Цитаты из книг автора «Курт Воннегут»

Уэйт был рыбаком, а ценник на рубашке – его наживкой, способом подтолкнуть незнакомых людей к тому, чтобы те заговорили с ним и в той или иной форме сказали ему то, что произнес Ортис: «Извините меня, сеньор, но не мог не заметить…»

Хесус Ортис, не мог отделаться от ощущения, что дух этого бесцветного и недружелюбного человечка, назвавшегося канадцем, сломлен некой ужасной несправедливостью или трагедией. Уэйт хотел, чтобы любой, кто его увидит, чувствовал то же самое.

Видали они и прогресс, хоть и мало. Их увлекает только одно прогрессивное изобретение. – А что именно? – Электрогитара.

Собираюсь объявить всеобщую забастовку писателей, пока человечество не одумается окончательно. Поддержите меня? – Разве писатели имеют право бастовать? Это все равно, как если забастуют пожарные или полиция.

И я польстился на эту мысль, подумал, что стану твердым, справедливым и добрым правителем и что мой народ будет процветать. Фата-моргана. Мираж!

При виде замка возникал тот же вопрос, что и при виде всех таких каменных громад: как могли крохотные человечки двигать такие гигантские камни? И, подобно всем таким громадам, эта скала сама отвечала на вопрос: слепой страх двигал этими гигантскими камнями.

Он сказал мне, что это естественное образование. Более того, он добавил, что ни один человек, насколько ему известно, никогда не бывал на вершине горы Маккэйб. – А с виду туда не так уж трудно добраться, – добавил я. Если не считать каменного столба на вершине, гора казалась не более трудной для восхождения, чем лестница какой-нибудь ратуши. Да и сам каменный вырост, по крайней мере так казалось издали, был прорезан удобными выступами и впадинами. – Священная она, эта гора, что ли? – спросил я. – Может, когда-нибудь и считалась священной. Но после Боконона – нет. – Почему же никто на нее не восходил? – Никому не хотелось. – Может, я туда полезу.

– Ошибку сделать невозможно, – уверила она меня.

И 250 тысяч сигарет, и три тысячи литров спиртного, и две жены, и ни одной жены… И нигде не ждет меня любовь… И унылая жизнь чернильной крысы…

«Зрелость, – учит нас Боконон, – это горькое разочарование, и ничем его не излечить, если только смех не считать лекарством от всего на свете».