Глава 3.

Ведеслава очнулась из-за того, что кто-то с силой ударил её по лицу. Её голова откинулась назад и врезалась в стену, усиливая боль. Травница почувствовала, что ей разбили губу, и теперь из неё идёт кровь. Девушка, недолго думая, сплюнула в сторону, поднимая глаза на того, кто стоял перед ней.

Незнакомый парень в чистой одежде с вышитым вороном на рубахе в районе груди. Она с презрением скривилась. Не трудно догадаться, что это обычный воронёнок, которого взор Белобога обошёл стороной. Ей даже стало обидно, что к ней приставили обычного человека.

– Привет, красавица. Хотя, раньше тебя можно было так назвать, но не сейчас, – незнакомец присел на корточки, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с травницей.

Веда дёрнулась вперёд, желая вырвать у несостоявшегося Ворона его длинный язык, но поняла, что всё её тело заковано в цепи, которые крепились к стене позади. И это были необычные цепи – девушка чувствовала от них чужую силу, тёмную силу, с которой её ослабевшее тело отчаянно боролось.

Теперь она поняла, почему здесь только Воронёнок, который был здесь больше для красоты, нежели для того, чтобы остановить её попытку побега.

– Знал, что деревенщины вроде тебя не обучены тому, как вести себя с теми, кто выше. Надо поздороваться и назвать своё имя, – парень манерно поклонился, что вывело травницу из себя. Хотя она никогда так не реагировала на столичные наклонности Владислава. – Меня зовут Данияр.

– Мне плевать, – хмыкнула Веда, облокачиваясь на спинку стула, словно ей и правда было удобно сидеть и всё происходящее её ничуть не пугало.

Но нет, ей было не по себе. Настоящим страхом это не назвать, она разучилась бояться очень давно. Но вот нож, который крутил в руках названный Данияром, мог значить только одно: сегодня прольётся кровь. И эта кровь будет её, но подыгрывать она всё равно не станет.

– Вот как, – печально свёл брови Воронёнок. – Я бы убил тебя прямо сейчас. Но, к сожалению, ты нужна нам живой, пока не выдашь одну свою тайну. А потом, уверен, я буду тем, кому позволят прервать твою жизнь.

– Ну так смелее. Спрашивай, кто знает, может быть, я буду в настроении и поделюсь тем, что сидит глубоко внутри меня. Только не уверена, что тебе это понравится, – прищурила глаза Ведеслава, вновь наклоняясь вперёд.

Цепи сжали её руки и сильнее обвились вокруг груди и рёбер, стало тяжелее дышать, но она всё равно с ухмылкой смотрела на Данияра. Чувствовала, что её непокорность заставляет закипать его немаленькое самолюбие. Была уверена, что глупый Воронёнок самолично вызвался допрашивать её, хотел что-то доказать. Вот только зачем и кому?

– Хватит зря языком чесать, Данияр, – Веда и не заметила, как дверь её темницы отворилась, а на пороге остановился Чеслав.

Её глаза на мгновение вспыхнули синим, но тут же погасли, всю силу отбирали проклятые цепи. Чеслав прошёл внутрь и остановился рядом с Воронёнком. Тот в момент выпрямился, расправил плечи, готовясь выполнять приказы. Девушка зло улыбнулась: отвергнутый щенок хочет получить ласку первого хозяина.

– Слушай внимательно, Ведеслава, ведь только от твоего выбора зависит, как долго ты будешь мучиться, – прогремел мужчина, обращаясь к девушке, хотел продолжить, но она его перебила.

– Чтобы ты не получил желаемое, я готова проливать кровь вечно, – с ухмылкой выплюнула она, вновь получая удар. На этот раз от Чеслава, и был он в разы сильнее удара Данияра.

– А теперь заткнись. Я мог бы вырвать тебе язык, глупая девка, – прошипел Чеслав, наклоняясь и обхватывая горло девушки рукой.

– Но мой язык тебе нужен. Незадача. Данияр тоже грозится убить меня, но я нужна живой, – продолжила Веда, не обращая внимания на толстые, сильные пальцы, мешающие ей дышать.

– Ты много болтаешь, как и та старуха, что вырастила тебя, – Радамира. Она знала больше, чем надо. И унесла эти знания с собой в мир Мораны. Но плевали мы на них. Кто же знал, что пока мы искали Врата, один из ключей был перед нами. Даже два. Черноглав был взбешён, когда узнал, что я убил старуху. Назвал её старшей тенью из тех легенд, что пылятся в моих книгах. А когда я вернулся обратно, ни тебя, ни тела не было. Говори, где закопала её, уверен, тебе бы не хватило духу сжечь свою бабку, – Чеслав говорил, Данияр слушал, а в жилах Ведеславы закипала ярость, которую она глушила все эти годы.

Она вырвалась наружу, желая утопить в ярости всех, кто был в этой крепости. Но оковы были сильнее, они поглотили её, и Веда не нашла ничего лучше, чем плюнуть в лицо Чеслава смесью слюны и крови.

Старший Ворон от неожиданности качнулся назад и чуть было не упал, но сумел удержать равновесие.

– Я знал, что это будет тяжело. Займись ей, Данияр. Пусть заговорит до прихода Черноглава, – Чеслав вытер щёку тыльной стороной ладони и вышел из комнаты. Веда осталась один на один с Воронёнком с безумной улыбкой.

Сильнее всех в своей жизни она боялась и ненавидела именно Чеслава. Остальные её мало волновали. И она обязательно выполнит данное себе обещание и убьёт его.

Травница не успела подумать о чём-либо ещё, лезвие ножа разрезало ей кожу на плече, горячая кровь потекла вниз, впитываясь в ткань разорванной рубахи. Начались часы мучений.

Веда кричала, не сдерживая себя. Плевать, что её крики приносят её обидчику только радость. Она же за ними старалась спрятаться от боли. Бабушка всегда говорила, что это действенный способ. Сейчас травница не была в этом уверена. Вероятно, её мучения были столь сильны, что от них невозможно было скрыться.

Все её руки и ключицы были изрезаны ножом, лицо Данияр отчего-то не трогал. На нём и так красовались два синяка и разбитая губа, было достаточно. Иногда Воронёнок прерывался, позволяя девушке передохнуть и перевести дыхание, отходил в сторону, чтобы смочить горло, а после повторял вопрос, который задал Чеслав. Где похоронена Радамира?

Ведеслава упрямо молчала, облизывая потрескавшиеся губы. Скалилась, один раз расхохоталась в лицо тому, кто терзал её тело на протяжении нескольких часов. Она не скажет ничего, даже если они срежут с неё каждый кусочек кожи тупым, ржавым ножом. Не скажет и точка. Поклялась самой себе памятью своей бабушки, что будет молчать.

Несколько раз девушка старалась потерять сознание, избавить себя от мучений хотя бы на несколько сладких мгновений. Но Данияр каждый раз был быстрее и приводил её в чувства до того, как она сможет закрыться от боли.

Он ушёл ночью, перед этим влив в горло девушке какую-то настойку. Веда поняла, что это для заживления ран. Без неё она, скорее всего, умерла бы к утру от потери крови. Но теперь тело восстановится, и можно будет начать сначала.

Она постаралась не тратить ночные часы на глупый сон. Думала, гадала, что может сделать, чтобы сбежать. Живой и свободной она будет ещё большей опасностью для замысливших что-то Воронов. Девушка тяжело выдохнула, когда подумала о Владе. Он не выходил у неё из головы, хотя травница старалась выпроводить его оттуда.

Ей было интересно, что с ним. Может, его тоже пытают? Нет, это вряд ли. Влад один из Воронов, его незачем допрашивать, он ничего не знает. Наверное, он пирует вместе с остальными, ест и пьёт, даже не думая о том, что сейчас с ней.

Веда не знала правды, зато мастерски выстраивала в голове образы и картинки, принимая их за истину. Вот Влад в чистой одежде и с уложенными волосами стоит посреди залы с огромным столом, наполненным яствами. Улыбается, смеётся, пригубляя вино из бокала. Кто-то хлопает его по плечу, кто-то хвалит за хорошую работу. Он ведь привёл им нужную девчонку.

Девушка скривилась, отмахиваясь от всех этих мыслей, но уже смирилась, что не увидит Влада. Даже если сможет сбежать, не станет искать его. Просто исчезнет. И больше не станет доверять никому. С неё хватит предательств.

Но надеждами на побег Веда перестала себя тешить, когда поняла, что цепи ей не разорвать, как бы она ни старалась. Они высосали слишком много сил из неё, пока она была без сознания.

Девушка думала, что, скорее всего, умрёт здесь, связанная и избитая. Наконец-то направится в Мир Мораны, о котором знала немало, и вновь разделит свою жизнь с бабушкой, только теперь она будет длиною в вечность.

Утром вернулся Данияр, вновь силой заставляя её выпить что-то. Веда догадалась, что это вместо завтрака, обеда и ужина. Чтобы она и не подумала умереть от голода или жажды. Умный ход.

И вновь всё повторялось. Раны на руках и ключицах. Сегодня Данияр был менее терпелив, чем вчера. Порезы появились даже на шее, а на каждое колкое слово Веда получала удар по лицу. В какой-то момент она даже подумала, что ей могут выбить зубы. Но пока всё обходилось только разбитой губой и опухшей скулой. Отец колотил её с такой же силой.

Потом Воронёнок вышел на какое-то время и вернулся с новой баночкой. Смочил нож в её содержимом и продолжил пытать девушку, задавая один и тот же вопрос: где похоронена Радамира?

Теперь что-то изменилось, к телесной боли прибавилась душевная. И эта пытка была намного страшнее. Перед глазами девушки плавали образы из её прошлого: мёртвая бабушка, озлобленный на весь мир отец, вымещающий всю свою боль на дочери, даже мать, укачивающая младенца. Веда кричала и рыдала, её топили в собственной голове, и она не могла справиться с этим.

В какой-то момент все образы рассеялись, и на их место пришёл Владислав Гордеев, такой, каким она его представляла: красивый и статный, с мечом на поясе.

– Помоги мне. Прошу, помоги мне, – Ведеслава сама не понимала, что лепечет. Ей казалось, что она говорит шёпотом, одними губами. На деле же она вопила на всю комнату, вызывая улыбку у Данияра. – Пожалуйста, Влад, помоги мне. Пожалуйста.

Девушка выла от боли, хрипела, кашляла, сплёвывая кровь. Но каждый раз упрямо сжимала губы, отказываясь говорить. А терпение Воронёнка рассеивалось с каждой новой минутой молчания травницы.

Он вызвался выполнить это задание, а теперь проигрывает какой-то худощавой девке. Данияр не понимал, что окажись на его месте кто-то другой, да хоть сам Чеслав или один из Гордеевых, Ведеслава всё равно ничего бы не сказала.

– Да я сейчас убью тебя, – парень сжал одной рукой её щеки, заставляя их внутреннюю часть врезаться в зубы, а другой поднёс нож прямо к глазу.

– Давай. Сделай это, – прохрипела Ведеслава. – Ну же. Покончим с этим.

И на мгновение ей показалось, что Данияр и правда убьёт её. Но он лишь оттолкнул её от себя, влепил пощёчину с замахом и отступил. Нельзя. Ему нельзя её убивать.

– Ты скажешь мне. Иначе я выколю тебе глаза и отрежу пальцы, – прорычал Данияр, наставляя на девушку нож.

– Что-то мне подсказывает, – она сделала глубокий вдох, кривясь от боли во всём теле, – что я нужна вам без увечий, целая. Я права?

Он вновь ударил её по лицу, и Ведеслава наконец-то потеряла сознание, позволяя себе отдохнуть.

***

Это был долгий глубокий сон, в котором девушка видела свою бабушку. Она что-то говорила, но Веда не слышала её слов. Для неё они были похожи на шум ветра и плеск воды.

Травница открыла глаза около полудня. Все раны вновь зажили, хотя она помнила, что никакого зелья вчера не было. Кто-то другой вылечил её. Она резко подняла голову, затекшая шея заныла от тянущей боли.

Перед ней сидел старик. На его голову был накинут тёмный капюшон, но девушка всё равно видела его морщинистое лицо, только глаза скрывались в тени. Веда почувствовала холод, бегущий по спине, и он исходил именно от незнакомца.

Худоватого на вид, щуплого, даже больного, но девушка знала, что его внешность всего лишь обманчивый образ. Он способен уничтожить это место за несколько мгновений, если постарается. Но она всё равно его не боялась. Пусть бабушка и говорила уносить ноги от черномагов. Ей некуда было бежать, а значит, и бояться не стоит.

– Приветствую, младшая из теней, – просипел старик, еле открывая рот с тонкими, иссушенными губами. – Звать меня Черноглав. Уверен, ты знаешь и понимаешь, кто я такой.