не пользовался не потому, что был приезжим (семья переехала в Ростовскую область из Семипалатинска). Дети интуитивно угадали «чужака» в своей среде, несмотря на то, что все были от горшка два вершка, а вот поди ж ты..

Взрослые видели, что с мальчиком никто не хочет играть, не вмешивались – дети сами разберутся, насильно дружить не заставишь.

С высоты своего роста и жизненного опыта, к сожалению, взрослые не рассмотрели то, что росло и развивалось рядом с их детьми, которые пытались защитить себя сами, отгораживаясь и прогоняя.

В школе история продолжилась – Федя Козлов и там стал изгоем в детском коллективе. С ним никто не хотел сидеть за одной партой, стоять рядом в строю на физкультуре. Учителям приходилось силой своего авторитета встраивать новенького в коллектив, в надежде, что со временем все утрясется, дети подрастут и Федя, в свою очередь, научится дружить.

Время шло, изменений никаких. Ответом с его стороны было скорее равнодушие, чем сожаление, лишь бы не трогали и не заставляли быть как все. Свою непохожесть он уже ощутил, оценить не мог, а взрослые от этого процесса устранились – других проблем хватало. Воспитание мальчика – дело семьи, вот пусть и занимаются.

Семья и коллектив

Ничего криминального, обычные труженики, которые делегировали воспитательные полномочия школе, как все. Огромная страна жила по таким правилам и результат был удовлетворительным в целом.

Коллектив представлял собой мощный инструмент социализации: мог осудить, поставить на вид, предупредить, объявить бойкот, а мог протянуть руку помощи, взять на поруки, помочь с учебой, защитить, в том числе и от нерадивых родителей (если отец алкоголик, тунеядец или любитель рукоприкладства – могли подключить другие, взрослые социальные институты и приструнить).

Семья Федора в такой опеке, определенно, не нуждалась. Наоборот, им сочувствовали, что сын пошел не в родителей, а не пойми в кого – учится плохо, лентяй, лжец и вообще, ничего положительного в характере. Паршивая овца..

Бомба

На что надеялись все, кто окружал мальчика с такими задатками, трудно сказать. Никто не думал, во что это разовьется, в будущее не заглянешь. А оно уже приближалось и в 1976 году стало реальностью, бросившей всю его семью в бездну отчаяния, горя и стыда, что воспитали «такое».

К 16 годам Федор понял, что одиночество его удел. Мысли соответствовали потребностям половозрелого организма. Гормоны требовали внимания противоположного пола, который демонстрировал не просто отсутствие интереса, а неприязнь и даже брезгливость, особенно, когда Федор пытался заигрывать.

Резкость отказов в дружбе сначала обижала, потом начала раздражать. Наконец, он ощутил злость и потребность – заставить.

Чего именно он хотел тогда? Возможно, просто вместе гулять, держась за руку. Но, скорее всего, на первом же свидании начал бы распускать руки. Можно предположить, что опыт общения с девушкой у него уже был и он стал последней каплей в его терпении, если отказ был грубым. В то время нравы были довольно строгими и уж на первом свидании точно надо было вести себя культурно и вежливо. Федор был не из таких..

Слухи о странностях в его поведении, агрессии быстро распространились и отношение окружающих стало еще хуже. Не исключено, свое слово сказали парни, проучив по своему. Все вместе стало искрой, которая подожгла бикфордов шнур, ведущий к бомбе…

Внучок…

Федор конфликтовал со всеми. Семья не была исключением. Родители не имели на него теперь никакого влияния, своими попытками вразумить, только бесили. Отец смекнул, что и за ремень браться (не позволял никогда) поздно – получит отпор, да такой, что мало не покажется. Стали думать, что делать, как дотянуть парня до армии. За внучка вступилась бабушка.

– Он у вас, как неродной. Не хотите с ним жить, пусть перебирается ко мне. Будем мне помощником.

Федора известили о принятом решении. Он не возражал – тут ловить было нечего, чувствовал себя как в осаде.

Бабушка приняла внука хорошо, с теплом. Выделила ему угол, постелила лучшее, что было, кормила, одевала, ухаживала. Федор все это воспринимал, как должное. Бабушка терпела и ждала, что «дите оттает» и потянется к ней, захочет отблагодарить. Увы, бикфордов шнур продолжал тлеть, приближаясь к точке невозврата. На беду именно в это время погостить к бабушке приехала другая внучка, 11 -летняя Маша (вымышленное), которая приходилась Федору троюродной сестрой.

Бабушка познакомила их, думая, что Федя с девочкой подружится. Маша сразу проявила к старшему брату любопытство, охотно начала с ним разговаривать. Федор сначала был рад, что на него хоть кто-то обратил внимание. Потом стал тяготиться назойливостью. И в один момент вдруг решил, что девчонка пристает к нему не просто так, а потому, что «хочет то же, что и он»… Маша не понимая подоплеки, невольно и по детски кокетничала, видя, что «она Феде нравится».

В тот раз сестра, как обычно, пришла на половину брата. Федор лежал на своей кровати, прислушивался, ждал ее, как паук муху… Она заглянула, и он постучал по кровати, приглашая сесть рядом. Едва девочка приблизилась, не выдержал, схватил и подмял под себя, как куклу. Одной рукой начал срывать одежду, другой зажал рот – бабушка была на кухне, могла услышать и помешать. Маша сопротивлялась, но ничего с обезумившим, похотливым бугаем сделать не смогла…

Бабушка возилась у печи, пекла пироги, чтобы устроить чаепитие для внучат. Над дверями привычно ворковало радио, передавали концерт по заявками и она сделала радио погромче. Прислушалась, не помешает ли радио, вдруг еще спят.. Никаких дурных мыслей. Спят и пусть себе спят – зато у нее есть время накрыть на стол, почти все готово, пара минут.

– Федя, Маша! К столу!

Тишина. Позвала снова, подошла к двери и прикрутила радио. Только тогда услышала звуки, которые показались странными – сопение, пыхтение и вроде как стоны, сдавленные и ритмичное поскрипывание ее старой кровати… Распахнула двери. Увидела задернутую занавеску. Звуки доносились оттуда. В горле пересохло, голову сдавило, на ватных ногах она приблизилась, протянула руку и отодвинула занавеску…

Секунду смотрела на происходящее не в силах пошевелиться. Попыталась крикнуть. Из горла вырвался сдавленный хрип.

– Ты…ты…

Федор в запале не сразу заметил ее присутствие, повернул голову.

– Пошла отсюда, – прорычал он и продолжил.

Женщину словно неведомая сила бросила вперед, она навалилась на внука, вцепилась в него мертвой хваткой, чтобы оторвать от жертвы. Потеряв ритм, Федор остановился сам, вскочил и одним ударом отбросил пожилую женщину в сторону.

– Лежать! – пригрозил он Маше, быстрым шагом прошел в сени, вернулся с топориком, который использовали на рубки щепок и ударил лежащую женщину по голове.

Сзади раздался визг.

– Замолчи! – крикнул он, но девочка выбралась из кровати, уже была возле окна, пыталась его открыть.

Федор подскочил к ней и несколько раз ударил топором по спине и рукам.

Увидев, что натворил, подошел к печи, разворошил тлеющие угли, схватил керосиновую лампу и плеснул на них, потом на пол. За этим занятием его застали соседи, которые услышала крики и прибежали узнать, что случилось.

Несколько секунд понадобилось, чтобы они осознали – случилось страшное и перед ними не пострадавший, а виновник. Огонь затушили. Федора повязали. Вызвали милицию..

Несмотря на тяжесть преступления, Ростовский областной суд приговорил 17- летнего Козлова к 10 годам колонии – больше не положено.

Ждуля

Через 10 лет Федор вышел. Дома его никто не ждал, дело и спустя годы могло для него закончиться самосудом – память людская крепка, когда речь о таком..

Но он и не собирался возвращаться. У него был готов «запасной аэродром», обеспеченный одной добросердечной женщиной, которая жалела всех заключенных, переписывалась с ними, поддерживала морально, слала посылки с конфетами и печеньем.

Федору подсказали, как надо пользоваться такими. Он начал писать ей, старался составить о себе впечатление, как о невинно осужденном, мол, посадили вместо другого. Рассказал о своем детстве, когда его все гнобили за то, что он не хотел быть в стае. Удивительно, но женщина поверила! И вскоре у Федора появилась своя «ждуля», которая обещала хранить ему верность (!), пока он не выйдет на свободу.

Семьянин

Вышел и сразу поехал к ней, в деревню под Новосибирском. Расписались. Теперь в распоряжении Федора была своя собственная женщина, чем он пользовался соответственно возрасту и сроку воздержания. Но случилось неизбежное – жена забеременела и ближе к родам практический отлучила от тела. Федор мучился, ходил вокруг кругами. Родился ребенок. Попытки получить свое становились все настойчивее. Женщина, которая только родила, была занята ребенком, на потребности мужа внимания не обращала, начала тяготиться, покрикивать на него.

– А мне что делать? – возмущался он.