Глава 5
Змей

О ткрыта. Она была готова к завоеванию и полному уничтожению.

Водовороты Бездны существовали всегда, являясь общей границей между морскими и сухопутными королевствами. Окно в иной мир. Под поверхностью приливы Бездны были еще более свирепыми, чем наверху – они метались и бушевали в шторме, который я приготовился подхватить.

Могучие корабли Королевства Вечности ходили как над, так и под морской гладью, однако, когда требовалась скорость, единственным способом управлять течениями было погружение под воду.

Благодаря изнурительному темпу мы добрались от островов Руса до Бездны меньше чем за полдня. Несомненно, экипажу, как и мне, было любопытно убедиться, действительно ли пали стены, не позволяющие пройти кораблю. И вот она предстала, открытая и никем не охраняемая.

Вода на стороне земных фейри напоминала ночное море, наполненное белоснежными камнями и серебристыми рыбками. В Вечном море царили лазурные приливы, кипела бурная морская жизнь: причудливые растения, бесконечные пещеры и скалы, хитрые существа, которых невозможно увидеть, не зная этих мест.

Первая капля, ниспосланная богами и образовавшая Вечное море, позволила королям обладать силой и бременем, дававшим их народу возможность преодолевать барьеры между различными мирами фейри. Но во времена правления моего отца владычица морских ведьм подарила Торвальду мантию, чтобы навсегда ознаменовать его род как властителей вод.

Она открывала кораблю доступ в любое море, любой океан, любой шторм, не истощая природную магию королевской крови. С ее помощью Вечный народ проникал во все миры фейри; дар защищал корабли во время переходов через опасные воды, кишащие морскими певцами и темными существами.

После окончания Великой войны между земными фейри и Вечным народом мантия, принадлежащая когда-то отцу, оказалась в руках у наших врагов. Король Ночного народа, повелитель земли, получил ее, убив Торвальда, а мне так и не удалось отнять подарок. Однако на этот раз я не подведу его.

– Сегодня мы наконец-то вернем себе наше королевство, – взволнованно прошипела стоявшая рядом Селин.

– Больше не нужно ждать. – Мои губы скривились в предвкушении. – А теперь отправляйся на свой пост.

Она никогда не робела передо мной. Девушка провела пальцем по лбу в издевательском жесте и поклонилась до пояса.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Жгучая ненависть, упорная борьба и долгие поиски – все это разом закончилось. Эта мысль почти ошеломляла меня.

Почти.

– Ваши слова, мой король, – напевал Ларссон, стоя на форштевне.

Доносящиеся фразы под поверхностью превращались в песню. Мелодичное течение, которое мы скорее чувствовали, чем слышали.

Вцепившись в рукоятки штурвала, я стиснул их до боли в костяшках пальцев. Стоило мне поднять кулак, как корабль содрогнулся. Постепенно давление моря нарастало, по мере того как Бездна затягивала нас в центр своей неистовой силы.

Земные фейри сделали меня пленником в собственном королевстве, но я все еще оставался владыкой моря, и оно склонилось передо мной.

Змеиная фигура ворвалась в бурлящие потоки Бездны.

Команда разразилась воплями и возгласами удивления, наблюдая, как неистовые волны бьются о корпус. Водоворот морской пены поглощал багровые паруса, а я продолжал держать курс, не сбиваясь с пути, пока судно швыряло все сильнее. Словно проплывая сквозь бушующий шторм, Вечный корабль качался и наклонялся, не теряя направления.

Восторженные выкрики раздавались среди членов экипажа – свидетельство безумия и разврата, с которыми пришлось смириться, дабы выжить в морях нашего королевства. Все ближе и ближе появлялся отблеск поверхности, переходящий в тусклый свет за сердитыми туманами и облаками.

– Держите ровнее! – скомандовал я.

Селин второй раз обмотала грубый канат вокруг запястья, сохраняя паруса в натянутом состоянии, пока мы поднимались навстречу новому морю. Ларссон намертво вцепился в форштевень, выкрикивая приказы команде закрепить болтающиеся снасти. Тэйт стоял за моей спиной, словно молчаливое и омерзительное привидение. Возможно, сейчас его посещали те же жуткие мысли, что и меня – в последний раз мы видели земли фейри, будучи совсем мальчишками, проигравшими войну.

Плененными и ранеными. Не единожды нас чуть не отправили к богам.

Вновь прикрыв глаза, я провел кончиками пальцев по воде: чем ближе мы подходили к противоположной стороне стены, тем спокойнее становились потоки. Одного моего распоряжения хватило, чтобы разгневать море на поверхности.

Я хотел смотреть на проплывающие густые облака над водой, жаждал видеть наш корабль разъяренным призраком в их мире.

Страстное желание пролить кровь, сжечь все дотла охватило меня. Я заставил свою руку направить течение вокруг корабля, чтобы облегчить нам подъем, скрытый, казалось бы, за естественным морским штормом. На волоске от смерти висела целая жизнь, но сегодня нетерпение не станет моей погибелью.

Обжигающее пламя полыхало в груди. Я уже почти забыл, каково это – плыть по этим водам, разучился чувствовать порыв и испытывать неудобства.

– Ублюдки, держите крепче! – прорычала Селин и дико расхохоталась, едва шум стих. Ухватившись за толстые канаты снастей, она вцепилась за поручни корабля, упираясь ногами в образовавшийся хаос.

Давление воды ослабло. Беснующиеся волны приближались.

Я затаил дыхание, пока морские брызги не обдали мое лицо. Корабль пронесся по поверхности в шквале белоснежных волн. Ветер неистово хлестал по красным парусам, где на алом фоне красовался знак Королевства Вечности – змеиный череп и два скрещенных клинка, бешено метавшиеся в шторме.

Как только судно вновь опустилось на поверхность, на палубе воцарилась безмолвная тишина, за исключением падающего дождя и воющего ветра.

Затем, словно внезапно пришло осознание, команда взревела, как раскаты грома. Они потрясали кулаками в воздухе, бросали проклятия в сторону береговой линии, видневшейся сквозь грозовые тучи, пришедшие вместе с нами.

Я тяжело вздохнул. Наконец-то мы оказались здесь. Земные фейри, защищенные стенами и крышами домов, не знавшие бед в своем маленьком драгоценном мире, теперь преподнесены мне для расправы.

– За Короля Вечности! – оглушительно воскликнула Селин, подняв кулак над головой.

Команда незамедлительно последовала ее примеру. Тэйт встретил мой взгляд на главной палубе. Даже в глазах безжалостного кузена его отвращение ко мне сменилось темной жаждой мести.

Ларссон наклонил подбородок, прежде чем запел медленную, мрачную песню.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием и не спим до тех пор, пока он не пройдет…

Я стоял лицом к берегу и удовлетворенно ухмылялся, в то время как голоса остальных членов команды раздавались над морем:

– Могила моряка – вот чего так жаждет команда нашего короля!

Глава 6
Змей

Упираясь одним ботинком в борт и облокотившись на колено, я стал выжидать.

– Долго еще? – огрызнулся я.

Тэйт снял с руки часы из сплава золота и серебра, с шестеренками, которые при приближении опасности тикали быстрее, давая понять, что времени в обрез.

– Десять курантов.

Стиснув зубы, я снова встретился взглядом с пустым морем. Там, где мы спрятали корабль в глубокой безлюдной бухте у границы Бездны, наступила непроглядная ночь. Сейчас над горизонтом забрезжил бледный рассвет, а двое из моей команды еще не вернулись с небольшой разведки на берегу.

Они были хитры и терпеливы. Спокойно, на любое исследование территории требуется время.

Однако желание немедленно действовать прожгло дыру в моих внутренностях. С каждым вздохом риск упустить столь долгожданный шанс из-за нетерпения становился все ближе к исполнению.

– Эй! Вот они! – Толстомордый человек с костяными кольцами в ушах тыкал пальцем с кормы в туманную дымку облаков.

Больше не сопротивляясь хромоте, поскольку команда уже все заметила, я просто шел по палубе, ускоряя с каждым шагом темп. Командир передал мне черно-золотую подзорную трубу. Прикрыв один глаз, я вглядывался, пока не обнаружил тень гребной лодки, пробивающейся сквозь волны.

Захлопнув подзорную трубу, я отдал приказ:

– Тащите их на борт. Шевелите задницами, ублюдки!

Сапоги громко застучали по сырому дереву. Ворча и чертыхаясь, они подняли тяжелую костяную решетку над нижней палубой. Полдюжины мужчин спустились по ступенькам лестницы через люк, чтобы встретить их под палубой.

Положив ладони на борт, я выглянул за край и стал ждать, пока откроется потайная дверь в толстой выступающей части корпуса.

Корабли морского народа являлись настоящими шедеврами: даже самый простой рыбацкий шлюп был выточен из грудной клетки мощного кита или трупа древнего морского змея. Трещины и щели заполнялись морским дубом – мягким деревом, гнущимся, не поддающимся натиску приливов и не пропускающим сырость в течение сотни лет, пока не появлялись ракушки и гниль, которые необходимо было счищать.

С остовом из костей и морского дуба корабли преодолевали приливы с невероятной скоростью, ловкостью и бесшумностью.

Но Вечный корабль был судном, созданным для богов.

Судно настолько могущественное, что могло пересечь Бездну, не сломав ни одной мачты. Багровые паруса были сшиты из толстой парусины, а в корпус вбита окаменевшая непробиваемая чешуя глубоководных змей.

Самой удобной частью королевского корабля была потайная дверь в корпусе, открывавшаяся для мгновенного принятия лодок, не прибегая к помощи рычагов и такелажа^[3]. Проем также служил для заглатывания воды, а после, извергнув набежавшие приливы во время нашего плавания, дверь закрывалась.

Ларссон греб, а Селин держала фонарь в темноте, направляя его к корпусу. Из всей команды эти двое лучше всех могли слиться с обычными земными фейри. Селин с ее зелеными глазами, а не бледными или красными, как у большинства морских фейри, и Ларссон с его отсутствующим морским голосом. Магия Королевства Вечности жила в голосах его жителей, но некоторые, как Ларссон, не обладали никакими морскими способностями.

Селин высунулась из люка и сбросила с головы капюшон. Я впился ногтями в кожу своих ладоней, пока на плоти не появились глубокие полумесяцы, и все ради того, чтобы не кинуться через весь корабль на встречу с ними.

Селин длинными шагами преодолела расстояние до главной палубы. Ее темные локоны развевались вокруг лица, на котором застыло разочарованное выражение.

– Что? – процедил я сквозь зубы еще до того, как она достигла меня. Терпение иссякло; сейчас слишком много поставлено на карту, и у меня было что терять.

– Я расскажу о наших результатах, когда ты перестанешь смотреть на меня так, словно собираешься вырвать мне глаза. – Селин выразительно изогнула бровь. Она была единственной, кому могло сойти с рук подобное общение со мной, но у нее хватило ума произнести все шепотом.

От нетерпения гло́тка сжалась, но я смог говорить, не выплевывая слова.

– Что же ты узнала?

– Здесь бесчисленное количество людей. Если мы подойдем слишком близко, корабль рискует быть настигнутым их воинами. Следует направить шлюпки к докам на северной стороне острова. Там, похоже, вовсю идет праздник, а вместе с ним и открытый торговый рынок. – Селин быстро вздохнула. – Мы сможем причалить там и войти как торговцы.

Я всегда мечтал, что такой знаменательный день наполнится истошными криками и ужасом при виде багровых парусов, прорвавшихся сквозь туман. Хотел, чтобы земные фейри осознали, что пришло их время для расплаты. Я прикрыл глаза от встречного ветра. Сейчас важнее всего – найти мантию отца и отвоевать ее у короля Ночного народа.

Она звала меня, и я не собирался уходить с пустыми руками.

– Предоставь мне штурвал, Эрик, – сказал Тэйт низким голосом. – Я спрячу корабль.

Моя щека нервно дернулась. Я не удостоил его и взглядом, но в этом не было необходимости, поскольку он уже знал ответ. Мое доверие нелегко было заслужить, но невозможно бесконечно отрицать, что Тэйт хранил глубокую преданность кораблю и нашему королевству.

Не говоря уже о том, что он связан со мной кровными узами, как его отец был связан с моим, которые заботились о том, чтобы Король Вечности никогда не встретил свою гибель.

Не оборачиваясь, я махнул рукой и сказал:

– Готовьте лодки.

Доки земных фейри уже находились от нас в одном шаге. Селин, Ларссон и еще несколько человек из команды громко кричали, притворяясь только что прибывшими торговцами. Однако меня охватил паралич.

– Эрик! – Ларссон наклонил голову. – Найдите способ слиться с толпой, пока вас не узнали.

Узнали. И все потому, что я был здесь слишком много раз. Сражался с этими людьми, чувствовал их сталь на своей коже.

Моя челюсть беспокойно пульсировала. Эта тяжесть в крови была не более чем слабым, жалким страхом. Экипаж был кровно связан обязательством служить Вечному кораблю. И все же, если бы мои люди увидели, что я трясусь, как мальчишка, собирающийся обмочить штаны, они, не сомневаюсь, нашли бы способ поднять мятеж.

– Ты вправе находиться здесь. – Вот только раздавшийся голос не принадлежал Ларссону, поскольку второй командир растворился в толпе в десяти шагах от нас. Селин, надвинув шляпу на лоб, играла роль лодочника, привязывающего уже закрепленную лодку к причалу. – Ты боролся за этот долгожданный момент, так теперь возьми то, что принадлежит только тебе, пока у них не появился еще один шанс вновь заточить тебя.

Мои глаза напряженно сощурились. Охвативший меня гнев не столько был направлен на Селин, сколько на произнесенную из уст девушки правду, и я возненавидел услышанные слова.

Подтянувшись с помощью снастей шхуны, я втащил свое тело на причал. Еще один вдох, потом два, и мои легкие втянули в себя воздух земли. Он отличался от нашего, но во многом оставался таким же. Душистый и ароматный. Однако здесь не чувствовалось прохладных ветров моего королевства, кожа ощущала больше тепла, а нос заполняли пряные травы и приторно-сладкие запахи.

Трикорн остался на корабле, а вязаная шерстяная шапка прикрывала черный платок на голове. Вынутое из уха золотое кольцо было спрятано в штаны, а тесак с рубиновой рукоятью находился в руках Тэйта вместе с веской угрозой, что он лишится этих самых рук, если на клинке появится хоть одна царапина.

Мы вооружились за счет пиратских запасов, добытых в старых битвах с земными фейри: мечи, топоры, кинжалы и несколько видов странного оружия из черной стали были награблены за века до того, как Бездна закрылась.

– Вот. – Селин протянула мне небольшой стеклянный пузырек с мутной жидкостью внутри. – Для глаз.

Она поднесла флакон к своим глазам, капнув несколько капель. Хоть острые зубы спрятаны, простая одежда не выделялась из толпы, а на поясе не висел клинок, но самым заметным признаком, доказывающим, что здесь мне не место, являлись глаза.