Меня, как системного механика, заставили соединять подающие трубопроводы для перекачки жидкостей на пиратский корабль. За мной постоянно следил зеленый гуманоид больше напоминавший ящера, вот только с боевым топором наперевес. Пираты не пользовались ни огнестрельным, ни лазерным оружием. Все они были вооружены различными видами холодного оружия. Лишь только квантовые транклюкаторы их корабельных пушек были нацелены на нас, да арсенал боевых ракет был наготове. Как я потом понял, холодное оружие они чтили лишь потому, что выстрел из оружия мог привести к пожару или, еще хуже, к пробоине в обшивке корабля. И то и другое приводило к автоматическому срабатыванию защитных систем и блокировке захватчиков в поврежденных отсеках. Поэтому в ближнем бою пираты и пользовались только холодным оружием, не приводящим к такому эффекту.

 Я уже разъединял подающие рукава, когда на пиратском корабле прозвучал сигнал тревоги. Тотчас пираты стали покидать наш корабль и толпой повалили по шлюзовому переходу. Мой охранник топором перерубил оставшиеся шланги и ткнул меня топорищем в ребра.

– Убирайся отсюда.– Прорычал он.

Но пробиться против движения на борт своего корабля я уже не мог. Поток пиратов подхватил меня и вынес на палубу их военного корабля. Да, честно говоря, мне не очень-то хотелось возвращаться к себе и вновь встречаться с капитаном. А так, несколько свидетелей видели, что меня взяли в плен, и мое исчезновение спишут на пиратов.

 Отстыковавшись, пиратский корабль заложил крутой вираж вокруг «Серебряного ветра» и я бросил прощальный взгляд на корабль, занесший меня в глубину космоса. От перегрузки у меня поплыли цветные пятна в глазах, и из носа пошла кровь. Прислонившись к переборке, я тихо опустился на пол в переполненном пиратами проходе и потерял сознание.

 Очнулся я на полу в каком-то темном помещении. Лишь узкий лучик света пробивался сюда через щель над дверью. Приподнявшись, я попытался осмотреться. Засохшая кровь больно колола ноздри и стягивала кожу на щеке. Глаза привыкшие к темноте едва могли различить внутреннюю обстановку в помещении. Скорее всего, это был склад или кладовая. Несколько ящиков у стены помещения – вот, пожалуй, и все, что мне удалось рассмотреть. Я вновь растянулся на полу, пытаясь оценить свои шансы на выживание. Если меня не выкинули за борт сразу, значит, можно было надеяться на благоприятный исход. В конце концов, механики нужны даже пиратам. Если я им не понадоблюсь, меня могут продать в рабство на какой-нибудь рудник. А значит, существовал хоть и слабый, но все же шанс, вырваться на свободу. Оставалось только уповать на своего ангела хранителя или ждать очередной вывих злодейки судьбы. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я очнулся взаперти. Меня мучила жажда, да и есть уже хотелось как бездомному псу. Несколько раз я пытался стучать в запертую дверь, но в ответ тишина. Наконец, когда у меня иссякла всякая надежда, за дверью послышались шаги, потом щелкнул замок и в двери появился небритый верзила с палашом на поясе.

– Хватит отдыхать, давай выходи, тебя чиф требует. – Гаркнул он с порога.

– Мне попить бы.

– Потом. Успеешь еще напиться.

 Я шел впереди пирата, а он только подталкивал меня и командовал: «Направо, налево». В отличие от пассажирского лайнера, проходы на военном корабле отличались утилитаризмом. Не было никакой отделки стен и потолка. Некрашеная металлическая палуба блестела, отшлифованная пиратскими ботинками. Различные трубопроводы вдоль стен не были окрашены с момента сдачи корабля в строй, и старая краска с них уже почти облупилась. Электрические кабели были проложены по потолку, а на стенах чуть выше трубопроводов крепились различные распределительные щиты и какие-то приборы. В этом, конечно, была своя логика: в случае пробоины, электро трассы практически не повреждались, а гореть здесь было почти нечему и, в случае пожара, автоматическая пожарная система не заливала бы электроприборы.

 Втолкнув меня в каюту старшего помощника, верзила остался за дверью.

– Представься, – приказал старпом, глядя на меня исподлобья.

– Игорь Марков, четвертый механик с «Серебряного Ветра».

– Уже не механик.

– Почему это?

– Твой капитан тебя уволил.

– Откуда вы можете знать? – спросил я, со слабой надеждой в душе.

– Он сам попросил выкинуть тебя в открытый космос где-нибудь подальше. Так что теперь у тебя есть выбор: лопнуть как мыльный пузырь где-нибудь вдали от планет или записаться в нашу команду.

– А как же ваше обещание?

– Я никому нечего не обещаю. А тебе предлагаю подписать контракт. Кровью.

– Зачем такая дикость?

– Любую подпись можно подделать, а ДНК и отпечатки пальцев не подделаешь. И если ты вздумаешь сбежать, твой контракт попадет в полицию и тогда уж точно, спрятаться тебе будет негде. Тебя объявят в розыск на всех планетах нашего сектора галактики.

– А подумать можно?

– Думай, у тебя ровно минута, время пошло, – и он демонстративно посмотрел на часы.

 Лопаться от собственного достоинства и кровяного давления мне как-то не хотелось, и долго не раздумывая, я согласился подписать контракт, в надежде как-нибудь потом выкрутиться.

– Вот только у меня одна проблема, – сказал я старпому, перед тем как подписаться, – я за свою жизнь воробья не смог обидеть, а у вас, как я понимаю, придется драться врукопашную.

– Пусть дерутся те, кто только это и умеет, а ты пойдешь в машинную команду. У нас тоже есть механизмы, которые надо чинить.

– Тогда нет проблем.

 И я приложил уколотый палец к красивой гербовой бумаге с текстом контракта. На специальном месте, выделенном на бумаге, осталось мое кровавое пятно и отпечатки всех пяти пальцев и ладони правой руки. Теперь даже палец не отрубишь, чтобы скрыть улики.

 Чиф повернул меня к объективу телекамеры над компьютером и, засунув контракт в принтер, отпечатал на нем мои фотографии в анфас и профиль.

– Все. Теперь ты полноправный член команды. Скляр проводит тебя в кубрик и представит остальным членам команды. Свободен.

 Поджидавший за дверью пират махнул мне рукой.

– Давай за мной и не отставай.

 Снова узкие гулкие переходы, звонкие ступени трапов, шлюзы в непроницаемых переборках. Заблудиться можно с непривычки. Наконец мы оказались в кубрике машинной команды.

– Принимайте нового «маслопупа», – засмеялся Скляр, пропуская меня в кубрик.

 Народу здесь было человек десять-пятнадцать. Кто лежал на железной койке, кто резался в карты за столом, некоторые готовились принять душ после работы. Пузатый мужик лет пятидесяти показал мне койку, которую можно было занять, и выдал комплект постельного белья.

– Иди, умойся, а то на тебе лица нет. – Сказал он, намекая на запекшуюся кровь у меня под носом.

 Среди механиков тоже было полно авантюристов всех мастей, от представителей человеческой расы до звероящеров. Все на корабле разговаривали на галактическом языке и лишь иногда, между собой, земляки трещали на родных языках. Механики выходили на абордаж по желанию, так как работа всех систем корабля была важнее, чем лихие набеги на грузовые и пассажирские корабли. После каждого захвата приходилось заметать следы, прыгая между звезд через ноль переходы. Уже несколько раз они нарывались на патруль, дежуривший у выхода из перехода, но, пользуясь преимуществом в скорости, уходили от преследования. В этот раз, после захвата «Серебряного ветра», пиратский корабль уходил от очередного патруля, оказавшегося неподалеку. Разогнав главные двигатели на полную мощность, они несколько раз ныряли в подпространство и меняли курс. Но видимо капитан патрульного крейсера крепко сел нам на хвост и его никак не удавалось стряхнуть.

 Я уже несколько дней работал в машинном отсеке, обслуживая турбогенераторы и насосы. Роботов у нас почти не было, все выполнялось вручную. Парочку оставшихся роботов берегли для особо опасных работ на поверхности корабля или ближе к реакторам главных гравитационных ускорителей.

 Главной темой для обсуждения был дележ денег, захваченных в кассе «Серебряного ветра». Как оказалось, на нем тайно перевозили крупную партию галактических кредитов для снабжения ими банков на колонизированных планетах. Мне, естественно, с этих денег ничего не перепадало, и я только прислушивался к возбужденным разговорам среди пиратов. Как обычно находились недовольные дележом, считавшие, что их обделили. Подогретые алкоголем, часто они доводили дело до драки, что было обычным делом в среде авантюристов. Пользуясь всеобщим возбуждением, я в свободное время устраивал прогулки по кораблю, строя планы для побега. Я уже знал примерное расположение отсеков и проходов между ними. Узнал, где находятся спасательные челноки и истребители прикрытия. К челнокам доступ был закрыт и двери разблокировались только по сигналу всеобщей эвакуации или по команде с мостика. Истребители тщательно охранялись и чужих, к ним в отсек, не пускали. Пилоты истребителей были белой костью на корабле и смотрели на остальных членов экипажа свысока.

 Экипаж крейсера состоял примерно из ста человек и всех, можно было увидеть только во время обеда, когда в кают-компании собиралась вся команда. Офицеры обедали отдельно от рядовых членов команды, в салоне для комсостава. Остальные в общем зале, получали подносы с тарелками из окна раздачи и рассаживались за длинными столами. Командиров же обслуживали стюарды.

 Однажды, после работы, прогуливаясь по кораблю, я забрался особенно далеко в отсек, где располагался центральный пост управления и каюты офицеров. Рядовым членам экипажа вход сюда был запрещен, но, пользуясь поздним временем, я рискнул прогуляться по отсеку. Неожиданно, выйдя из-за очередного поворота коридора, я нос к носу столкнулся с Викой. От неожиданности мы потеряли дар речи. Но, придя в себя, она вцепилась в мой рукав и потащила куда-то в темный угол отсека.

– Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, – защебетала она возбужденно, – этот козел, капитан Фишер, продал меня пиратам. Просто за смешные деньги, какие-то сто кредитов. Как простую шлюху!

– А за меня он еще приплатил, чтобы избавиться, – вставил я слово в ее монолог.

– Вот козел! Правда же?!! Я так рада, так рада тебя видеть, – бросилась она ко мне на шею как к родному брату, – спаси меня, забери отсюда. Иначе я сойду с ума. Со мной здесь обращаются как с дешевой шлюхой. Это невыносимо!

 Я не очень рад был этой встрече после того, что произошло на «Серебряном Ветре». Это благодаря ей я оказался на пиратском корабле, но сказать об этом прямо, у меня язык не поворачивался. А в душе уже зашевелилось чувство благородства и сострадания. Красивые женщины умеют играть на чувственных струнах мужской души, да так, что даже отказать им не хватит духу. Промямлив немого насчёт того, что я и сам не знаю, как выпутаться из этой передряги, я выслушал ее льстивый монолог – какой я умный, храбрый и сообразительный мужчина. Тут уж моя душа окончательно попала в ее коготки.

– Хорошо, давай встретимся завтра вечером у входа в этот отсек, – предложил я, – что-нибудь попробуем придумать.

 Она снова повисла на моей шее, радостно расцеловав меня в обе щеки.

– Я знала, что ты настоящий мужчина, и не бросишь женщину в беде.

 Чмокнув меня напоследок в губы, она заскакала куда-то по проходу. Ошеломленный этой неожиданной встречей, я смотрел на удаляющуюся женскую фигурку, одетую в какой-то немыслимый наряд, не то стюардессы, не то опереточной пастушки, и пытался справиться с обуревавшими меня противоречивыми чувствами. С одной стороны, она мне чертовски нравилась – красивая, обаятельная, талантливая, дьявольски кокетливая. А с другой стороны, она играла со мной как кошка с мышкой, и я не был уверен, что она меня не кинет, когда почувствует, что я уже не нужен.

 В любом случае я собирался сбегать с этого пиратского корабля. У меня был уже проработан план, оставалось только несколько подкорректировать его, в связи с изменившимися обстоятельствами.

 Если бы пираты знали, какую свинью я им приготовил, меня выкинули бы за борт немедленно. Ходить по кораблю с оружием разрешалось только офицерам. Остальные сдавали личное оружие на хранение на оружейные склады. Оружейка находилась под сигнализацией, и проникнуть туда не представлялось возможным. Но я знал, что некоторые члены команды увлекались изготовлением новых образцов холодного оружия и прятали его в мастерских, а туда я мог пройти в любое время. В следующий вечер мы вновь встретились с Викой в условленном месте.

– У меня все готово к побегу, – сказал я, как только освободился от ее объятий, – Приходи сюда в три часа ночи.

– Ночью я буду спать. – Возразила она, надув при этом губки.

– А днем слишком много народа. И нас быстро схватят. Впрочем, если тебе хочется, можешь оставаться, я сбегу сам.

– Хорошо, я постараюсь прийти.

– Все. Договорились. Я жду ровно пять минут, иначе все провалится.

Я недоговаривал, не только провалится мой план, но и взорвется корабль. Промедление было смертельно.

– Если тебя не будет в условленное время, – продолжал я, – то ждать не буду, выбирайся сама, как хочешь.

 Делиться с ней своими планами я не стал. Пусть лучше ничего не знает, так спокойнее. Но страху на нее нагнал, чтобы не тянула резину. После того как мы расстались, я отправился претворять свой план.

 Первым делом заглянул в мастерскую и отыскал припрятанный кем-то боевой топор – с удобной обрезиненной ручкой, с широким двойным лезвием и пикой посредине, убирающейся в ручку топора. К топору я присоединил еще пару широких ножей и ящик с обычным слесарным инструментом. Сложив все это в ящик, я, как ни в чем не бывало, вышел в пустынный коридор и отправился в электро отсек. Вскрыть дверь не составило труда. Быстро орудуя топором, я вырубил заранее намеченные куски силового кабеля, идущего к резервным насосам. Затем аккуратно вскрыл отверткой пускатели гидравлических насосов управления главным маршевым двигателем и расклинил силовые контакты так, чтобы их нельзя было разомкнуть, и остановить реактор. Теперь оставалось самое главное – вывести из строя систему охлаждения реактора, после чего оставалось полчаса до взрыва. Немного поколебавшись, я трясущимися руками рубанул топором по пускателям двух насосов системы охлаждения, оставив третий, чтобы задержать разгон реактора. "Все, теперь обратного пути нет." – Подумал я, подхватывая ящик с инструментом. Сердце бешено колотилось в груди и меня буквально трясло от прилива адреналина, если план сорвётся мне точно крышка. В это время в щитовой отсек влетел дежурный механик. Он даже сообразить ничего не успел, как я снес ему голову с плеч. Упавшее на пол тело забилось в конвульсиях, а кровь пульсирующими фонтанчиками хлынула на пол. Мне сделалось дурно от этого зрелища и, перепрыгнув через дергающееся тело, я выскочил в коридор. "А еще говорил, что воробья не смогу обидеть." – Всплыло в моем подсознании. Захлопнув дверь в электро отсек, я заварил ее термитным электродом. У меня оставалось двадцать минут до срабатывания сигнала всеобщей тревоги. Быстро добежав до спасательных челноков и оставив там инструмент, я отправился за Викой. По коридору навстречу мне бежал человек. Я его еще не видел, но уже слышал. Подняв топор наизготовку, я притаился за углом и, лишь только он выскочил, я рубанул наугад косым ударом. Топор снес половину черепа, и вывалившаяся часть мозга хлюпнулась к моим ногам. Пролетев по инерции еще пару метров, тело дежурного офицера распласталось поперек коридора. Время неумолимо убывало. Надо было спешить, и я двинулся к командирскому отсеку. Вики в условленном месте еще не было.