Ведеслава не ответила, её уже который раз назвали младшей из теней, и теперь все её мысли были связаны не с разговором с черномагом, а с поиском ответов. Она облизала губы, чтобы те не потрескались ещё больше, когда она решит заговорить со стариком, и стала смотреть на него исподлобья. Длинные, запутанные волосы в некоторых местах слиплись из-за крови и теперь падали на её лицо. Убрать рукой она их не могла, приходилось сдувать, что получалось не очень.

– Мне поведали, что ты не дала ответ на мой вопрос, – старик наконец-то снял капюшон, и Веда увидела обыкновенную лысеющую макушку и тёмные волосы с заметной сединой. Впавшие глаза, обрамлённые сеточкой глубоких морщин, были чёрными.

Девушка знала, все черномаги темноволосы и темноглазы, но не каждый из них таков от рождения. Стоит им принять сторону Чернобога, воспользоваться их силой хотя бы раз, как их волосы и глаза меняли цвет.

– Скажи мне правду, девочка. И твои мучения тут же прекратятся. Ты станешь свободна, – продолжил Черноглав, не обращая внимания на то, как искривляется лицо Веды с каждым его словом. – Где похоронена Радамира?

Травница не сдержалась, её губы растянулись в дикой улыбке, в животном оскале. Щёки свело от боли, несколько синяков осталось на её лице, они не успели зажить, но она всё равно продолжила улыбаться. А потом и вовсе рассмеялась. Это не был живой смех, это было похоже на истерику того, кто загнан в ловушку, но всё равно продолжает сражаться. И будет сражаться до тех пор, пока силы не покинут его.

Она откинула голову назад, чтобы откинуть волосы с лица, и теперь уже прямо посмотрела на черномага.

– Два дня твой Воронёнок резал меня ножом. И я ни слова ему не сказала. Ты думаешь, что у тебя получится? – зло спросила Веда, щуря глаза.

Старик поднялся со стула. Громко, отвратительно щёлкнули его суставы. Он был невысок, чуть выше самой Ведеславы, но его длинная борода болталась в районе пояса.

– Воронёнок оказался глуп и слаб, раз не смог заставить тебя. Я разочарован в нём. Теперь мне придётся тратить силы, чтобы получить ответ. Времени больше нет, – просипел Черноглав, в два шага оказываясь около травницы.

Его костлявые пальцы обхватили её лицо, а чёрные, пугающие глаза заглянули в её уставшие зелёные. Веда попыталась заорать, но тёмная сила, проникшая в её тело, не позволила ей. Девушку силой затолкали в её собственное сознание, а Черноглав, на правах хозяина, вошёл следом.

Черноглав листал девичьи воспоминания жадно, болезненно. Он не трогал её тело, зато терзал душу и мысли. Старик видел всё: начиная от рождения девушки, заканчивая этой самой секундой. Наткнувшись на воспоминания, связанные с Владом, ухмыльнулся.

– Пошёл прочь. Прочь! – вопила Ведеслава в собственных мыслях, но была не в силах прогнать Черномага. Слишком сильно её ослабили цепи.

– Стоило привести Ворона сюда, поглядел бы на то, как мучается его возлюбленная, – бросил старик, продолжая свои поиски.

Девушка захлебнулась в собственных эмоциях, по щекам текли слёзы, смешиваясь с холодным потом. Она проклинала себя за то, что не сожгла тело, хотя могла. Морана охотнее приняла бы душу бабушки в свой мир. Тело бы не гнило в земле, им бы не кормились черви и прочие твари. Но она и правда просто не смогла.

И вот Черноглав наконец-то нашёл то, что искал. Место. Огромный дуб, девочка, которая руками и палками старалась выкопать огромную яму. Чёрную кобылу, которая помогла перенести сюда изувеченное тело Радамиры. Девочка рыдала, закапывая его, смотрела на лицо бабушки, которая больше никогда не откроет глаза. А после завалила безымянную могилку камнями, которые искала в тёмном лесу целый день. И ушла.

Пока старик с горящими тёмными глазами смотрел в прошлое девушки, она смогла заглянуть в его мысли. Поняла, почему от Данияра так требовали добыть информацию самостоятельно. Пока Черноглаву открыто её сознание, для неё открыто его. Так работает эта сила.

Она не стала шарить по его прошлому. На это у неё просто не было сил и времени. Она постаралась отыскать что-то полезное для будущего. И отыскала. Место, время, ритуал, цель. Её стянуло желудок, и когда Черноглав отступил от неё, девушку вырвало чем-то горьким и практически бесцветным.

– Хорошо, младшая тень, очень хорошо. А теперь сиди здесь, твоё время ещё не пришло, – старик вытер кровь под носом и вышел. Веда осталась одна.

Её трясло, словно она несколько часов просидела в ледяной воде, волосы липли к мокрому от пота лбу, а изо рта и носа шла кровь.

***

Травница долго не могла прийти в себя, временами начинала бредить, вновь падая в омут памяти, в который её затащил Черноглав. Но она не могла разобрать, что реально, а что лишь игры её потревоженного разума. Несколько раз ей показалось, что в камеру вошёл отец, такой же молодой, каким она его видела, прежде чем уйти вместе с бабушкой. Но это был не он, а очередной стражник, пришедший проверить, дышит ли девчонка или нет.

Видения и образы продолжались до самого вечера, пока солнце не спряталось за горизонтом. С приходом луны девушке стало проще, взгляд прояснился, пелена, похожая на молочный туман, развеялась. Веда наконец-то смогла видеть, что происходит вокруг неё.

И первое, на что она наткнулась спустя долгие часы слепоты, – лицо Радамира. Глаза девушки расширились, она отшатнулась назад, цепи зазвенели, нарушая тишину. Она решила, что Черноглав вновь явился, но теперь в образе её бабушки. Ей захотелось заорать, проклясть его на века вперёд. Но ей не дали этого сделать.

– Это просто сон, Веда, не пугайся. Я пришла закончить нашу беседу. Лес решил, что твоё наказание окончено, – заговорила Радамира, недовольно хмуря брови. Ей самой не нравилось, через что пришлось пройти её внучке, чтобы они вновь смогли поговорить.

Она подошла к девушке, с любовью провела сухими пальцами по щеке. Веда прильнула к родному прикосновению, прячась в нём от того, что творится вокруг. Радамира движением руки откинула её волосы за спину, разглядывая измученное лицо с синяками. Вновь недовольно сжала губы, злясь на собственное бессилие.

– Идём, Веда. Тебе стоит знать, ради чего ты страдала, ради чего молчала, – пальцы Рады сжались на девичьем плече и силой рванули на себя. Звякнули цепи, превращаясь в ржавую крошку. Но всего лишь ли во сне, в реальности травница по-прежнему была закована.

Тёмная комната сменилась на утренний лес. Солнце пробивалось между ветками деревьев, бликовало в маленьких капельках росы на траве. Умиротворение с такой силой нахлынуло на Веду, что она чуть было не упала в обморок, но Радамира придержала её за руку.

– Дыши, Веда. Не закрывайся от воздуха, он твой главный союзник сейчас, – строго сказала бабушка, и травница кивнула, стараясь стоять без чужой поддержки. – Идём.

Радамира пошла вперёд, скрываясь между деревьями и кустами. Девушка тут же принялась её нагонять, чтобы не потеряться. Она чувствовала, это необычный лес, в который могут заходить все люди, и даже не безопасная часть Чернолесья. Здесь на ветвях вместо обычных птиц сидят те, что с огненными хвостами, а в тени блестят глаза неведомых зверей.

Вскоре показался просвет, и они вышли на поляну. Веде не составило труда узнать её. Их поприветствовали три огромных дерева. Молодое, среднее и старое. Радамира поклонилась, вслед за ней и девушка.

– Я давно должна была тебе всё рассказать, ещё когда ты стала делать успехи, а твоя сила проявилась. Не надо было слушать Мирославу. Она твердила, что я гублю твоё детство, что стоит соблюдать традиции и ждать твоего шестнадцатилетия. Но ты другая, и мне стоило обучать тебя иначе, доверять тебе все тайны. Из-за моей ошибки ты сейчас сидишь в этой проклятой башне, прикованная к стулу проклятыми цепями. Из-за моей ошибки Черномаг вылез из своей норы, – Радамира зло сжала кулаки, но лицо осталось бесстрастным. – Слушай меня внимательно, Веда, я расскажу тебе историю трёх теней.

Травница сглотнула слюну, пересохшее горло неприятно запершило. Всё это время она считала себя, бабушку и Мирославу обыкновенными травницами, которым природа дала нечто большее, чем умение отличать друг от друга травы. Простыми ведьмами, что не вредят обычному люду, а помогают. Теми, кто поклоняется Моране, чтит её и уважает, приносит дары. И всё. Сейчас бабушка собирается рассказать ей правду о ней и о себе.

– Мне не ведомо, как давно появились тени. Но могу сказать точно, мы старше Воронов и Черномагов. Тогда Морана была близка к людям, наблюдала за ними, за скоротечностью их жизни, за тем, как они вновь возвращаются в её мир. Но чем больше становилось людей, тем больше из них становилось и нечисти. И чтобы помогать людям, она создала теней. Отобрала троих, что станут её проводниками в мир обычных людей.

Девушку, женщину и старуху. Они олицетворяли течение жизни, и каждая из них по-своему была связана с телом Мораны. Наделила она их своей силой, своим даром, но не стала делать бессмертными, позволила стареть и умирать. И каждое поколение сменяло предыдущее. Девушка приходила вместо женщины, а женщина – вместо старухи, а затем рождалась новая девочка, которой суждено было стать младшей из теней. Её находили и брали на воспитание, это происходило после шести лет, её обучали до шестнадцати, а после рассказывали правду, и к двадцати она полностью занимала своё место. Ты – тень рассвета, Ведеслава, начало нового дня, Мирослава была тенью полудня, а я – тенью заката. Мало кто знает о нас. Народ думает, что в виде трёх женщин является сама Морана, а не те, кто избран ею. Но всё равно всякий от простолюдина до короля чувствует, что мы не просто травницы. Ведь мы следим за теми, кто стал нечистью, бережём леса, говорим с Чернолесьем, следуем его воле, оберегаем людей от болезней.

Тени рассвета самые сильные, а ты сильнее всех предыдущих, Веда, я знаю это. Ты родилась в день самой длинной ночи. Я почувствовала это, когда увидела тебя. Ты поцелованная её тонкими, холодными губами. Тебе по силам справиться с Черномагом, справиться с Воронами, со всем миром.

Я прошу у тебя прощения, внучка, за то, что скрывала правду. За боль, что ты испытала, когда меня не стало, за боль, что причинили тебе сейчас. Я верю в тебя, Ведеслава, выживи всем на зло.

Радамира обхватила травницу руками и прижала к себе. Девушка вдохнула её аромат, очень напоминающий зимнее утро, когда снег хрустит под ногами из-за мороза. Её сердце колотилось о рёбра, из-за сбитого дыхания сдавливало в груди. Ей хотелось оттолкнуть бабушку, обвинить её в тайнах, в смерти. Но она держалась, прижимаясь к старушечьей груди.

Что-то в глубине души давно подсказывало ей, что связь с Мораной у неё намного сильнее, что её сила не могла взяться просто так. У обычной деревенской девчонки. Но рассказ Радамиры… О тенях, о том, что она сильнее тех, кто был до неё.

Ведеславу затошнило, желчь вновь просилась наружу, но она сдерживалась, стараясь смириться с тем, кто она есть.

– Знания – сила, Веда, они пробуждают то, что дремало в тебе. Узнав правду, ты стала ещё сильнее, – прошептала Радамира, водя рукой по дрожащей спине внучки. – И в этом месте, – она окинула взглядом деревья, – в этом месте Морана даровала силу тем, кого избрала. Сюда мы приходим за советом и всегда получаем ответ. Мне пора, внучка, мне и без того позволили дважды поговорить с тобой. Но я не прощаюсь, моя милая, уверена, мы ещё встретимся.

Радамира разомкнула объятия и быстро отступила на шаг назад, неприятный холод, который пришёл вместо бабушкиного тепла, тут же окутал Ведеславу. Это было даже болезненно, по телу прошлись маленькие иголочки новой силы, что открылась девушке. По щекам потекли слёзы.

Она – одна из теней, девушка, отмеченная Мораной, та, что родилась в страшную бурю в самую длинную ночь в году. Она должна смириться с этим, принять себя настоящую. И Ведеслава сделает это.

– Они уже нашли моё тело, Веда. Сбереги своё, только сбереги своё, – прошептала бабушка. – Остальное ты уже знаешь.