Я моргнул, почувствовав жжение, а затем швырнул склянку в волны.

– Ну? – Я раскрыл руки, повернувшись лицом к Селин.

– Всего лишь обычный, ничем не примечательный земной фейри. – Она поправила толстый пояс на рваном платье. Без сомнений, при первой же возможности девушка сожжет ненавистное одеяние.

С мешком краденого зерна, перекинутым через плечо, я шагнул навстречу потоку толпы.

Ларссон вернулся к нам и занял место слева от меня. Опустив голову, он держал между зубами соломинку, а черная полоска кожи стягивала его темные волосы на затылке. Селин заняла место по другую сторону, прекрасно вжившись в свою роль. Невинная девушка, потрясенная необъятностью открывшегося зрелища. Немало мужчин останавливалось, чтобы помочь ей поднять простыни, постоянно падавшие из ее рук.

Они были настолько поглощены ее восхвалением, что не обращали внимания на ее длинные пальцы, ловко выхватывавшие кошельки из поясов или клинки из ножен.

– Боги, неужели все эти чертовы земные души собрались в одном проклятом месте? – Ларссон нахмурился, когда мы преодолели склон и поднялись по деревянной лестнице, ведущей на торговую площадь. На ней толпились люди, торгуясь, невозмутимо болтая и совершенно не подозревая, что море вновь возвратилось к законному владельцу.

– Поторопимся. Нам нужно найти его спальню.

– Откуда ты знаешь, что земной правитель оставил ее здесь?

– Зов привел нас сюда, не так ли? Значит, он находится именно тут. – Я говорил бодро, но мой рот кривился в довольной ухмылке от осознания, что моя маленькая Певчая птичка не нарушила данное ей слово, пообещав всегда заботиться о ней.

От высоких сооружений на площадь падали огромные тени. Некоторые из них были построены из дерева, другие – из бледного камня. Зеленый мох и немногочисленные ракушки усеивали скалы. На мощеных дорожках стояли телеги и прилавки, заваленные всевозможными товарами: шкурами лесных мамонтов, потрошеными угрями и рыбами, браслетами из дерева и нефрита, яркими масками с перьями и лентами, украшавшими бесстрастные лица.

Деревянная рукоять копья промелькнула прямо передо мной. Не поднимая подбородка, я закатил глаза и встретился взглядом с рослым мужчиной в черном гамбезоне. На его поясе висели мечи, один из которых имел бронзовую воронью рукоятку. Рядом с ним стоял другой, одетый так же, но с двумя шрамами, похожими на следы от когтей, на обеих щеках.

– Чем торгуете? – спросил первый.

– Зерном, – пробормотал Ларссон. Его акцент сменился на что-то изысканное и странное. На борту корабля он разговаривал с постоянным гулом веселья и налетом мрачности.

– На фестивале? – Оба охранника недоуменно переглянулись друг на друга.

– Людей нужно кормить даже на праздниках, разве нет?

Стражники явно насмехались. Первый ткнул пальцем в зажатые в наших руках мешки. Не прошло и нескольких мгновений, как они жестом пригласили нас пройти дальше.

– Добро пожаловать на Багровый фестиваль, продавцы зерна.

Караульные посмеивались над нашей жалкой торговлей. Ни лент, ни золота, конечно, у нас не сыскалось, но мы грабили достаточно долго, и лучшей маскировки, чем неприметность, еще не придумано. Скучный и унылый простолюдин редко удостаивался второго взгляда.

Повсюду царило многоголосье и оживление. Даже самые обычные люди болтали о приближающихся играх и пирах. Что же это за торжество такое?

Чем дальше мы шли по дорогам, огибающим форт, тем сильнее билась кровь в моей голове. Меня тянуло вперед, и я не мог оторваться. Мы были совсем близко.

Как опоздавшим к началу празднества нам пришлось поставить свои мешки рядом с женщиной, рубившей головы долговязых птиц с излишней настойчивостью.

– А я-то думала, что снова останусь одна в этот год. – Используя окровавленный нож, она указала на одну из своих жертв. – Не многим нравится запах речного фазана, а мне кажется, у него приятный терпкий аромат. – Она звонко рассмеялась и смахнула со лба темные, слегка грязные волосы.

– Мы не сторонимся пролитой крови, госпожа, – проворчал Ларссон.

– Продаете овес, да? – Она взмахнула ножом, глядя на наши мешки, а не на птицу.

– Да, – буркнул я, после чего повернулся к ней спиной.

Селин бросила на меня многозначительный взгляд, сообщавший что-то важное, чего я не мог разобрать.

Увидев, что я не шелохнулся, она раздраженно вздохнула и мило улыбнулась женщине.

– Мы еще ни разу не были на фестивале.

– Так вы с королевских вершин Ночного народа? С этих пик трудно спуститься, даже когда спадают морозы.

– Все верно, – ответила Селин. – С вершин. Наконец-то наскребли достаточно денег, чтобы добраться сюда в этом году.

Снова удар, глухой звук, и женщина усмехнулась.

– Так и надо. Все заслуживают праздника. Даже не верится, что Великая война закончилась десять лет назад. А чувствуется, будто всего несколько месяцев.

Мои кулаки сжались от охватившей меня злости.

– А нам кажется, что дольше.

– А, вы живете изолированно от всех на горных вершинах, да?

– Можно и так сказать. – Каждое произнесенное мной слово пропитано горечью.

– Поскольку мы новенькие, – продолжила Селин, устремив на меня испытующий взгляд, – расскажите, что именно происходит сегодня вечером? Вокруг такая суета.

Женщина начала ощипывать своего последнего обезглавленного фазана.

– Черт возьми, дорогая. Как же сильно вы оторваны от нас? Сегодня Первая ночь, а это значит, что в форте будет бал-маскарад.

– Ах да. Теперь я припоминаю, что где-то слышала об этом. – Селин повернулась и многозначительно подмигнула мне.

Вот и наш путь внутрь. Я шагнул к Ларссону и протянул ему несколько медных монет из кошелька Селин.

– Найди что-нибудь, чтобы мы могли слиться с толпой, – приказал я ему. – Пока передние ворота заняты входящими людьми, мы используем это время, чтобы обойти…

Мой голос оборвался, когда наш разговор прервал звонкий женский смех. Словно погрузившись в какой-то необъяснимый транс, я проследил за звуком через плечо Ларссона и успел заметить нескольких скрывающихся охранников, трех мужчин с клинками на поясах, а затем и источник веселья – две девушки вышли на дорогу со стороны одной из лавок.

Обе прелестны, но меня заинтересовала самая высокая из них. Темные, как пролитые чернила, волосы были искусно заплетены в косу и перекинуты через тонкое плечо. Нежная кожа оттенка влажного песка. Уши слегка заостренные, менее выраженные, чем мои, но меня привлекли ее глаза. Никогда мне не забыть эти глаза. Голубые, как самые спокойные лагуны Королевства Вечности.

Я застыл, зачарованный ее редкой красотой.

Когда она смеялась, ее голова откидывалась назад так, что солнце окрашивало ее щеки в бронзовый цвет. Дыхание, мысли, слова – все разом покинуло меня.

Глубоко в груди внезапно зародилась непостижимая тьма. Она была безжалостной, порочной и алчной. Никогда еще я не желал чего-то так неистово. Не понимал, да и не пытался понять подобное влечение к ней, словно стремление скрыться в прохладной воде от палящего солнца.

Такая очаровательная маленькая птичка. Как жаль, что Змей вернулся погубить ее.

– Понравились принцессы, парень? – Женщина, державшая в руках полуощипанную птицу, подошла ко мне. – Я думала, если ты родом с горных вершин, то хотя бы знаком с Ливией.

О, я узнал бы ее из тысячи. Мой рот искривился в зловещей ухмылке.

– Брат редко покидает дом, – вмешалась Селин, несомненно, пытаясь оправдать мои чудачества.

– Ну что ж. Рассмотри хорошенько, – произнесла женщина. – Скорее всего, как только начнется маскарад, больше у нас не выпадет шанса. Когда король и королева Ночного народа уезжают, находится не один самоуверенный юноша, пытающийся украсть сердце у их дочери.

Я резко обернулся.

– Король, ее отец, он уехал?

Нет. Нет, это невозможно. Ведь меня привели сюда. Мантия должна быть у короля. Мне настолько сильно нужна была эта проклятая мантия, что я готов все вокруг уничтожить.

– Покинул нас еще перед вчерашней трапезой, – уточнила она, сплюнув перышко, попавшее ей на язык. – Правители королевств всегда собираются во дворце Кунглига на совет во время праздника.

Проклятье. Мое дыхание стало резким и прерывистым.

Однако в голове моментально родилась идея. Сегодня все границы будут нарушены.

– Женщина, – жестко позвал я.

– Бита, – обиженно ответила она.

– Почему мужчины выжидают отъезда короля, чтобы начать ухаживать за его наследницей?

Бита недовольно фыркнула.

– Потому что стоит хоть одному волоску упасть с головы прекрасной Ливии, и ее отец немедленно заберет твою. Одно ее слово, и он незамедлительно начнет войну. Король души в ней не чает.

Боги, как я надеялся, чтобы все услышанное оказалось правдой, ведь дальнейшие мои действия зависели от этого. Если я не могу добраться до короля, тогда заставлю его прийти ко мне.

Внизу по дороге ее смех снова пронесся сквозь меня, будто падение, после которого понятия не имеешь, чем все закончится. Отсюда я все еще мог разглядеть профиль ее лица, наклон носа, то, как она лукаво покусывает губу.

Отойдя на шаг от Биты, я обхватил Ларссона за шею.

– Как хорошо ты танцуешь, Ларссон?

Его коварная усмешка продемонстрировала блеск белых зубов.

– Так хорошо, как вам угодно, мой король.

– Тогда возьми монету, которую я тебе дал, и позаботься о том, чтобы мы были одеты достойно королевского бала.

Я снова вышел на дорогу, внимательно наблюдая за удаляющейся девушкой.

В любом случае она никогда не принадлежала им. С того самого момента, как Певчая птичка попыталась обратиться к Змею, она стала моей.