На одной из звездных систем, кажется, это была Проксима Центавра, к нам на борт прибыла группа гастролирующих артистов. Шумная компания доставила всем много хлопот, а одна из их солисток, молодая, длинноногая, смуглая брюнетка, очаровала нашего капитана. Он лично устроил ей экскурсию по кораблю и в обед пригласил к себе за столик, нарушив сухой закон, который сам же и ввел на борту на время рейса. Наш кок превзошел самого себя, приготовив необычайно шикарный обед из только что доставленной, по такому случаю, дичи с местной планеты.

 Все с завистью смотрели на эту пару, включая и меня. Мне уж точно никогда бы не светила благосклонность такой очаровательной девушки, что сидела за одним столом с капитаном. Зависть к капитану и жалость к самому себе терзали мою несчастную душу так, что и обед показался невкусным. Уткнувшись в тарелку, я молча проталкивал пищу сквозь комок в горле. Ну почему я такой невезучий, почему не родился в благополучной семье? Сейчас бы служил на Земле в офицерском корпусе и обнимал за талию не менее прекрасную девушку, шептал бы ей на ушко комплименты и получал бы в ответ страстные поцелуи таких нежных, обворожительных, сладостных губ. А тут, копайся в дерьме и делай вид, что все хорошо, ну просто замечательно, хоть на душе и кошки скребут.

 И так, на корабле появилась женщина, а у команды появился повод для сплетен. Солистку звали Виктория, но все ее звали просто Вика. Артисты гастролировали по колониям землян и сейчас направлялись в район Денебеба, где находилось самое большое поселение эмигрантов с Земли, обосновавшихся на планете, очень похожей на родную Землю. Уже много лет Звездный Союз не разрешал колонизировать обитаемые миры. Но земляне успели занять эту планету до вступления в Звездный Союз и теперь сделали ее своей столицей в дальнем космосе.

 После отбытия с Проксимы Центавра всех артистов уложили спать в анабиозных капсулах, но Вика, используя свое обаяние, уговорила капитана оставить ее бодрствовать. Ей очень хотелось посмотреть на эффекты ноль перехода. В это раз, по приказу капитана, разгон проходил гораздо медленнее, видимо, чтобы не утомлять перегрузкой нашу пассажирку.             Я, с Тридцать Пятым, производил плановую ревизию системы вентиляции и регенерации воздуха. Для проверки вентиляции на верхней палубе я поднялся на спардек. Так у нас называлась видовая палуба для пассажиров. Раньше, во времена колесных пароходов, спардеком называлась палуба вокруг дымовой трубы, на которую падали огненные искры, вылетающие из трубы парохода, сейчас же это название закрепилось за видовой палубой для пассажиров, закрытой толстым, бронированным стеклянным куполом. Выходя на спардек, можно было полюбоваться искрящимися звездами в бесконечной черноте космоса или на планеты, на орбите которых мы делали остановки.

В этот раз, поднявшись на спардек, я застал там Вику, застывшую в задумчивости у края палубы. Спардек освещался только светом звезд, да дежурными светильниками у выхода и по нижнему краю палубы. Их слабый свет не мешал любоваться звездами, и в полумраке она меня просто не заметила. Я стоял у входа на спардек и любовался ее точеной фигуркой, выделявшейся на фоне Млечного пути. Одетая в длинное вечернее платье с открытой спиной она была так обольстительна, что меня так и подмывало подойти и обнять ее за обнаженную талию. Наконец, набравшись смелости, я приблизился к ней.

– Волшебное зрелище, не правда ли?

Она молча скосила на меня взгляд, не опуская головы.

– Я тоже люблю иногда подняться сюда, чтобы полюбоваться на нашу галактику.

В ответ молчание. Я понял, что мне не удается в этот раз разговорить ее, и решил ретироваться.

– Понял, не дурак, – сострил я. – Для вас я плохо подстрижен и не гладко выбрит.

 Она только усмехнулась в ответ. Черт возьми, достается же кому-то такая красивая и обворожительная женщина. Но только не мне. Удрученный грустными мыслями я отошел к вентиляционному блоку. Тридцать пятый, жужжа своими колесиками, проследовал за мной.

– Давай, бригадир, открывай панель. – Дал я ему команду.

Открыв ящик с инструментом, робот извлек манипулятором электрическую отвертку и попытался открутить винты на панели, прикрывавшей блок измерительных и контрольных приборов. Но так как сюда не заглядывали с самой постройки корабля, винты никак не хотели откручиваться, и грани винтов быстро слизались от неумелых усилий робота. Я не мешал ему, надеясь, что робот сообразит наконец, как ему открыть панель. Но, видимо, у него была жесткая программа, в которой были расписаны все действия. Наконец, убедившись, что у него ничего не получится, робот чертыхнулся трехэтажным матом. Я сам оторопел от неожиданности, а из-за моей спины раздался веселый смех.

– Хорошо же вы выучили своего робота.

– Это не я, – начал я оправдываться, – сам от него не ожидал такого. – И смущенно пожал плечами.

– А я подумала, что это вы его научили.

– Мне до него далеко в красноречии, видимо программисты постарались. Тридцать пятый, извинись перед дамой.

– Извините, мадам. Но шеф, что теперь делать?

Мне нельзя было ударить в грязь лицом и, взяв у робота инструменты, я открутил винты простым и древним, как этот мир способом – при помощи молотка и отвертки.

– Учись, железяка чертова!

 Вика стояла чуть в стороне и наблюдала за нашей работой. Вообще за роботом было интересно наблюдать. Гибкими, как щупальца осьминога манипуляторами он доставал инструмент из ящиков, расположенных у него между колес, и проникал туда, куда обычная человеческая рука достать не могла. При этом он совсем не боялся замкнуть оголенные контакты, так как манипуляторы были покрыты изолирующим материалом. Делал это он с такой скоростью и точностью, что невольно вызывал восхищение.

 Заинтересовавшись, Вика подошла ближе.

– Очень интересно. А что он сейчас делает?

– Проверят работу блокирующей системы.

– Зачем?

– На тот случай, если метеорит пробьет защитное поле и разобьет купол. Тогда воздух может выйти через пробоину в открытый космос. Чтобы этого не произошло, в системе вентиляции установлены датчики давления. И если давление в отсеке резко начнет падать, автоматика перекроет наглухо все трубопроводы и двери.

– Но тогда погибнут люди, находящиеся на этой палубе.

– Да, но останутся в живых остальные, кто находится в других отсеках. Из двух зол выбирают меньшее.

– Что-то мне стало неуютно под этим куполом.

– Ну что вы, я просто сгустил краски. На самом деле такое может произойти раз в тысячу лет.

– Но все же может?

– Может, – мне не хотелось ее расстраивать, – но если всего бояться, то не стоит вообще из дома выходить.

– Лучше я пойду к себе.

– Рад был познакомиться. Тридцать пятый, поцелуй даме ручку.

– А сами стесняетесь?

– Я был бы просто счастлив.

 Она с улыбкой протянула мне свою ручку. Отступать было поздно и, подхватив ее ладонь, я приложился губами к ее пальчикам, ощутив при этом, как она вздрогнула. Набравшись наглости, я попытался обнять и прижать ее к себе, чтобы поцеловать в губы.

– Но, но! – оттолкнула она меня. – Я вам только руку протянула, а вы уже хотите меня всю. Нехорошо!

 И она, кокетливо погрозив мне пальчиком, вышла за дверь.

 Черт возьми. Она вскружила мне голову. Я стоял как очумелый, ощущая вкус ее кожи на своих губах, вдыхая аромат ее духов, еще витающий в воздухе.

– Эй, шеф, – вывел меня из ступора робот, – что с тобой? Система проверена, функционирует без замечаний.

– Эх ты, железяка бесчувственная! Ничего-то ты не понимаешь. Ладно, пошли дальше.

 На этом, может быть, все бы и закончилось. Вика провела бы весь рейс с капитаном, и я безнадежно вздыхал бы, глядя на них со стороны, но злодейке судьбе показалось это скучным, и она подложила нам свинью. На следующий день капитан вызвал меня к себе.

– Четвертый, проверь в моей каюте душевую кабину, там что-то сток барахлит. Неприятно будет, если затопит всю каюту.

– Есть, капитан.

– Молодец. Действуй, да смотри, не тревожь мою гостью. Сильно грязь не разводи.

– Это уж как получится.

– Ладно, иди.

 Для прочистки канализации большого ума не требуется, и я взял с собой второго робота под номером 12, который больше напоминал пылесос на колесиках, чем ремонтного робота, но выполнял почти те же функции, что и Тридцать Пятый, только был менее говорлив.

 Интересно было наблюдать, как мои роботы поднимаются и спускаются по лестницам. У роботов было по три колеса, расположенных треугольником с каждой стороны корпуса. В обычном положении они двигались на двух парах колес, когда третья пара свободно вращалась в воздухе. Но стоило им подъехать к ступеням лестницы, они начинали вращать осью треугольника, в вершинах которого стояли колеса, и, перебирая колесами по ступеням, они поднимались с такой скоростью, что я за ними не успевал.

 В каюте капитана я оказался впервые и был несколько удивлен скромностью обстановки. Здесь не было ни оранжереи, ни фонтана, ни дорогих картин в позолоченных рамах и шикарной мебели. Все было просто и функционально. Кабинет, спальня и сан кабина. Все отделано пластиком. В шкафу только книги по навигации. Один большой монитор в пол стены с голограммой нашего сектора галактики на экране, да еще письменный стол посреди кабинета – вот, пожалуй, и вся обстановка. Сан кабина и душ находились за спальней, и нам пришлось пройти через спальню. Кровать была прикрыта шторой, а в самой комнате никого не было. Пара мягких кресел у столика, да шкаф для одежды – вот и вся обстановка.

 Дав задание Двенадцатому разобрать фильтр отсоса воды из душевой кабины, я уселся в одно из свободных кресел. Робот снял боковую панель кабины и принялся отсоединять фильтр. В это время слегка раздвинулась штора у кровати и оттуда выглянула миловидное личико Вики.

– Что вы здесь делаете?

– Капитан поручил отремонтировать душ.

– А он что сломался?

– Да. Вода плохо уходит, а это плохо.

– Почему?

– Все очень просто. Для нормальной работы электроники влажность воздуха на корабле должна поддерживаться в пределах двадцати-тридцати процентов. Меньше нельзя, так как это плохо скажется на самочувствии экипажа. А если в душевой кабине вода не отсасывается вакуумным насосом, то влажность немедленно начинает повышаться и срабатывает предупредительная сигнализация. Ну и кроме того это неприятно, когда стоишь в луже воды.

– Теперь понятно.

 Вика лениво перекатилась на постели, распахнув штору. При этом халатик на ее груди распахнулся, обнажив упругую девичью грудь с красным соском, пупырышком торчавшем на белоснежном трамплинчике. От такого зрелища у меня начали плавиться мозги, и застучало в висках. Нельзя же так издеваться над мужчиной в пору расцвета его половой зрелости. Еще мгновение и я был бы готов наброситься на нее и изнасиловать. Глянув на мои вздувшиеся вены, Вика медленно запахнула халатик. Она явно издевалась надо мной. И я не мог ничего с собой поделать. Я отчаянно желал ее, но слова застряли в горле и, чтобы хоть как-то сгладить возникшее напряжение, я прошел к бару в углу спальни. Набрав на панели код, я заказал пару прохладительных напитков. Через несколько секунд автомат выдал пару холодных пластиковых емкостей с зеленой жидкостью.

– Хочешь выпить? – предложил я, протягивая Вике пакетик с напитком.

 Она пристально посмотрела мне в глаза и, перекатившись на спину, протянула руки за напитком. Халатик вновь слегка распахнулся, обнажая ложбинку между ее грудей почти до самого пупка. Больше я не мог терпеть и, выпустив из рук пакеты, провел рукой по ее шее и груди. Она как кошка выгнула спинку от удовольствия и, обхватив меня за шею руками, потянула к себе. В этот момент в каюту вошел капитан, застав нас в столь недвусмысленном положении.

Я думал он убьет меня на месте преступления. Глаза его налились кровью, и он тяжело задышал, процедив сквозь зубы:

– Я отправил тебя починить душ, а не соблазнять мою подругу. Так-то ты выполняешь свои обязанности. Пошел вон! С тобой я еще разберусь.

 Взгляд его был полон ненависти. Перепуганная Вика нырнула в глубину постели, закрывшись одеялом. Мне сейчас было бы лучше, не оправдываясь, удалиться. Что я и сделал, оставив робота одного выполнять работу. До конца дня я старался не попадаться капитану на глаза, избегая тех мест, где он мог появиться. На обед и ужин я тоже не пошел. Аппетит отшибло напрочь, от переживаний. Вечером ко мне в каюту заглянул доктор.

– Ты часом не заболел? – поинтересовался он, щупая мой пульс.

Не в моих интересах было распространяться о происшествии, и я отшутился, сославшись на то, что решил похудеть.

– Если решил сбросить лишний вес, не стоит отказываться от еды совсем.

– Наш кок готовит так вкусно, что невозможно удержаться от лишней порции, – продолжал я выкручиваться, – лучше я буду пока питаться с помощью автомата.

 После ужина, когда опустела кают-компания, я сходил за продуктами к автомату, ведь голод – не тетка.

 Не знаю, что происходило в каюте капитана между ним и Викой, но время разгона подходило к концу, и капитан должен был присутствовать на мостике.

 Не знаю, чем бы закончился этот конфликт, но злодейка судьба подбросила нам еще один сюрприз. На выходе из ноль перехода, за пределами очередной звездной системы, нас поджидал военный крейсер. Точно вычислив наш курс и скорость, он сходу взял нас на абордаж, едва мы выскочили из подпространства. Крейсер был раза в четыре меньше нашего корабля, но обладал несомненным преимуществом в скорости и маневре. Кроме того, он был вооружен и мог аннигилировать нас в мгновение ока. Команде ничего не оставалось, как сдаться на милость захватчиков. Наш оператор связи успел подать сигнал бедствия. Но, похоже, захватчиков это как-то мало волновало. Под угрозой применения оружия капитан вынужден был открыть приемные шлюзы. Коридоры и переходы нашего корабля быстро заполнились сбродом и авантюристами с военного корабля. Это были космические пираты, промышлявшие на торговых путях. Опустошив корабельные сейфы, где хранились ценности спавших в анабиозе пассажиров, пираты принялись перегружать к себе на корабль наши запасы. В ход пошло все: топливо, вода, продовольствие, запасные части и агрегаты.

 Меня, как системного механика, заставили соединять подающие трубопроводы для перекачки жидкостей на пиратский корабль. За мной постоянно следил зеленый гуманоид больше напоминавший ящера, вот только с боевым топором наперевес. Пираты не пользовались ни огнестрельным, ни лазерным оружием. Все они были вооружены различными видами холодного оружия. Лишь только квантовые транклюкаторы их корабельных пушек были нацелены на нас, да арсенал боевых ракет был наготове. Как я потом понял, холодное оружие они чтили лишь потому, что выстрел из оружия мог привести к пожару или, еще хуже, к пробоине в обшивке корабля. И то и другое приводило к автоматическому срабатыванию защитных систем и блокировке захватчиков в поврежденных отсеках. Поэтому в ближнем бою пираты и пользовались только холодным оружием, не приводящим к такому эффекту.

 Я уже разъединял подающие рукава, когда на пиратском корабле прозвучал сигнал тревоги. Тотчас пираты стали покидать наш корабль и толпой повалили по шлюзовому переходу. Мой охранник топором перерубил оставшиеся шланги и ткнул меня топорищем в ребра.

– Убирайся отсюда.– Прорычал он.

Но пробиться против движения на борт своего корабля я уже не мог. Поток пиратов подхватил меня и вынес на палубу их военного корабля. Да, честно говоря, мне не очень-то хотелось возвращаться к себе и вновь встречаться с капитаном. А так, несколько свидетелей видели, что меня взяли в плен, и мое исчезновение спишут на пиратов.

 Отстыковавшись, пиратский корабль заложил крутой вираж вокруг «Серебряного ветра» и я бросил прощальный взгляд на корабль, занесший меня в глубину космоса. От перегрузки у меня поплыли цветные пятна в глазах, и из носа пошла кровь. Прислонившись к переборке, я тихо опустился на пол в переполненном пиратами проходе и потерял сознание.