Пока я размышляла, флиберийский обогреватель снова просканировал отсек, счел свою работу невыполненной и обильным веером распылил «лаву» по всей комнате. Мы одинаково взвизгнули и бросились под стол. Животные в клетках, на которые тоже здорово плеснуло, завыли в голос. Я испуганно выглянула, вообразив, что крышки все-таки прожгло, но те держались. Зато сама едва успела отшатнуться, когда обогреватель мстительно выстрелил мне прямо в лицо.

Похоже, звать флиберийцев нам все-таки придется.

— Синт, свяжись с Римом! Срочно!

Хока рядом тихонько поскуливала от страха. Вдвоем в этом укрытии нам было слишком тесно.

— Нет связи.

— Как это нет?! — Я улучила момент и наполовину перебежала, наполовину перекатилась под другой стол. Но не успела осмотреться, как рядом плюхнулась запыхавшаяся Хока. — Чего ты за мной поперлась?!

Дипломированная специалистка по ксенозоологии вцепилась в меня, как домашний кот над полной ванной. В зеленых глазах плескался ужас.

— Да будет тебе! Подумаешь, небольшая авария…

— У-ы-ы…

Да-а, и чего ее в космос потянуло с такими нервами?

— Давно полоскает?

— Мин-нут пятнадцать…

— Почему ты сразу меня не вызвала?!

Хока едва не продырявила мою форму ногтями. Нижняя челюсть у нее дрожала, как будто жевала что-то мелкое и липкое.

— Я вызывала! У тебя коммуникатор недоступен!

— Та-а-к…

— А что сразу я? — обиделся Синт. — Мне сказали молчать, я и молчал.

Так вот о каком шоу он говорил!

— Немедленно свяжись с Римом!

— Да не отвечает он!

— Тогда с Кипом!

— С ним и пытаюсь! У твоего Айримира вообще-то нет встроенного передатчика в голове!

— Ладно, где они сейчас? И только попробуй сказать, что данных нет!

Синт на секунду замолчал, будто вообще отключился, но на самом деле просто отслеживал Рима по внутренним системам видеонаблюдения.

— В спортзале.

И чего его туда черт понес в такую рань?!

Из-под стола открывался удручающий вид. Звери визжали так, что приходилось их перекрикивать. Хока скулила тише, зато надрывнее. Тащить ее за собой смысла не было.

— Сиди тут, сама за ним схожу.

— Не бросай меня здесь!

Девчонка цеплялась за мой рукав, будто это был канат над пропастью. Не хватало, чтобы она с перепугу опрокинула еще что-нибудь!

— Все будет хорошо, я быстро!

И чего так орать? Будто на бойне ее оставила!

Расположение предметов в отделе я изучила как свои пять пальцев, так что сейчас, чувствуя себя Снегурочкой над костром, перепрыгнула через лавовую лужу, увернулась от новых сгустков и пробежала за столами и расставленными повсюду клетками. Животные, углядев меня, в отчаянии бросались на стенки. Я машинально подсчитала количество седативных препаратов, которое придется скормить им после такого стресса, и возжелала собственноручно придушить Хоку, пока та не натворила что-нибудь еще.

Когда я с выпученными глазами вылетела из отсека, проходящий мимо Кай отшатнулся.

— Что у вас там стряслось? — крикнул он вдогонку.

Из-за дверей моей вотчины доносились звуки, могущие заткнуть за пояс целую стаю кантикумских мокриц. Особенно старалась Хока: ее голос выделялся среди клекота и скула, как акулий плавник в бушующем море воплей.

— Все под контролем! — на бегу соврала я. — Не ходи туда!

Кай отдернул руку от двери, будто та вдруг стала ядовитой, и поспешил убраться подобру-поздорову. Прочие любопытствующие, до этого сонно косившиеся на мой отдел, начали закладывать широкую дугу, а то и вовсе перешли на другую сторону балкона.

Репутация на корабле у меня та еще. После того, как в порту Флиберии мы сдали кучку свежепойманных пиратов властям, Леотимир созвал общий сбор на мостовой палубе и добрых полчаса во всеуслышание меня расхваливал. Я чуть не провалилась сквозь пол, когда капитан в красках расписывал мои выдающиеся знания (ха-ха с тремя кисточками), отвагу (скорее, везение) и недюжинный ум (тут я скромно не спорила, потому что Рим все это время щипал меня, чтобы прекратила перебивать). Все это было бы здорово, если бы Лео на самом деле так считал, а не попросту насмехался, что было ясно даже дураку.

Не знаю, что еще он наплел экипажу, но у того сложилось обо мне странное мнение. Ведь просто хотела оградить Кая от потрясения, а он шарахнулся от двери, будто боялся выпустить чуму!

Спортзал располагался рядом со столовой и, наравне с ней, был в ведомстве Аглаи Ростной. Большая часть экипажа пренебрегала спортивно-оздоровительными мероприятиями. Риск нарваться на грозную веганианку и быть припаханным к чудовищному комплексу упражнений под ее неподкупным руководством был слишком велик. Аглая перемещалась между столовой и спортзалом как призрак, будто просачиваясь сквозь стены. Подозреваю, что где-то в глубине стен был скрытый проход. На «Фибрре» много технических закутков и коридорчиков, незаметных на первый взгляд.

Раньше Рим не стремился к здоровому образу жизни, так что в правдивости Синта я сомневалась. Однако флибериец действительно обнаружился там, и не один.

В зале царили тропические зной и духота, с которыми даже кондиционер не справлялся. Все тренажеры были сдвинуты к стенам, а на образовавшемся в центре пространстве шел поединок.

По пояс обнаженный Леотимир приковал мое внимание так, что я забыла зачем, собственно, пришла. Раскаленный экзоскелет сиял, как солнце, глаза горели дьявольскими углями, а кожа светилась изнутри, будто по венам тек жидкий огонь. В руке он держал длинный узкий клинок, слепящий глаза не хуже Ингард-Шейры, которым размахивал с виртуозным изяществом. Рим (находившийся, к слову, в той же степени раздетости и прогретости) терялся на фоне брата, как одинокая искра в костре.

Мне редко доводилось наблюдать флиберийцев в таком виде. Экзоскелет надежно сдерживал температуру, давая другим расам возможность находиться рядом без риска заполучить множественные ожоги. Но схватка Т’ахару, а это была именно она, предполагала использование раскаленного оружия, и здесь предосторожности были ни к чему. Это пугающее, агрессивное, но удивительно красивое зрелище завораживало.

Говорят, можно бесконечно смотреть на три вещи: воду, огонь и то, как другие делают твою работу. Так вот, сюда можно смело вписать еще один пункт: отвести взгляд от вошедшего в раж Леотимира было решительно невозможно.

Противники на секунду замерли, оценивая друг друга, а потом Лео провел стремительную серию ударов, оттесняя брата к стене. Я с неожиданной гордостью отметила, что отбивается Рим вполне уверенно: будь на его месте я, уже с визгом бросила бы меч и сбежала под защиту трибун.

Снова остановка — полсекунды, не больше, — и молниеносная атака, но на этот раз Рим пригнулся, на волосок разминувшись с режущей кромкой, и подло напал со спины. Лео развернулся, небрежно отбил выпад и, крутанувшись, сделал подсечку клинком. Рим подпрыгнул, пропустив меч в считанных сантиметрах, и бой закипел по-новой.

Сознание выхватывало какие-то разрозненные картинки: вот Лео в красивом замахе наносит рубящий удар; Рим неожиданно делает сальто назад, умудрившись не потерять при этом оружие, — я и не знала, что он так умеет! Лео прогибается, пропуская меч над собой, легко вскидывает клинок, и слепяще-белые искры летят ему прямо в лицо, не причиняя неудобств.

Рим отскочил, уворачиваясь от раскаленной стали, и наконец заметил меня.

— Ты что тут…

Лео по-простому подставил ногу, и в следующую секунду Рим с размаху хлопнулся на спину, раскинув руки в стороны. Клинок зазвенел по полу, мгновенно остывая, — я едва успела отпрыгнуть с его пути. Черная флиберийская сталь разочарованно сверкнула, так и не отведав кровушки.

Леотимир улыбнулся и подмигнул мне. Сияние под кожей потускнело и быстро сошло на нет.

— Вот тебе урок, братец: не отвлекайся на хорошеньких девушек, пока противник еще на ногах. Привет, Саша!

— Привет, — с задержкой откликнулась я, все еще под впечатлением.

Тяжело дышащий Рим лежал на спине в той же позе, не делая попыток встать. Он тоже остыл, и только тлеющие экзоскелеты, созданные линатианами и не умевшие так же быстро охлаждаться, еще напоминали о горящем внутри каждого флиберийца пламени.

— Чего тебе, Саша? — простонал Рим вместо приветствия, с трудом восстанавливая дыхание. Лео уже отдышался и теперь стоял над поверженным братом, оперевшись на свой клинок.

— Да так…

Говорить о новой неудаче Хоки при капитане не хотелось.

— Ладно, на сегодня все, — понятливо кивнул Лео, быстренько оделся и прошел мимо меня на выход, обдав волной жара.

Я подошла к Риму и нависла над ним, пытаясь понять, в состоянии ли он оказать посильную помощь в устранении последствий Хокиной неуклюжести.

— Так вот куда ты по утрам пропадаешь!

— А ты за мной следишь? — Рим приподнялся на локтях. Грудь у него ходила ходуном, будто раз за разом ловила выпрыгивающее сердце.

Играть в детектива я не планировала, но коль уж лучший друг имеет обыкновение периодически бесследно исчезать, всегда приятно выяснить куда именно.

— А ты от меня, что ли, прячешься?

Протянутую руку он отверг, отдышался и поднялся без моей помощи.

— Не могу же я подвергать опасности твою психику, — развел руками Рим и видя, что шутка не понята, пояснил: — Ты всякий раз при моем братце ловишь приступ столбняка.

Он с хохотом увернулся от заслуженной оплеухи и, слегка пошатываясь, отправился к трибунам, где были в кучу свалены вещи. Под футболкой обнаружился Кип, в темноте ушедший в спящий режим и потому не принимавший вызовы. Я вспомнила, что и так потеряла много времени и всполошилась: пока я тут наслаждалась невиданным зрелищем, Хока со зверями уже, должно быть, свихнулись от ужаса!

— Ой, у меня там такое! Спасай! Позарез нужна твоя антипригарная шкурка.

Рим от неожиданности запутался в футболке, а когда я схватила его за подол и поволокла на выход, отчаянно затрепыхался в ней и просунул голову в рукав.

— Стой, куда?! Дай хоть в душ сходить, я же весь — ай! — мокрый!

— Нет времени! — отрезала я, выпихивая его на балкон.

Прохожие невежливо на нас уставились. Рим смутился и попытался выпутаться из футболки, но я подтолкнула его в спину и, не дав опомниться, погнала в свой отдел.

Едва открыв дверь, мы ощутили всю прелесть конца света. Хокины рыдания из-под стола звучали главным паникующим аккордом. Животные, сходящие с ума от творящегося вокруг кошмара, вторили ей разноголосым хором. Лужи на полу растекались в стороны, как кровь невинно убиенных дев, а проклятый обогреватель, отчаявшись отопить такое большое помещение, поливал все вокруг с воистину артериальным энтузиазмом. Трех сантиграт он достичь не сумел, но температура уверенно приближалась к двум, а то и с половиной. Эдак он весь запас компонентов впустую израсходует, и где их потом добыть?!

Рим присвистнул и кинулся к генератору. Сами бы мы точно не прошли: тот лежал в огромной луже, был весь заляпан раскаленной массой и выскальзывал из рук. «Лава» брызгала во все стороны, так что, когда флибериец наконец нашарил переключатель и отключил адскую машину, он был по уши в ней изгваздан.

— Говорил же, это плохая затея, — укорил он меня, отряхиваясь.

— Если бы не некоторые… — завела было я, но Хока, опередив меня, с радостным визгом выскочила из-под стола и бросилась к Риму с намерением повиснуть на шее избавителя.

Рим отшатнулся и, поскользнувшись на луже, свернул клетку фламиотерикса. Та опрокинулась на бок, выплеснув содержимое огненным цунами, обдавшим флиберийца и отогнавшим импульсивную Хоку.

Фламиотерикс с торжествующим писком проехался на гребне волны, лег в лужу и в экстазе зашевелил лапками, будто рисуя ангела на снегу.

Хоть кто-то счастлив!

***

За устранение беспредела взялись втроем. Рим, конечно, для виду побухтел, но припахать себя к общественным работам позволил, отлично понимая, что без него я тут не справлюсь. Да и кто подсобит, кроме лучшего друга? Не Хока же — та больше мешала. Неустанно вознося хвалу флиберийской огнепрочности, девица чисто для прикрытия размазывала уже подстывшую «лаву» по полу, тихонько подкрадываясь к спасителю. Рим так же незаметно отодвигался, пока не уперся в угол. Поняв, что капкан вот-вот захлопнется, друг умоляюще глянул на меня поверх Хокиной головы, и скорби в этом взгляде хватило бы на небольшую планету.

— Кажется, ты забыл меч в спортзале.

— Точно! Пойду заберу! — попытался неправильно понять он.

— Стоять! — Еще чего не хватало, сейчас смоется и ищи его потом по всему кораблю! — Хока принесет.

Девчонка, до этого с открытым ртом пялившаяся на своего кумира, отмерла и подпрыгнула от восторга.

— Флиберийский клинок?! Серьезно?! Конечно, сейчас, я мигом! — и выскочила за дверь, с завидной ловкостью лавируя между лужами. И куда эта прыть девается, когда речь идет о чем-то более обыденном? А еще под столом рыдала!

— Надо было подальше услать, — буркнул Рим, снова сгибаясь над ведром.

— Она будет час им любоваться и еще два — пытаться фехтовать.

Рим обеспокоенно выпрямился.

— Голову хоть не оттяпает? Он вообще-то острый.

— Нельзя оттяпать то, чего нет!

Можно было поручить мытье пола роботу-стюарду, но лучше съесть на завтрак прометейского слизня, чем пустить сюда кого-то еще более неуклюжего, чем Хока. К тому же, гусеницы робота мигом увязнут в «лаве», и мне придется объяснять Аглае, откуда она тут взялась в таком убийственном количестве.

— Рим, расскажи что-нибудь, а то меня тянет убивать.

— Что рассказать-то? Сама уже все знаешь.

Рим углядел что-то в клетке фламиотерикса, запустил туда руку и с изумлением вытащил сваренную заживо книжку устава.

— У тебя вечером высадка, — наобум предложила я тему. — Гронатея, да?

— Ага. Странная планетка.

— Чем это она странная?

Сводку по Гронатее я уже прочла. Планету открыли еще в прошлом поколении, но данных о ней было собрано до обидного мало. Кислородная, в диаметре чуть больше трехсот тысяч километров, густо заросшая флорой и населенная многочисленной фауной, среди которой даже была условно-разумная цивилизация на племенном этапе развития.

— Мы уже туда летали, — пояснил Рим. — Аборигены выставили нас спустя полчаса после посадки шаттла.

— Выставили?

— Угу. Сунули мне в руки какую-то фигню и приказали долго жить.

— Погоди-погоди, — запуталась я. — Они что, вас прогнали?! Им же шаттл должен казаться сверхъестественным чудом, а вы — богами, сошедшими с небес!

— Гронатейцы не из тех, кто удивляется или пугается. Их планету посещали много раз, она даже включена в учебники по отсталым расам. Контакты у них тоже были, но обычно дело заканчивалось чашей мира, раскуренной с вождем племени, а в тот раз…

Рим всегда рассказывал так, что впору заслушаться. В нем пропадал великий журналист, не оцененный цензурой за использование экспрессивных словечек. Но я была благодарным слушателем и вскоре, под шуточки и прибауточки, выяснила следующее.

Группа высадки во главе с Римом посетила Гронатею незадолго до моего появления на корабле. На планете фиксировались подозрительные возмущения: предвестники ураганов и других природных катаклизмов. Рим рассудил, что с открытой местности будет легче сбежать, и шаттл сел на каменистой пустоши. Однако, не успели пришельцы осмотреться, как заметили спешащих к ним аборигенов. Племя быстро перебирало щупальцами и потрясало бородами, имевшимися в наличии даже у слабого, но не сказать, чтобы очень прекрасного пола. Впереди всех мчался вождь, так сурово размахивающий посохом, что Рим струхнул и скомандовал сворачиваться. Но перелететь в более спокойное место ребятам не дали.

Лихорадочно мигая выпученными глазами, аборигены окружили пришельцев и принялись активно трещать и жестикулировать. Всегалактического они, само собой, не знали, так что контакт состоялся на уровне немого языка в исполнении безрукого сурдопереводчика. Рим с горем пополам уяснил: гронатейцы хотят, чтобы гости с небес увезли с собой какую-то штуку и передали ее кому-то очень старому, древнейшему. Видимо, имелся в виду космос.

Твиникийцы беспомощно переглядывались, подавая начальнику знаки, что пора и честь знать, пока плотоядные аборигены не решили пообедать непонятливыми визитерами.

Вождь сунул растерявшемуся от такого напора Риму замурзанную тряпицу, в которую было завернуто что-то твердое, и навязчиво оттеснил флиберийца к трапу.

Ошеломленная группа высадки безропотно взлетела, провожаемая ликующими выкриками. Пока Рим высматривал другое место для посадки, орбитальный зонд словил какой-то глюк. Приборы забарахлили, вынудив пришельцев вернуться на материнский кора бль.

Рим планировал попытать счастья на следующий день, но «Фибрру» неожиданно перенаправили на Землю. Миковским ученым срочно понадобились данные о хвойных растениях, а это была ближайшая планета, на которой те произрастали в достаточном количестве. Гронатейский талисман Рим бросил на полку, сочтя хаос своей каюты достаточно древним для этой цели.

— Как он хоть выглядел?

Рим честно задумался, перебирая в памяти сувениры, которые перепадали ему с разных планет.

— Такая ма-а-аленькая штуковина. — Он раздвинул пальцы на величину грецкого ореха. — Не то камень, не то стекляшка какая-то.

— И зачем они его отдали?

— Понятия не имею. Может, решили отправить в небо частицу собственной планеты. Или это что-то вроде жертвоприношения. Шаттл на нее не среагировал, значит, нам она не угрожает.

Мне в голову закралась мыслишка, которая вряд ли пришлась бы Риму по душе. Но если подступать постепенно…

— А планета опасная? — как бы между прочим уточнила я, выпрямляясь и потирая поясницу.

— Не-а. Крупных хищников нет, условия для этого типа планет выше средних. Иногда дождь и ветер. Сбои эти разве что, но это больше для приборов проблемы.

— А бескислородные ямы?

— Откуда им взяться? — озадачился Рим. — Это же не Бран!

— То есть теоретически эту планету может посещать кто угодно… — продолжила я развивать тему, но поторопилась. Рим тут же меня просек и выпрямился.

— Даже не мечтай!

— Почему?!

— Мне прошлого раза хватило! — Рим угрожающе наставил на меня палец. Тот был черный от копоти и вполне мог устрашать, если бы к нему не приклеился клок розовой шерсти, который Рим принялся с ожесточением отдирать.

— Ну, Римчик, миленький! Я бы немножко погуляла, камешков для клеток собрала… Ты же вечно жалуешься, что тебе такой ерундой заниматься некогда!

— Ничего, найду время, — зловеще пообещал Рим. — Привезу тебе самый огромный булыжник, будешь год на куски распиливать!