– Да, мам. Извини. Я хотел бы приехать к вам с папой в следующую субботу. Днём.

– Конечно-конечно! Ты же знаешь, мы всегда тебе рады и это твой дом. Приходи в любое время.

– Да. – Влад замялся, а потом сказал то, зачем, собственно, и звонил: – Мам, я буду не один. С девушкой. Я хочу, чтобы вы познакомились.

– Ох… девушка… Д-да, конечно, – Марина Сергеевна тяжко вздохнула, и Влад поморщился.

– Мам, ты только не волнуйся. Она прекрасная. Лучше всех.

– Я даже не сомневаюсь в этом, – ответила Марина Сергеевна таким голосом, как будто для неё нет никаких сомнений только в том, что сын её глубоко заблуждается. – Просто… Ты такой молодой, и… я не знаю… Не рановато ли…

– Я уже взрослый, мам, – ответил он чуть резче, чем хотел.

– Конечно, взрослый. Но я твоя мать, и я всегда буду волноваться за тебя, даже когда тебе будет шестьдесят.

– В общем, пожалуйста, просто постарайтесь отнестись к ней с пониманием.

– Хорошо, сынок.

– Спасибо, мам. Пока.

Влад сбросил звонок и закрыл глаза. Самое сложное ему ещё предстояло.

***

– Я им не понравлюсь, – Милана хмурилась всю дорогу, пока они ехали на автобусе к родителям Влада.

– Ну что за глупости! Конечно, понравишься. Они увидят, какая ты замечательная, и сразу полюбят тебя, как и я.

В ответ она крепче сжала его руку. В последнее время он часто говорил о любви, но никогда это не звучало признанием, а вот так – вскользь, как само собой разумеющееся. И она даже рада была тому, что им не надо произносить три заветных слова, – к чему обличать в слова то, что и так очевидно. Она совершенно потеряла голову от Влада, рвалась к нему каждую минуту. Иногда перестраивала график, чтобы попасть на его выступление. Правда никогда ему в этом не признавалась. Она не хотела, чтобы он думал, будто она ставит его выше своих интересов и работы.

Влад истолковал её молчание по-своему. Он приблизился к ней и, сопровождая каждое слово, лёгким поцелуем, тихо заговорил:

– Ты замечательная. Нежная. Ласковая. Музыкальная. Талантливая. Прекрасная. Восхитительная…

Милана таяла от его голоса, млела от прикосновений и начинала жалеть, что они в автобусе и едут знакомиться с родителями Влада, а не в его съёмную квартиру.

Сойдя на остановке и чуть пройдя, они оказались у пятиэтажки, так похожей на ту, в которой жила сама Милана.

Влад открыл дверь своими ключами, и Милана сделала судорожный вдох и выдох. «Я им точно не понравлюсь». Навязчивая мысль, от которой у неё не получилось избавиться, что бы ни говорил Влад.

– Мам, пап! – позвал Влад, и вскоре его родители показались в прихожей.

– Сынок! – мама, невысокая женщина с полными руками, расцеловала его в обе щеки.

Отец был более сдержан и только пожал руку.

– Познакомьтесь, это Милана, – Влад обнял её за плечи и чуть вывел вперёд.

– Здравствуйте, – кивнула она, – рада познакомиться.

– Моя мама, Марина Сергеевна, и папа – Александр Юрьевич.

Отец Влада протянул руку, и Милана осторожно пожала её.

– Ну, проходите, чего тут толпиться? Сейчас я картошечку на стол поставлю, и можем обедать.

Марина Сергеевна, подтолкнув локтем мужа, увела его с собой на кухню.

– Всё будет хорошо, – шепнул Влад, помогая Милане снять плащ.

Она кивнула, но не согласилась с ним.

– Ну, рассказывай, как ты? – спросила Марина Сергеевна, раскладывая по тарелкам угощение. Пахло очень вкусно домашней едой, и это напомнило Милане, что она давно не навещала маму в Воротынске.

– Всё отлично, мам. Сегодня вечером выступаю в клубе «Ночь». А через две недели нас позвали на свадьбу. В смысле меня и моих музыкантов. Будем развлекать гостей.

– Работы у тебя много, – заметил отец. – А вознаграждение соответствует?

– Да. Всё хорошо, пап.

– А времени на учёбу не остаётся, наверно? – заволновалась мама.

– Не волнуйся, остаётся. Ты же знаешь, я отличник. – Влад, не сдержавшись, подмигнул Милане.

– А вы чем занимаетесь?

– Я преподаватель народного пения, руковожу детским хором. И хором пенсионеров тоже в Доме народного творчества.

Марина Сергеевна тяжело опустилась на стул и посмотрела на мужа.

– Преподаватель? – спросила она, проигнорировав вторую часть ответа. – В нашем училище?

– Н-нет, – Милана смутилась и посмотрела на Влада, ища помощи.

– Мам, в Доме творчества, на Кирова.

– Ну конечно… это должно что-то менять? – всплеснула руками мама.

– Сколько вам лет? – вклинился Александр Юрьевич.

– Двадцать пять… исполнилось недавно, – едва слышно ответила Милана.

Влад под столом сжал ей руку и потом прямо посмотрел на родителей.

– Это не имеет значение для меня и не будет иметь значение для вас.

Какое-то время за столом стояла тишина, но потом Марина Сергеевна и Александр Юрьевич начали говорить одновременно:

– Это никуда не годится.

– Ты сам ещё ребёнок!

– Случись это чуть раньше, и вас засудить можно было бы!

– Я поговорю с директором училища…

– Хватит! – Влад ударил рукой по столу. – Перестаньте. Я не ребёнок. Я давно живу один и своей жизнью! Вам не было до меня дела в детстве, так с чего такое внимание сейчас? Я познакомил вас с той, которую я люблю! И что бы вы сейчас ни делали и ни говорили, мы будем вместе. Ясно?

Он поднялся и потянул за собой Милану, которая совершенно растерялась от разыгравшейся сцены.

– Мы уходим. Спасибо за гостеприимство.

Влад решительно направился в прихожую.

– Извините. До свидания, – неловко попрощалась Милана и выскользнула вслед за ним, оставив родителей сидеть в гостиной.

Влад не шёл, он почти бежал по улице. Милана видела его в разных состояниях, но таким – впервые. Она едва поспевала за ним. А он не замедлял шага. Наконец, кажется, его немного отпустило, и он остановился. Милана не знала, как его поддержать, поэтому просто молча обняла его, пряча лицо у него на груди. Влад перебирал пряди её волос, а она слушала, как бьётся его сердце. Неровно, быстро.

– Прости за это.

– Ты ни в чём не виноват. Я с самого начала знала, что просто не будет, – Милана заглянула ему в лицо. – И к тому же… они правы. Наша разница в возрасте, я учитель… пусть ты не мой ученик, а официально я не работаю в училище…

– Хватит, – оборвал он её. – Я сделал свой выбор. И я не отступлюсь. Даже если мне придётся бросить учёбу.

– Что? Нет! Влад, – Милана отчаянно замотала головой, – ты не можешь!

– Могу. И если надо будет, я так и сделаю. В конце концов, есть другие города, другие училища. И вообще, поедем в Москву. Там знаешь, сколько возможностей?

– В Москву? – Милана снова опустила голову. Он ведь сейчас не серьёзно, нет?

– Да. Почему нет? Всегда надо стремиться к чему-то большему, чему-то важному. Не всю жизнь петь в Калужских барах.

Влад приподнял голову Миланы за подбородок, всматриваясь в её глаза.

– Милана… ты знаешь мои чувства. Я отчаянно, безумно, совершенно безвозвратно люблю тебя. Ты будешь со мной?

– Я и так с тобой, – едва слышно ответила она, чувствуя, как во рту пересохло.

– Боже, как же сильно я люблю тебя! – Влад наклонился, чтобы поцеловать её.

Впервые Милана почувствовала горький привкус отчаяния на его губах. Он целовал её словно в последний раз, и впервые за те недолгие недели, что они были вместе, ей стало страшно. Она испугалась даже не того, что они как союз просто невозможны, а того, что может с ними случиться дальше. Вот он заговорил о переезде – а она никогда в жизни не помышляла, чтобы жить где-то вдали от Калуги. Ему уготовано великое будущее – это она почувствовала почти сразу, когда увидела его на сцене. А что уготовано в таком случае ей? Жизнь в вечном ожидании. Готова ли она посвятить себя тому, чтобы он стал тем, кем хочет? Готова ли быть его тенью? Просто учителем, просто спутницей артиста, на которую всегда будут косо смотреть из-за разницы в возрасте. Внезапно её влюблённость, которая кружила голову, уступила место реальной жизни. И испугавшись, что их пути разойдутся, она сильнее вцепилась в его лёгкую куртку и, приподнимаясь на цыпочки, целовала его страстно, до дрожи в коленях боясь, что он исчезнет из её жизни.

Глава 8

Наступил май, близились экзамены у студентов училища. Милана была занята своими учениками и подготовкой к большому концерту ко Дню России. Влад целыми днями пропадал то в училище, то на репетициях со своими ребятами. Каждые выходные он выступал в клубах или на корпоративных мероприятиях, приближалась пора свадеб, и график становился всё более плотным. Милана предложила ему и его ребятам из «Зиона» выступить и на концерте ко Дню России, что парни восприняли с большим энтузиазмом. Милане удалось уговорить директора Дома народного творчества позволить им это. Заверила его, что они выберут две самые красивые и патриотичные песни. Впрочем, директор и так знал Влада как одного из лучших студентов училища – такие ученики всегда были на виду, – поэтому долго уговаривать и не пришлось. Так у Миланы и Влада появилось больше возможностей видеться, находиться рядом, и прибавилось тем для разговоров.

Но после знакомства с родителями Влада Милана стала вести себя осторожней. Больше никаких поцелуев тайком в закрытых аудиториях, никаких пожатий рук. Она боялась, что Александр Юрьевич исполнит свою угрозу, хотя особой вины за собой не чувствовала. Но этого не происходило. Милана подозревала, что не обошлось без вмешательства Влада, но он ничего ей больше про родителей не говорил, а она знала, что у него с ними сложные отношения, поэтому не лезла с расспросами. Трудность была в том, что ребята из «Зиона» хорошо знали её, потому что она старалась хотя бы раз в неделю, но присутствовать на их выступлениях. Бывала Милана и за кулисами, слышала разговорчики, видела девочек, которые спят и видят, чтобы оказаться в объятиях красивых и потенциально знаменитых музыкантов. Некоторые из парней пользовались этим беззастенчиво, что вызывало у Миланы внутренний протест. Но она не лезла. У неё был Влад. Влад, который носил её на руках и боготворил. При ней он пресекал любые скабрезные шуточки в гримёрке. Как ни странно, это не отталкивало парней от Миланы. К ней они относились с неизменным уважением. Даже Гриша, который продолжал поглядывать на неё недвусмысленно, но при Владе никогда не переходил рамок приличия.

Наступившее затем лето для Миланы не было сезоном праздности и отдыха. Она всё равно была занята работой со своим старшим хором, который не уходил на каникулы. К тому же, как сотрудник Дома творчества, она должна была готовить номера для выступлений на фестивалях и концертах, которые проводились в городе, и сама выступала. Да и Влад не собирался просиживать штаны. Сейчас, когда экзамены были сданы, и всё свободное время он мог посвящать тому, что ему нравится больше всего – пению и выступлениям, – его было просто не остановить. Он расширял географию выступлений. Настоял, что их группа должна обрести собственные афиши и визитки. Попытаться получить известность и за пределами города. Не все ребята были с ним согласны. Милана точно знала, что барабанщик Женя прекрасно чувствовал себя в Калуге и вообще был тяжеловат на подъём. Когда-то он устроился подрабатывать в один клуб, да так в нём и застрял, пока в его жизни не объявился молодой и энергичный Влад. Он убедил Женю, что они должны объединиться. Одновременно с этим Влад нашёл и гитариста Олега. А клавишник Гриша оказался близким другом барабанщика. Так они стали выступать все вместе. Но если ребятам было достаточно сиюминутной славы, то Влад всегда мечтал о большем. Большем масштабе, большей известности. «Целься в луну. Даже если промахнёшься, всё равно останешься среди звёзд»⁹, – прочитала Милана в одной книге, и эти строчки были словно о Владе.

После выступления на Дне России, когда парни стали настоящими звёздами, Милана яснее, чем раньше, осознала, что для таланта Влада Калуга мала. Она стояла сбоку от сцены в синем платье-сарафане, смотрела на выступление «Зиона». Слушала, как поёт Влад, видела, как он обращается к публике, подбадривает, практически требует, чтобы она реагировала, пытается её расшевелить. И ему это удалось.

– Ты видела, видела? – Влад первым делом бросился обнимать Милану, позабыв об осторожности, он подхватил её и закружил. Он был упоён успехом. Она чувствовала, как Влад наэлектризован, как его колотит дрожь от выплеска адреналина. Парни поздравляли друг друга, поздравляли Милану и устроили такой шум, что их еле усмирили.

Город действительно принял их на ура. И если первую песню, «Когда мы были на войне»¹⁰ многие слушали отстранённо, то на второй – «Смуглянке»¹¹ – настроение публики изменилось. Милана видела это и слышала, как дружно подпевали жители города. Это был успех. Настоящий. Успех, заслуженный Владом. Он вкладывал все свои силы в то, чтобы их приглашали, узнавали, чтобы качество их звука было на высоте.

Парни из группы быстро смешались с толпой, Милана видела, как Гришу окружили какие-то девушки. Тот, обнимая их ниже талии, заметил её взгляд и подмигнул, и она поспешно отвернулась – ей он по-прежнему не нравился. Они мало общались, но он время от времени находил способы заигрывать с ней, если, конечно, Влада не было поблизости.

Вскоре после них выступала и сама Милана. Она солировала в песне «Ой, цветёт калина…»¹², а её хор послужил прекрасным фоном для её по-девичьи звонкого голоса. Во время пения, Милана не могла не думать о Владе, и, случайно встретившись с ним взглядом, вся так и расцвела сама. Его восхищение было ей милее всех аплодисментов в мире.

– Ты была невероятна! Почему ты скрываешь от публики свой голос? – спросил он после её выступления.

– Ничего я не скрываю, – засмеялась она, радуясь его похвале. – Но моя работа не в этом.

– И очень зря.

Влад неосознанно затрагивал болезненную тему. Милана с детства мечтала выступать в народном коллективе. И если в школьные годы она могла себе это позволить, то сейчас уже нет. Слишком много работы. Она всё надеялась попасть в любимый коллектив, который тоже выступал в тот день, но пока не складывалось.

Концерт продолжался, парни из «Зиона» ушли, а Влад остался с Миланой до конца. Он время от времени обнимал её за плечи, пританцовывал и подпевал всем и каждому, кто ещё выходил на сцену. Она любила, когда он был в приподнятом настроении. И ей нравился оптимизм Влада, когда он говорил о будущем. Но совершенно не нравилось, когда он начинал говорить о переезде. Она не смогла бы покинуть Калугу, жить вдали от мамы, которая осталась одна в Воротынске. Милана подумала, что надо будет её навестить в ближайшие выходные. И показать ей Влада, о котором так много рассказывала по телефону.

***

Их отношения становились всё более заметными для других людей. Влад мог встретить её после работы у Дома творчества и поцеловать при всех, не заботясь, выйдут ли вместе с ней из здания её коллеги или ученики. Милана смущалась, а Влад отвечал:

– Любовь заслуживает того, чтобы её демонстрировали. Пусть все знают, что ты моя. Мне нечего стыдиться.

– Да, но у нас могут быть проблемы.

– «Ничего не бойся, я с тобой»¹³, – пропел Влад. – Что бы ни случилось, «главное, что ты есть у меня»¹⁴, – снова песней закончил он.

Он был на подъёме эти летние месяцы. Выступления в клубах, бесконечные репетиции, поездки в соседние города. Милана видела, как он черпает во всём это силы двигаться дальше. И она радовалась, правда радовалась за него. Но каждый раз, когда он не ночевал с ней, когда был слишком занят, чтобы даже ответить на звонок, Милана чувствовала себя брошенной.

– У меня есть теория, – как-то сказала она ему.

– Какая? – спросил Влад. Он сидел на её постели в одних шортах и наигрывал на гитаре неясные мелодии.

– Что твоя самая большая любовь в жизни – это музыка. А все, кто будут после, – лишь её соперницы.

Влад остановился и внимательно посмотрел на неё. Милана не отводила взгляда. И он впервые за долгое время заметил, что в этом взгляде сквозит какая-то грусть. Влад отложил гитару и поднялся. Он приблизился к Милане и забрал из её рук кружку с чаем.

– Иди сюда.

Оставив кружку на прикроватной тумбочке, он сел на постель и усадил Милану к себе на колени. Он обнял её как маленького ребёнка и, покачивая, спрятал лицо на её плече.

– Ты должна знать, что ты – самое дорогое, что у меня есть.

– Дороже, чем твой талант? Дороже, чем музыка?

Он замялся, а потом посмотрел ей в глаза.

– Ты же не хочешь заставить меня выбирать? Ты не такая. Музыка – часть меня, моя жизнь, моё дыхание. Но если ты… – он запнулся, а потом продолжил: – если тебя не будет в моей жизни…

Милана сама испугалась того, что крутилось у неё на языке. Нет, она не станет той, что обрежет его крылья. Тогда он будет несчастен всю жизнь. И винить станет её. Она будет с ним до тех пор, пока он будет в ней нуждаться. Пока у неё будут силы ждать.

– Нет-нет, я всегда буду с тобой, всегда, – она взяла его лицо в ладони и целовала, почему-то уже готовясь к тому, что они обязательно разойдутся. Она просто не сможет вынести этого соперничества со сценой. Но пока он здесь. Он любит её, а она любит его – и больше ничто не может иметь значение.

Влад повалил её на постель, накрывая своим телом и не переставая целовать.

– Не говори больше так… Пожалуйста, – шептал он, стягивая с неё майку. – Я не смогу разорваться. Я не смогу жить без тебя. Я люблю тебя, Милана. Люблю. Тебя…

Глава 9

Лето пролетело, наступил сентябрь. Милана и Влад оставались неразлучны. Она познакомила его со своей мамой одним жарким июльским днём. В отличие от родителей Влада, Александра Алексеевна приняла их милостиво, впрочем, это не избавило Милану от звонков, в которых мама вздыхала: «Ох, какой молодой! Молодой, кровь горячая. С такими бед не оберёшься, помяни моё слово».

И всё же их отношения крепли. Ещё в августе Влад переехал жить к ней. От дома Миланы было ближе к училищу, да и не было смысла платить за аренду квартиры, в которой он почти перестал появляться, о чём Милана сама же и сказала. Конечно, они старались быть осторожными. Приходить не вместе, уходить порознь. В стенах училища пересекались редко и чаще прятались у себя в квартире, чем показывались людям. Если не считать постоянных выступлений Влада в клубах. Но это было другое. Встретить там коллег было крайне маловероятно. Студентов – уже более реально. Но ни Влад, ни Милана не думали об этом всерьёз, веря в магию ночных клубов, когда всё окутано дымкой загадочности.

Но как бы они ни прятались, всё же случилось то, чего можно было ожидать.

Как-то хмурым октябрьским днём, идя в класс по коридору училища, Милана встретилась с директором, который остановил её.

– Милана Викторовна, мне надо с вами поговорить. Это важно. Зайдите ко мне после урока.

– Хорошо.

Просьба не выглядела странной – директор мог вызвать её по сотне разных вопросов, и половина из них могла оказаться важной, но в этот раз Милану посетило нехорошее предчувствие, которое переросло в уверенность, когда она оказалась в кабинете Андрея Васильевича.

– Милана Викторовна, вопрос, который я хочу поднять, крайне мне неприятен, но я не могу этого не сделать.

– Что случилось? – она улыбалась, пытаясь сохранять видимость спокойствия, хотя внутри у неё всё переворачивалось. Что она сделала не так? Может, жалоба от родителей кого-то из детей её хора? Но на что? У них с её звёздочками было полное понимание. Она любила всех и каждого в отдельности. Подтягивала слабых, хвалила их за старание даже больше тех, кому пение давалось легко. Никогда раньше не случалось, чтобы кто-то пожаловался… Но её размышления прервал строгий голос директора.

– До меня дошли слухи, что вы состоите в отношениях с одним из наших студентов.

Милана опустила глаза. Чувство вины и неправильности происходящего между ними с Владом, которые преследовали её вначале, но потом подёрнулись невесомой дымкой, накрыли с новой силой. Впрочем, что бы дальше ни сказал директор, она была готова бороться за Влада и его будущее, даже ценой своей должности.

– С каких пор, Андрей Васильевич, вы верите сплетням и слухам?

– То есть вы отрицаете, что вступили в любовную – простите, я вынужден говорить прямо – связь с одним из студентов.

Милана заколебалась, врать она не любила. И в итоге ответила: