Читать книгу ««Мальчик, который рисовал кошек» и другие истории о вещах странных и примечательных» онлайн полностью📖 — Лафкадио Хирн — MyBook.

Кайдан. Истории и сведения о вещах странных и примечательных

Из сборника «Kwaidan. Stories and Studies of Strange Things», 1904

Волшебная история о слепом музыканте

Более семисот лет тому назад в Дан-но-ура, что находится на берегу пролива Симонсеки, произошла битва. Она стала последней в долгом противостоянии Хэйкэ из клана Тайра и Гэндзи из клана Минамото. В этом сражении Хэйкэ потерпели окончательное поражение. Следствием этого стало полное уничтожение рода – погибли даже женщины и дети, был убит и младенец-император – в истории он известен под именем Антоку Тэнно. На долгие семьсот лет призраки населили берега пролива и даже глубины моря. Может быть, вы где-нибудь читали о странных крабах, которых иногда находят здесь, – их называют крабами Хэйкэ. У них на панцире очертания человеческих лиц, и говорят, что в крабах, должно быть, воплотились души погибших воинов Хэйкэ. Много странного можно услышать и увидеть на берегах пролива. В темные ночи на его пляжах загораются тысячи призрачных огней и плывут над волнами. Эти тусклые огни рыбаки называют они-би – или костры дьявола. И всегда, как только задувает ветер с моря, он доносит пронзительные крики – словно погибшие воины вновь сзывают своих товарищей на битву.

В давние годы духи мертвых Хэйкэ были куда воинственнее, чем сейчас. Случалось, призраки даже поднимались из водных глубин и забирались на корабли, плывущие в ночи, а затем топили их. Они всегда следили, чтобы никто из команды не спасся вплавь, а если такой находился, обязательно пытались убить и его. Чтобы успокоить души мертвецов, в Акамагасэки, прямо на берегу пролива, построили буддийский храм. Рядом с ним, почти на пляже, было разбито кладбище. Здесь же установили поминальные столбы юному императору и его вассалам, а их имена начертали на могильных камнях. Буддийские монахи регулярно проводят здесь службы – души мертвых должны пребывать в покое. После того как храм был построен, а кладбище покрылось могильными плитами, мертвые Хэйкэ стали тревожить живых куда меньше, чем прежде. Но, увы, не прекратили этого совершенно – странные вещи продолжали случаться, и это доказывало, что полного упокоения им так и не удалось обрести.

Несколько сот лет тому назад в Акамагасэки жил слепой человек по имени Хоити. В округе он был известен своими замечательными талантами певца и исполнителя на народном японском инструменте бива[1]. С младых ногтей он учился этому нелегкому искусству и со временем даже превзошел своих учителей. Славой несравненного мастера бива-хоси[2] он был обязан в первую очередь своим сказаниям о Хэйкэ и Гэндзи. Говорили, что, когда он пел песню о сражении при Дан-но-ура, не могли удержаться от слез даже кидзин – гоблины, существа, как известно не склонные к проявлению чувств.

В начале своей карьеры Хоити был очень беден, но вскоре у него появился покровитель и друг, который стал ему помогать. Священник местного храма Амидадзи очень любил поэзию и музыку. Он часто приглашал Хоити в храм, чтобы тот мог выступать со своими сказаниями. Позднее, очарованный талантом молодого поэта, он предложил ему перебраться в храм окончательно, чтобы обрести в нем дом. Поэт с благодарностью принял предложение. Хоити дали комнату в храме и обеспечили пищей. Взамен музыкант должен был по определенным дням услаждать слух священника своими песнопениями и время от времени выступать в храме.

Однажды ночью, в летнюю пору, священника вызвали к умирающему совершить последний обряд. В дом прихожанина он отправился вместе со служкой, а Хоити остался в помещении храма один. Ночь была жаркой и душной, и в поисках вожделенной прохлады слепой певец расположился на веранде перед входом в свою комнату. Веранда выходила в маленький сад, разбитый во дворе храма. На веранде было немного прохладнее, и Хоити решил дождаться здесь возвращения настоятеля. Чтобы скоротать время и скрасить одиночество, он по привычке взял инструмент и принялся негромко наигрывать. Между тем минула полночь, а священник не возвращался. Пора было вернуться в комнату и лечь спать, но внутри еще было слишком жарко. Поэтому Хоити остался снаружи. Наконец он услышал шаги – они приближались, кто-то шел от задней калитки. Человек пересек сад, подошел к веранде, поднялся и остановился напротив. Но это был не священник. Глубокий голос назвал слепого по имени, но прозвучало это не так, как обычно, а резко, отрывисто, почти грубо – так обычно разговаривают самураи с людьми ниже себя по званию.

– Хоити!

– Здравствуйте, господин! – почтительно ответил слепой. Жесткая интонация в голосе говорившего испугала его. – Я слеп и не вижу, с кем разговариваю.

– Тебе нечего бояться, – отвечал неизвестный. Теперь голос его звучал мягче. – Я живу в гостинице рядом с храмом. Меня послали к тебе со следующим известием. Мой господин, вассалом которого я в настоящее время являюсь, человек очень высокого ранга, сейчас остановился со своими многочисленными придворными в Акамагасэки. Он пожелал осмотреть место сражения в Дан-но-ура и сегодня посетил его. Там он услышал о твоих талантах и теперь желает, чтобы ты продемонстрировал свое искусство. Бери инструмент и немедля отправляйся со мной – мой господин и его свита не привыкли ждать.

В те времена замешкаться, исполняя приказ самурая, было совсем не безопасно. Поэтому Хоити только лишь надел сандалии, взял биву и отправился вместе с самураем. Незнакомец вел его, легко, но твердо держа под локоть и поминутно поторапливая. Рука, которая вела Хоити, если только его не подводили ощущения, была одета в железную перчатку. Звон и лязг, раздававшиеся при каждом шаге воина, ясно указывали, что тот был при полном вооружении и в доспехах. Хоити заключил, что это, вероятно, один из воинов стражи. Тревога, поначалу охватившая музыканта, утихла. Напротив, заключил он, ему улыбнулась настоящая удача – не случайно тот, кто сопровождал его, упомянул о «господине очень высокого ранга». Он подумал, что это, должно быть, один из очень немногих в Японии даймё – владетельных князей высшего уровня. Сопровождавший музыканта самурай остановился. Хоити понял, что они стоят у каких-то больших ворот. Но куда же они пришли? Он точно знал, что никаких больших ворот в городской стене с этой стороны не было. В Амидадзи только одни ворота – главные городские, но, чтобы попасть туда, нужно идти в совершенно другую сторону.

– Кэймон![3] – раздался громкий выкрик самурая, и ворота с громким скрипом и скрежетом отворились.

Они прошли через сад (Хоити догадался, что это был сад) и снова остановились перед входом в какие-то помещения.

– Мы у дверей! Я привел Хоити! – выкрикнул самурай, и певец услышал звуки торопливых шагов, передвигаемых ширм и экранов, затянутых бумагой, и двери открылись, женские голоса выплеснулись навстречу. По интонациям их Хоити понял, что женщины исполняют обязанности прислуги в этом благородном доме, но их голоса не могли помочь ему понять, куда он все-таки попал, а времени подумать об этом у него совсем не было. Его взяли под руки и помогли преодолеть несколько ведущих вверх каменных ступеней, затем сняли с него сандалии. Женская рука повела его по полированной поверхности деревянного пола – босыми ногами он ощущал его. Они шли бесконечными переходами куда-то вглубь обширного помещения, но поворачивали так часто, что Хоити совсем перестал ориентироваться, пока наконец не очутился в большом зале. Музыкант догадался об этом: он слышал шелестящие звуки множества шелковых одежд, и они были подобны шелесту листьев в лесу. Он слышал звучание голосов и их оттенки. Он понял, что помещение, где он находится, велико и просторно – так гулко раздавались голоса.

Хоити сказали, чтобы он не стеснялся, и постелили ковер – при игре на биве исполнитель встает на колени, без этого, как известно, обойтись невозможно. Он расположился на ковре и принялся настраивать свой инструмент. Через некоторое время к нему обратилась женщина (он понял, что это была родзё, или главная среди слуг) и сказала, что он может начинать и должен исполнить свое знаменитое «Сказание о Хэйкэ».

Вся поэма была очень велика, и, чтобы исполнить ее целиком, требовалась не одна и даже не две ночи. Поэтому певец таки отважился задать вопрос:

– Поэма не скоро сказывается, и, чтобы исполнить ее целиком, необходимо очень много времени. Какую из частей поэмы хотели бы услышать уважаемые господа?

Женский голос ответил:

– Исполни историю о битве при Дан-но-ура. Нет ничего горше того, что там было.

Хоити возвысил голос и запел под аккомпанемент своего инструмента. Он пел о битве на горьких морских волнах, отбивая ритм и заставляя свой инструмент звучать на разные лады и голоса. То он подражал шуму рассекающих воду весел и стремительному порыву судов, то слышались в его музыке свист летящих стрел и крики умирающих воинов, то вдруг раздавался скрежет стали о доспехи самураев и грохот раздираемых в столкновении корабельных бортов. И слева, и справа от музыканта то и дело раздавались приглушенные восхищенные возгласы: «Как изумительно он играет! В наших краях я никогда не слыхивал ничего подобного! Во всей империи, верно, не сыскать певца, равного Хоити!»

Он слышал эти слова, они добавляли ему храбрости, и он играл и пел все лучше и лучше – так, как никогда не пел и не играл прежде. А когда он наконец дошел до самого трагического эпизода – безжалостного убийства беспомощных и беззащитных женщин и детей, а потом и до сцены смерти младенца-императора, – разноголосый хор горюющих голосов слился в один протяжный вой отчаяния и скорби. Был он таким искренним и полным трагического чувства, что слепой даже испугался того, какую боль и страдание он причинил людям. Возгласы и стенания продолжались и тогда, когда он уже закончил петь. Но постепенно и они стали стихать. Тогда он вновь услышал голос той же женщины. Она сказала:

– Хотя мы знали заранее, что вы очень хороший музыкант и певец, но даже не могли предположить, что ваше мастерство велико настолько, насколько вы продемонстрировали его сегодня. Наш властелин остался очень доволен вами и собирается наградить вас. Но он желает, чтобы вы пели для него в течение следующих шести ночей подряд, – после этого наш господин, скорее всего, отправится в путь. Следовательно, завтра ночью, в тот же час, вы вновь должны быть здесь. Человек, который привел вас сюда сегодня, придет за вами и завтра… Есть еще одно обстоятельство, о котором я должна вам сообщить. Наш господин путешествует инкогнито, поэтому никто не должен знать о том, что он находится здесь, в Акамагасэки, и вы никому ни под каким предлогом не должны говорить о том, куда вы ходите по ночам. Таков его приказ. А теперь вы можете вернуться домой.

После того как Хоити поблагодарил женщину, она взяла его за руку и отвела к тому месту, где он расстался с самураем. Воин ждал его и отвел к храму, где и простился с музыкантом.

Хоити вернулся почти на рассвете, но его отсутствия никто не заметил – настоятель вернулся поздно и решил, что его подопечный уже спит. Хоити ничего никому не сказал о своем приключении и, хотя он устал, смог найти время днем, чтобы выспаться.

На следующую ночь, в тот же поздний час, за ним вновь прибыл самурай и отвел туда, где музыкант выступал накануне. Новое представление прошло с тем же успехом, что и предыдущее, но его отсутствие было замечено в храме. Утром, вскоре после возвращения, настоятель призвал его к себе и принялся расспрашивать.

– Мы очень беспокоились о вас, друг мой. Выходить одному на улицу в такой поздний час очень опасно, – сказал священник, и голос его был мягок и участлив. – Почему вы ушли, ничего никому не сказав? Я приказал бы слуге сопровождать вас. Где вы были?

Хотя священник говорил доброжелательно, Хоити ответил уклончиво:

– Простите меня, мой дорогой друг. Я должен был отлучиться по частному делу. Увы, у меня не нашлось иного времени для этого.

Настоятель был скорее удивлен, нежели обижен и раздосадован уклончивостью Хоити. Он чувствовал – что-то здесь не так. Он боялся, что слепого музыканта околдовали, и был склонен винить в этом злых духов. Более он не задавал вопросов, но приказал слугам наблюдать за передвижениями Хоити и проследить за ним в том случае, если он оставит храм после наступления темноты.

На следующую ночь Хоити вновь покинул храм. Слуги заметили, как он выходит, зажгли фонари и бросились вдогонку. Ночь была очень темной и дождливой, и слуги потеряли музыканта. Очевидно, что он шел очень быстро, и это было странно, учитывая, что Хоити слеп, а дорога была мокрой и скользкой. Тем не менее он исчез, и слуги принялись заходить в каждый дом вдоль дороги, в который мог зайти слепой музыкант. Но поиски ничего не дали – никто не видел Хоити. Обратно в храм слуги возвращались вдоль берега моря. И вот на пути они услышали звуки бивы – кто-то играл на инструменте, и играл так красиво, виртуозно и самозабвенно, что люди были поражены. Звуки музыки доносились с кладбища. Как всегда по ночам, там сияли зловещие призрачные огни, и обычно все боялись туда ходить. Но слуг было много, и они решились приблизиться. Они освещали фонарями путь и в конце концов обнаружили Хоити. Он сидел у могилы императора Антоку Тэнно и, полностью погрузившись в игру, пел о сражении при Дан-но-ура, аккомпанируя на своем инструменте. Перед ним, и позади него, и сбоку, и слева, и справа, и повсюду вокруг горели огни они-би – призрачные огни мертвых, и было их так много! Никто из слуг никогда – ни прежде, ни потом – не видел их столько. Поразительно было и то, что они обычно исчезали при приближении живого человека, но на этот раз они горели и не гасли.

Слуги схватили и принялись трясти Хоити. Но он, казалось, не замечал их и продолжал играть. Они кричали ему прямо в уши:

– Хоити-сан! Хоити-сан! Перестаньте! Пойдемте домой! Пойдемте с нами!

Наконец он ответил:

– Нельзя мне мешать! Я играю в присутствии августейших особ… Прервать исполнение сейчас было бы слишком невежливо…

Музыкант говорил странные вещи. Странные настолько, что слуги не могли сдержать смех. Так, смеясь, они взяли Хоити под руки, подхватили за ноги и отнесли обратно домой. В храме по приказу настоятеля его прежде всего переодели – музыкант насквозь промок. После этого священник потребовал объяснений странного поведения своего друга.

Хоити долго не решался начать говорить. Но затем, видя искреннее расположение и беспокойство своего покровителя, решился и рассказал обо всем без утайки, начиная с первого визита самурая.

Выслушав рассказ, священник сказал:

– Несчастный мой друг! Вы находитесь в очень большой опасности! Как жаль, что вы не рассказали мне обо всем, что с вами случилось, сразу! Ваши поразительные музыкальные и поэтические таланты вовлекли вас в сложную и весьма необычную ситуацию. Прежде всего вы должны знать, что не было ни дворца, ни приема августейшей особы, – все ночи вы проводили на кладбище, среди могильных камней и плит, перед обелиском императора Антоку Тэнно. Мои люди там вас и обнаружили – вы играли и пели под проливным дождем. Все, что вам почудилось, было лишь видением. Все, кроме того, что вас действительно призвали мертвые. Но помните: однажды подчинившись им, вы оказались в их власти. После того, что произошло, они не оставят вас в живых. Даже если вы вновь пойдете с ними на кладбище, обратно вам не вернуться – мертвые разорвут вас в клочья. Но, к слову сказать, они все равно погубили бы вас рано или поздно – смерти вам было не избежать. А сегодня ночью я опять не смогу быть рядом с вами – меня вновь призывают дела духовные. Поэтому прежде, чем уйду, необходимо будет защитить ваше тело, начертав на нем святые письмена и заклинания.

Перед закатом солнца священник и служка раздели Хоити донага и при помощи туши и кисточек для письма расписали все его тело. Они нанесли священные заклинания против духов умерших всюду, где только смогли: на груди, лице и шее, на спине, на руках и ногах – даже подошвы ног они украсили письменами. Когда дело было сделано, настоятель дал Хоити последние наставления:

– Сегодня вечером, после захода солнца, как только я уйду, оставайтесь на веранде и ждите. За вами придут и станут окликать по имени. Не отвечайте и не двигайтесь, что бы ни случилось. Сидите не шелохнувшись – словно вы погрузились в глубокие раздумья. Если вы пошевелитесь, вас уничтожат. Не пугайтесь и не пытайтесь звать на помощь – никто и ничто не может вас спасти. Но если вы все сделаете в точности так, как я сказал, опасность минует и больше вам нечего будет бояться. Духи мертвых уйдут.

Вскоре, по наступлении темноты, священник и его помощник ушли, а Хоити, согласно наставлениям, остался на веранде. Он положил свой инструмент рядом, а сам погрузился в ожидание. Насколько мог, он расслабился и сидел неподвижно, стараясь не производить никакого шума, – он даже дышал неглубоко.

Много часов прошло, и уже давно минула полночь, когда он услышал тяжелые шаги. Вот открылись ворота, некто прошел через сад и поднялся на веранду, где сидел музыкант.

– Хоити! – грубо и отчетливо прозвучал в ночи голос.

Но слепой не ответил. Он сидел очень тихо, не шевелясь, и даже затаил дыхание.

– Хоити! – раздался мрачный

Стандарт

4.03 
(29 оценок)

«Мальчик, который рисовал кошек» и другие истории о вещах странных и примечательных

Установите приложение, чтобы читать эту книгу