Вскоре Комин сообщил ей радостную весть, что они будут жить в его квартире – в той, которую Наталья хотела снимать у Веры, когда та еще была жива.

– Будешь жить там не бесплатно, – ухмыльнулся Комин. – Расплачиваться, конечно, не деньгами. Согласна? Я не насильник. Все по согласию. Если нет, оставайся тут.

В апреле 1997 года состоялся переезд. Наталья сразу поняла, что надо быть осторожной, чтобы не вернуться в подвал. Комин следил за каждым ее шагом.

"Жених"

Она молилась, чтобы ее увидели знакомые.

– Наташенька! – услышала она голос матери.

Наташа посмотрела и увидела перед собой родителей, которые шли ей навстречу, растеряно улыбались. Она была в шоке от неожиданности, но сообразила – если бросится к родителям сейчас, Комин выполнит обещание – утопит всех в подвале и сбежит.

Убедившись, что «возлюбленная» не помышляет ни о чем таком, Комин представился женихом и попросил руки их дочери. Наталья улыбалась, едва сдерживая слезы. Родители поздравили дочь, пригласили «зятя» в гости и они разошлись.

– Хорошая, послушная девочка, – похвалил Комин. – Проживешь долго. И те тоже. Знаешь, о ком я.

Только бы поверил…

Наталья ждала подходящий случай, чтобы обратиться в милицию и не поставить под удар заложников -«рабынь» и Комин не использует систему быстрого затопления подвала, разработанную Михеевым.

Комин предложил, чтобы ее 2-хлетняя дочь, которая жила у родителей, переехала к ним.

– Мы же семья. Раз своих детей нет, пусть она будет.

Тот самый день наступил 21 июля 1997 года. Наталья, стараясь ничем не выдать себя, спросила Комина о его планах.

– А что?

– Мне надо к педиатру с дочкой. Когда ты сможешь?

– Что случилось? – спросил Комин, у которого были другие неотложные дела. Сопровождать Наталью в поликлинику ему не хотелось. Он посмотрел на нее. Наталья, видя, что он сомневается, подошла к нему и поцеловала.

– Если хочешь, давай в другой раз.

Комин увидел ситуацию так, что Наталья готова пожертвовать здоровьем ребенка ради него. С другой стороны и его отказ выглядел некрасиво – он «вынуждал Наталью пожертвовать здоровьем ребенка»… так плохо и так нехорошо. Увидел, что Наталья спокойно продолжила заниматься своими делами, не обиделась, не упрекнула его, сказал примирительно:

– Ладно, надо значит надо. Сходишь сама? Не сбежишь?

Наталья посмотрела на него и "от обиды" у нее даже выступили слезы:

– Как ты можешь так говорить? Не хочу твои упреки выслушивать. Подожду, когда вернешься и пойдем вместе.

– Нет, сделаешь, как я сказал! – Комин начал заводиться, не понимая, почему Наталья упорствует. Хочет выставить его злодеем? Ну, нет, он такой возможности не даст и приказал: – Твоя дочь мне как родная, запомни это, – повернулся и ушел.

Эпилог

На суде Михеев обвинил Комина, что он заставил его сотрудничать шантажом – грозил убить его жену и дочь. Семья ни о чем даже не догадывалась, что их папа – «рабовладелец», как и его «деловой партнер. Михееву дали 20 лет колонии строго режима. Отсидел 18. Говорят, осел где-то в Москве или Подмосковье.

Комин до зоны на пожизненное не доехал – его труп нашли в СИЗО. Говорят, сам свел счеты с жизнь, раскаявшись. Другие уверены, что ему «помогли» «раскаяться» и избавить мир от такой дряни навсегда.

Наталья сменила имя, фамилию и растворилась на просторах страны, а может уехала за границу – никто не знает, а родители молчат и будут молчать.

Татьяна и Галина не смогли пережить долгожданную свободу, оказались не готовы к ней. Жизнь не приняла их с их страшным опытом. Искалеченные морально и физически, они были не нужны никому. Бродяжничал вместе более семи лет, поддерживая друг друга, утешались спиртным и однажды скончались от отравления суррогатным алкоголем. Как и не жили…

***

По мотивам реального уголовного дела. Не ищите документального сходства – задумайтесь о судьбах людей, которые были искалечены временем и ушли, не оставив после себя ничего, даже памяти. Царство Небесное невинно убиенным и справедливое возмездие тем, на чьей совести их гибель, кто избежал высшей меры и уверен – отсидел за содеянное, значит "чист". Верить в исправление таких упырей – глубокое заблуждение.

Глава 2. Чтобы не убивать людей, работал забойщиком и мясником

Эта идея пришла ему в голову после того, как однажды наблюдал процесс забоя свиньи в соседском сарае. Для жителей сельской местности подобное зрелище не в новинку с детства. Наоборот, считалось – для мальчика чем раньше привыкнет к виду крови, тем лучше для него – в будущем проблем с работой не будет.

Мать противилась, старалась оградить, но сама вскоре стала для сына той, "кто убивает". Надо было зарезать курицу. Обычно это делалось, когда младших не было дома. А тут недоглядели. N вернулся из школы раньше обычного и побежал искать мать, которой на кухне, где она обычно бывала в это время , не оказалось.

Несколько раз окликнул. Она ответила что-то невразумительное, он не понял.

– Стой там! Сынок, не ходи сюда, – она повторила несколько раз, пока пыталась совладать с недобитой курицей.

Топор вывернулся в руке и удар получился скользящий. Курица осталась жива и норовила вырваться. А тут еще сын вернулся со школы и мог увидеть то, что для его глаз не предназначалось.

Мальчик, разобрав наконец, что говорила мать, послушно остановился. В этот момент выскочила курица: голова на бок и кровь из открытой раны. Пробежав мимо него, начала бегать по двору кругами, будто не понимала, куда надо бежать, чтобы спастись. Мальчик смотрел и думал о том, как ей помочь, не понимал, что обречена. Его сердце разрывалось от жалости и страха.

Вслед за курицей выбежала мать: руки и прорезиненный передник, который надела специально, в крови, волосы всклокочены, в руке огромный разделочный нож, топор бросила, неудобно с ним.

Мальчик смотрел на мать и не узнавал – что за злая ведьма, хочет убить курицу, а потом, наверное и его.

– Мама! – закричал мальчик и бросился бежать. Перескочил через забор и на улицу.

– Мама! – кричал он на всю деревню.

Люди выглядывали из окон, бежали со всех сторон ему навстречу.

– Что случилось? Где твоя мать?

Мальчик метался между людьми, хватался за штанины, чтобы спрятаться от чудовища, которое шло за ним. Мать поспешила за сыном, как была – в фартуке и с ножом.

– Что случилось? Орет, как ненормальный. Успокой! Голова уже трещит от его воплей.

Она хотела подойти к сыну и поняла – если она это сделает, будет хуже. Сын посмотрел на нее и побежал в сторону кукурузного поля… там его не найдут. Женщина знала, что ее сын особенный, не такой как остальные деревенские детишки, которым курицу зарезать проще простого. Ругала себя за случившееся. Курица истекла кровью, ее принесли соседи и отдали ей.

– Что ж ты такая неловкая. Сына до смерти напугала.

Говорили правильно, но реагировали… большинство смеялись, вспоминали, как сын шарахался от родной матери.

– Прокорми теперь такого принца – курицу приготовь, но так чтобы не знал, как «умерла его еда». Такой помощник растет – только деньги родительские считать.

Женщина своего сына защищала.

– Не принц, а добрый! Помогать можно по-всякому. Вырастет, найдет свое место в жизни.

Изгой

Странное дело: ничего плохого женщина не говорила, никого не задевала, ни с кем сына не сравнивала, но его после той истории и ее заступничества, мальчика невзлюбили. Взрослые высмеивали. Дети слушали и «наказывали» его по-своему, сами не зная за что – стадо!

С N больше никто не играл, в гости не приглашал. В школе учился хорошо, но авторитета ему это не прибавляло, наоборот, создавало вокруг него прочный барьер из зависти и неприязни.

Перерождение

Ближе к окончанию школы стали думать, что делать дальше. N было все равно. К тому времени у него сформировалось свое видение окружающего мира. Он был уверен, что его отторгнут везде. Какой смысл уезжать? Лишние расходы семье. Лучше останется тут, будет помогать, найдет работу.

Момент истины наступил, когда N услышал те крики из соседского свинарника и пошел посмотреть…

Кольщики действовали умело. Свинья кончилась сразу от выверенного удара в сердце. Потом началась обычная процедура разделки туши. N смотрел как завороженный. Каждый момент отпечатывался в нем, как клеймо, от которых в его душе и сердце скоро не осталось живого места.

Когда все закончилось, он уже был другим.

Вернувшись домой, заявил, что нашел работу.

У отца была слабая надежда, что сын заинтересовался техникой и захочет учиться на механизатора.

– Буду кольщиком.

Родители молча переглянулись.

– Буду кольщиком, – повторил сын. – Колоть, потом разделывать.

– Что на тебя нашло? – прошептала мать, чуть не плача. Ей стало трудно дышать.

– Теперь никто не будет надо мной смеяться.

– Кто, кто смеялся? – спросил отец, думая, что это не серьезно и сын выражает так свою обиду на сказанные кем-то упреки и напоминание о том случае из детства. Одноклассники? Могли.

– Я решил. Не отговаривайте.

Кольщик

Молодого парня взяли на работу охотно. Удивились, когда он сразу попросил попробовать заколоть животное самому.

– Рано. Понаблюдай. Тут не цирк. Они нас кормят. Убивать надо гуманно.

N переспросил:

– Гуманно убивать?

– Да, а ты как думал, мы тут их мучаем? Один точный удар и все. Здесь садистов нет, парень. Работа у нас такая, кому-то надо.

Кольщики между собой обсудили новенького. Решили, что это очень странно – такой молодой, учился хорошо, а выбрал такую профессию.

– Надо к нему присмотреться.

N не пропускал ни одного забоя.

На трезвую голову

Прошло несколько лет. Ему уже поручали самостоятельный забой и он справлялся хорошо, даже слишком. Если другие кольщики перед забоем как правило, выпивали спиртного и после -обязательно, «Молодой», как его прозвали между собой, обходился без этого.

– На, выпей!

– Не надо. Рука должна быть твердой.

Удивляются – неужели не коробит, что надо оборвать жизнь, пусть и животного. Они, здоровые мужики, привыкнуть не смогли, ритуал со ста граммами исполняют. А этот…

Мясник

Через десять лет из забойщиков ушел. Родители обрадовались – образумился, будет искать менее кровавую профессию, он же добрый!

– Буду мясником.

Только руками развели…

Что там зрело в душе простого деревенского парня, узнали спустя еще десять лет, когда ему стукнуло 37.

Поиски невесты

Взрослый мужчина оставался неженатым. Никто не хотел связывать свою жизнь со странным односельчанином. Мать советовала ему поискать невесту в соседних селах. Предлагала сосватать девушку с помощью свахи. Но, узнав, кто жених, та отказалась.

– Только время потеряю. Отправьте его в город, где его никто не знает, найдет кого-нибудь. Там мясников ценят – денежная профессия.

Поделились планами с сыном.

– Хорошо.

Посидел несколько дней в интернете, потом собрался и уехал. Вернулся через неделю. По лицу не понять – нашел или нет? Спрашивать не стали. Сын сразу прошел к себе.

– Хоть бы поздоровался, – забеспокоилась мать.

– Я переодеться. Потом в баню. Готовь ужин, скоро приду, мама.

Ушел.

– Какой-то он странный, – первой начала мать.

– Обычный, – ответил отец. – Устал с дороги. Дадим ему время, сам расскажет.

Сын вернулся после бани в другой одежде.

– Сынок, где вещи, я постираю.

– Не надо.

– Грязное же.

– Я все сжег в бочке.

– Почему…

– Не модное, – хмыкнул и пошел в свою комнату.

На следующий день с утра пораньше занялся разделкой мяса.

– В хорошем настроении, – заметила мать.

– Вижу.

Решили, что подругу все же сын в городе нашел, скоро познакомит. Деликатно лишних вопросов не задавали и не торопили.

Через неделю снова засобирался.

– К ней?

– К кому?

– …А к кому едешь?

– Невесту искать. Сами говорили, что мне пора найти женщину.

Уехал. Вернулся через несколько дней и тоже первым делом сжег свою одежду.

– И эта немодная?

– Да.

Странное поведение

В мясной лавке, куда он сразу же пошел, N проработал дольше обычного. Отец, беспокоясь за сына, пошел на него посмотреть. Увиденное, озадачило – сын стоял над разделанным мясом, сначала просто смотрел, потом поднял руку с разделочным ножом и стал в него тыкать. От неожиданности мужчина ахнул. Сын услышал, обернулся и посмотрел на отца…

– Взгляд такой, я испугался, будто не человек, а сам дьявол смотрит.

Мать за сына заступилась:

– Дьявол? А те, кто над ним издевались, высмеивали, ангелы? Кто еще дьявол, надо посмотреть. Лицемеры. Ненавижу их. Мой сын был добрым, сердечным, а стал не пойми кем. Родной отец боится…

– А ты..?

– Не знаю. Он мой сын, приму любого.

"Где ваш сын"?

Ночью обоим послышалось, что стукнула входная дверь. Пошли посмотреть. Комната сына была пуста.

– Снова уехал за невестой?

– Ничего не говорил. Может быть просто пошел прогуляться по деревне. Когда никого нет, ему лучше, никто не цепляется.

Только легли и задремали, разбудил стук в дверь.

– Хозяева, откройте! Полиция.

Вскочили, побежали открывать. Первым делом испугались за сына, что его местные подловили и избили.

– Ваш сын дома?

– Нет.

– Где он?

– Гулять пошел.

– Гулять значит. А куда именно? Вам не интересно?

– Да не знаем мы! Мы своему сыну не тюремщики.

– Лучше бы были, домашняя тюрьма лучше чем настоящая.

Общение с полицией было неприятным и даже страшным. То, о чем они рассказывали, казалось им бредовым и злым вымыслом, наговором на их доброго и любящего сына.

– Вам знакомы эти женщины?

Сотрудник полиции, который представился следователем, после обыска в доме, разложил на столе несколько фотографий.

– Кто эти женщины?

– Вы нам скажите. Эти фотографии были в столе в комнате вашего сына. Посмотрите внимательно. Вы их видели раньше?

– Нет. Никого не видела, – ответила мать и спросила: – Откуда эти снимки? Кто их делал?

– Почему спрашиваете?

– Почему они такие странные… глаза…, как у мертвых.

– А на эти фотографии взгляните.

Следователь разложил новую пачку разноплановых фотографий. На них были те же женщины, но живые, смеялись, улыбались, грустили.

– Что происходит? – спросила женщина, отодвинув фотографии. – Объясните, почему вы здесь и что вам нужно от моего сына. Что за ужасные фотографии? Может вы подбросили это! Что вам нужно?

– Нам нужен ваш сын. Где он?

– Не знаю!

– Плохо. Лучше, если бы вы нам помогли. Он опасный преступник, его надо задержать как можно скорее, пока еще кого-нибудь не убил.

– Почему вы так о нем говорите?

– Где он был вот в эти даты?

Следователь показал календарь.

– Посмотрите и подумайте, не торопитесь. Вспомните, где был ваш сын в эти дни, они обведены кружочками.

Одного взгляда было понятно – в городе.

– Зачем он туда ездил?

– Говорил, за невестой.

– Понятно.

– Что понятно? Объясните, наконец! – голос повысил отец, который в отличие от жены, не был так уверен в невиновности сына.

Он перестал узнавать своего сына, когда тот впервые заявил, что пойдет работать кольщиком. Пытался говорить с ним, объяснял – чтобы быть мужчиной, не обязательно кого-то убивать. На что сын ответил, что тут нет ничего особенного – даже мама убивала и напомнил про ту курицу, с которой все началось.

Неужели самое худшее, о чем можно было подумать, оказалось правдой?

Следователь сослался на то, что сам много не знает. Но нет сомнений, что всех этих женщин убил N.

– Есть свидетели. Несколько женщин, которые выжили после встречи с ним. Знакомился на сайте знакомств, назначал встречу, приглашал прогуляться на природе и там убивал. Никого при этом не насиловал, просто убивал, но делал это с такой жестокостью, что женщин опознавали по приметам.

– Когда же он успел стольких убить? Он уезжал дважды и дома и отсутствовал по неделе.

Следователь внимательно посмотрел на отца подозреваемого – как быть, что сказать, чтобы сделать их своими союзниками? Похоже, они не верят, несколько раз повторили, что он добрый. Надо переубедить и перетащить на свою сторону. Убийца мог начать снова, зная, что капкан скоро захлопнется. Еще повезло, что следственная группа уже общается с ближайшими родственниками. Могло быть иначе, окажись серийник хитрее. Впрочем, что его побудило к спонтанным поступкам, которые его и выдали, предстояло выяснить. Все указывало на то, что он психически не здоров. От такого можно ожидать чего угодно.

– Хорошо. Буду с вами откровенен, хотя вам это не понравится и я предпочел бы общаться с вами в своем кабинете, зная, что преступник обезврежен. Мы его поймаем. А пока слушайте. Первые жертвы еще не найдены и мы не знаем, сколько их. Ваш сын попал в поле зрения на второй серии, мы так это называем. Убил за несколько дней семерых. По почерку установили сходство с преступлениями, совершенными неделей раньше. Тогда было убито трое. Видимо, набивал руку. Серийные убийцы тоже учатся и матереют. Нам всем повезло, что мы вычислили его достаточно быстро. Он действовал спонтанно, но почерк убийств тот же – без изнасилований, разделка тел. По этим фотографиям могу предположить, что это и есть его трофеи. Он сам не остановится. Помогите нам его поймать, пожалуйста. Куда он мог пойти?

Родители назвали три места. Одно – пристройка в мясном магазине. Второе – у кольщиков. Третье – кукурузное поле, где он прятался от своих врагов в детстве.

Последняя охота

Следственная группа из 10 человек разделилась. По трое отправилось на скотобойню и в магазин. Четверо зашли в кукурузное поле. Шестеро вскоре вернулись, не найдя никого и ничего. Те, кто ушел на поле, пропал. За пол часа не удалось связаться ни с одним.

– Там аномалия?

– Обычное поле. Дети там играют, парочки, мужики от жен прячутся -пьют, а так обычное кукурузное поле. Правда, когда косим, обязательно находим что-то нехорошее.

– Например?

Местный участковый рассказал, что за последние десять лет на поле находили останки. Поскольку они были разбросаны на значительном расстоянии, найти полностью ни одно тело не удалось. Ни головы, ни рук. В деревне никто не исчезал.

Запросили информацию из областного центра. Оказалось, что за десять лет пропало без вести больше 30 человек, мужчины, женщины, дети. Найденные останки с ДНК пропавших не сверяли, никто об этом не позаботился. Вот если бы речь шла о серийнике, другое дело. Создали бы объединенную следственную группу и дело бы пошло. А так.. пропали и с концами. Висяки. Возможно, главный подозреваемый был где-то рядом.

– Вызываем подкрепление. Мы недооценили этого «доброго мясника»…

Эпилог

Прежде чем удалось поймать подозреваемого, он убил еще семерых – первую группу целиком и еще троих из подоспевших на помощь. Смогли обезвредить, когда подоспело подкрепление и число «охотников» увеличили до ста человек. Новая группа прибыла хорошо вооруженной и подготовленной к ловле необычного и невероятно опасного «зверя» в человеческом обличии.

Его скрутили и привели в дом к родителям. Отец не выдержал, его с инфарктом увезли прежде, чем сын снова вошел в дом, в последний раз.

Мать приняла удар на себя. Стояла, как каменное изваяние и смотрела в лицо своего сына. Сейчас он не был на него похож – чужой, раздраженный, весь в крови, ясно – чьей. Тела только что убитым им людей выносили с поля и складывали тут же во дворе.

– Зачем ты это сделал?

– Что это?

– Зачем ты их всех убил? Тех женщин? Это и есть твои невесты? Ты их тоже убил?

N отвернулся. Ему нечего было сказать своей матери. Она никогда его не понимала. В том, что он стал таким, виновата она, когда убивала ту курицу и напугала его своим видом. Виноват отец, который не отговорил его работать кольщиком. А должен был, мог выбить эту дурь из сына, если бы предвидел последствия. Не решился, не хотел показаться сыну жестоким и грубым. Виноваты те женщины, с которыми он встречался в городе. Им всем нравилось, что у молодого мужчины не было никаких особых запросов, не скрывал, что работает мясником и в деньгах не нуждается. Скромный, даже застенчивый, обаятельный, ищет себе невесту… с такого можно тянуть, сначала подарками, потом просить взаймы на решение своих «проблем» – придумать легко, деревенский простофиля – легкая добыча.