Глава 8

Конец тяжелой недели

Работа у нас пошла, как на заводском конвейере: на следующий день я снова сходила с Анатолием в парк и добыла еще пару кандидатур, так что план, заданный Александром, оказался даже перевыполненным. Все так или иначе проявляли активность, названивая мне. Я с ними говорила, но свидания переносила на следующую неделю: мне хотелось вначале послушать, что скажет Александр на общем собрании.

– Как у тебя вдруг поклонников много стало! – удивлялась мама. – Все время какие-то мальчики звонят. Они кто такие-то?

– Заводчик собак, философ, тренер по самбо и массажист, – гордо доложила я.

Мама заморгала и пробормотала:

– Господи, где ж ты их нашла?

– Я сама разберусь, – сказала я решительно и ушла писать поздравления. Из подруг я на короткое время звякнула одной Миле, которая почему-то находилась в тревожном настроении, но ничего мне не объяснила, а я не стала к ней приставать, ведь в любом случае нам всем встречаться в воскресенье…

Собрали нас вечером, часов в семь. Меня выдрали из ужина, и я явилась за черный стол с котлетой в зубах, Ольга, судя по пальто, сумке и перчаткам, ехала откуда-то домой, а Мила неожиданно появилась красная и с растрепанной косой, в пижаме, будто бы только встала.

Первым делом я осмотрелась, пытаясь понять, четче ли я вижу комнату, чем в прошлый раз. Четкость действительно вроде бы увеличилась, но вместе с ней появилась еще какая-то странность в воздухе, будто мы сидели в разбитом стеклянном кубе. Зато я разглядела в стене справа силуэт двери, тоже высокой и узкой, как окно, и сделанной, кажется, из того же черного материала, что и стол.

Александр и Анатолий сидели на обычных своих местах. Александр остался таким же кривобоким и непричесанным, в таком же коричневом свитере, только брюки на нем уже были не черные с вытянутыми коленками, а синие с вытертыми швами. У Анатолия на лице, благодаря, наверное, тому, что мы с ним плотно общались в последние дни, наконец-то проявился нос, и весьма порядочного размера…

Тут от Милы послышался звук, похожий на всхлипывание, и я обеспокоенно посмотрела на нее, сразу забыв про Анатолия.

– Ну что, как успехи? – прохрипел Александр, два раза оглядев нас всех по кругу. – Рассказывайте, девушки. Целую неделю вам дали. Ольга, чего нашла?

– Неделя – это мало, – отозвалась Ольга, стаскивая перчатки и бросая их на стол. – Нереально что-то приличное найти за такой срок, а неприличное мне не нужно. Можете хоть обкричаться.

– Так-так. А что ты делала вообще, чтобы кого-то найти?

– На работу ходила, как обычно. Ну, на сайте этом, знакомств, зарегистрировалась. Конечно, никто нормальный не написал, одна шантрапа.

– Все ясно. А ты, Людмила, чего рыдаешь?

– Мы расстались, – выдавила из себя подруга.

Александр хмыкнул:

– Вот это темп. Учись, Ольга! А ты говоришь, неделя – это мало. Люди вон за неделю успели уже целый роман до конца провернуть. Чего там у вас стряслось: резонанс пропал?

– Я вообще не понимаю, почему он так себя ведет, – обиженно выговорила Мила. – Я его поздравила с днем рождения, подарила подарок, потом еще подарила билеты на концерт этого его репера, хотя сама я реп на дух не переношу, а он вдруг взял и звонить перестал! Последние дни я сама ему звонила, а сегодня он ужасно нагрубил и сказал, чтобы я от него отвязалась и больше не приставала!

– Ну и к черту его, – сказала Ольга.

– Да он, думаешь, в первый раз грубил? Я ему сколько раз говорила, что он слишком грубый, так с девушками вообще не говорят, что у него рассуждения примитивные, как у ребенка, и что этот его реп – полная безвкусица: как может человек с высшим образованием такое слушать!

– И когда ты это все ему говорила? – прервал ее Александр.

Мила удивилась.

– Ну, как когда? Я же говорю, когда ему звонила! А сегодня он взял и сказал мне…

– Да мы уже все поняли, что он сказал. Аля, может, ты хоть нас чем порадуешь?

– Ну, – сказала я скромно, – по крайней мере, четыре кандидатуры у меня есть. Они все хотят со мной встречаться, правда, на свидания с ними я пока не ходила…

– Почему это?

– Хотела подождать нашего собрания.

– Зачем тебе собрание-то для этого? Ты сама с кем из них хотела бы встретиться?

– Я? Да мне, наверное, все равно…

– Так… Толя, ты же с ней возился: хоть один резонанс там был?

– Ну, с Алиной стороны вообще-то нет, – развел руками Анатолий. – Но она сказала, что может появиться потом…

– А ты ее больше слушай. Ну все понятно, так я и думал: провалились по всем статьям, – Александр сложил руки и убедительно хрустнул пальцами.

Мы вздрогнули и принялись хором возражать, что неделя – это мало, и что мы все равно старались, так что…

– Тихо! – гаркнул Александр, тряся головой, и посмотрел на меня.

– Ты, Аля, тут кричишь, что старалась. А что ты старалась сделать? Успеть в срок найти кавалера для галочки? Ты лично хотела бы еще раз с кем-то из них увидеться?

Я собралась придумать какой-нибудь достойный ответ, но поглядела в холодные голубые глаза сущности и обреченно выдохнула:

– Нет…

– Еще бы. Как ты искала, я уже от Толи наслышан. Вместо того чтобы первым делом расспросить друзей или родителей и сделать анкету на сайте знакомств, ты сразу пошла самым трудным путем. На сайте, значит, нам не нравится, что люди какие попало. А в парке они избранные, что ли? Шла бы уж тогда в библиотеку, хоть какой отбор! Где логика?! Короче, ты сама себя обманула, опять набрала неподходящих сущностей, лишь бы были, и хочешь подсунуть их мне.

– Вам не хочу, – робко возразила я, потому что больше возражать было не на что: я понимала, что Александр прав. Он, ничего не ответил, дернул плечом и повернулся к Ольге:

– А ты вообще решила ничего не делать. Кто попало, как Але, тебе не нужен, а не кого попало искать стыдно, да и не умеешь. Вот и сидишь.

– Анкету я, между прочим, на сайте создала, – заметила Ольга.

– И чего? Видел я твою анкету: на фотографии один затылок, информации никакой, да еще написано, что ты друзей ищешь.

– А что мне писать, что я мужа ищу, что ли?

Александр прищурил один глаз и вкрадчиво прохрипел:

– А ты в столовой, когда тебе сосиски нужны, тоже яблоки просишь, а? – При чем тут яблоки… – начала Ольга неуверенно, но сущность уже переключилась на Милу:

– Я тебе говорил, не вкладывайся в непонятно что и смотри, что берешь! Ничего парень твой не стал грубияном, он таким и был, а ты на это глаза закрывала.

– Только первые несколько дней, – возразила Мила, хлюпая носом. – Потом я ему начала говорить об этом…

– Ну да, и, наслушавшись, как ты его каждый день честишь, он тебя и послал. Чего ты ему вообще названивала, ведь тебе совсем не такой нужен был!

– Я думала, что человек может исправиться ради любви!

Александр втянул воздух сквозь зубы, возвел глаза в потолок и сказал мрачным, даже почти не хриплым голосом:

– Все-таки этот молекулярный принтер где-то работает. Почему вы все одинаковые?! При твоих претензиях к нему, ему вначале весь мозг надо заменить, а потом в другую семью его подсадить и там вырастить! Не легче кого-нибудь еще найти, а? Запомните, что взрослая сущность кардинально никогда не меняется. А некардинально – только если сама этого захочет. Так что провозилась неделю, нет резонанса – и ну его! Поняла?

– Поняла, – вздохнула Мила и вытерлась рукавом.

У меня тоже после всех этих разговоров в голове немного посветлело: наконец-то я осознала, почему, несмотря на формальные успехи, мне было так нерадостно. Не нужен мне ни философ, ни собачник, зачем я вообще себе врала, ведь ясно же, что всю жизнь быть с кем-то из них я бы согласилась только под угрозой расстрела, да и то бы еще подумала…

Я покосилась на Александра и заморгала в недоумении: сущность вдруг явно помолодела! Раньше мне казалось, что ему все пятьдесят, а сейчас, вроде бы, было не больше сорока. Руки, лежащие на столе, стали гораздо менее корявыми, чуть приподнятое левое плечо опустилось и выровнялось по высоте с правым. Опять какие-то штучки нашего восприятия? Как же сущность выглядит на самом деле?

Сущность тем временем вещала, потирая руки, уже не столько хриплым, сколько хрипловатым голосом:

– Значит, так. Мы вам в эту неделю ничего не подсказывали специально, чтобы посмотреть, чего вы вытворите. Насмотрелись. Спасибо. Теперь вы будете делать, что мы вам скажем. И поймите вы, чтобы, как вы написали на вашей бумажке, у вас через год все было в порядке в личной жизни, надо, чтобы у вас сначала все стало в порядке вот тут, – он постучал себя по лбу. – Все, пока расходимся, – Александр кивнул на Ольгу, которая мигом исчезла, едва успев подхватить со стола перчатки.

Мила печально улыбнулась мне и исчезла тоже. Я, пока сущность не успела посмотреть на меня, поспешно сказала:

– Простите, а можно меня не сразу исчезать? Мне только спросить!

– Да не исчезай на здоровье, – рассмеялся Александр. – Чего за вопросы-то?

– У меня их несколько. Скажите пожалуйста, вы правда дергаете глазом, или мне это просто кажется?

Сущность откинулась назад и расхохоталась, дергая глазом на каждое «ха-ха».

– Вот так вопрос!

– Ну просто вы с нашей первой встречи все время меняетесь. Например, сейчас вы лет на двадцать моложе, чем были. Меньше кривитесь. И не хрипите так. Анатолий просто проясняется, а вы именно меняетесь! Это почему, а?

– Видите ли, сущности бывают разными, – сказал Анатолий, улыбаясь: наверное, радовался, что он для меня проясняется. – Я – сущность поддерживающая, а Александр – восстанавливающая. Поддерживающие сущности более статичны, а восстанавливающие изменчивы…

– Да, но от чего это зависит?

– Только от тебя, – Александр наклонился, уперев руки в колени, и уставился на меня в упор. – Чем четче ты видишь свою сущность, тем четче и правильней видишь нас. А чем хуже – тем больше искажений. Раз я у тебя улучшаюсь, а Толька проясняется, значит, дело не так уж паршиво, как кажется.

– А лет вам все-таки сколько? Вы еще насколько помолодеете?

– Ну каких лет, сама подумай, – Александр кивнул вбок, на окно. – Это ж тебе не твое измерение. Мы сами, если глядим на сущность, видим ее в некотором временном диапазоне, докуда хватает глаз. Ну чего непонятного? Давай на твоих реалиях объясню. Вот есть пацан лет десяти. Для тебя он пацан и есть. А мы его видим от нуля лет до лет двадцати включительно, у кого как зрение развито. И так далее. Поэтому у нас возраст так не отсчитывают. Я, конечно, могу сказать, что мне по-здешнему девятый период, а Толе – пятый, только ты все равно не поймешь, к чему это.

– Толя и правда по виду младше, – обрадовалась я, что хоть что-то поняла правильно. – Я бы сказала, что ему лет двадцать пять.

– Ну тогда мне для тебя от тридцати пяти до пятидесяти. Точнее не скажу, – подвел итог Александр. – Все спросила?

– Нет. Я еще хотела спросить, что за ребра такие в воздухе… Ну, как будто внутри разбитого стекла сидишь.

– Ребра? – оживился Александр и даже подскочил. – А ты их видишь?

– Ну, я же сказала…

– Редко бывает с сущностями вашего уровня. То-то Толька говорил, что ты хорошо во времени освоилась. Будь ты из наших, ты стала бы, типа меня, восстанавливающей сущностью. То, что ты видишь – это пространственно-временные искажения после войны. Вот их-то мы и пытаемся убрать, пока с вами тут валандаемся.

Он выбрался из-за стола, подошел к окну, некоторое время вглядывался в него, чуть не тыкаясь лбом в стекло, после чего сказал:

– Считай как бомба. Только у вас она ваше пространство рушит, а у нас – и пространство, и время. И вашего уровня куски у нас торчат, и еще черт знает каких уровней… По улице идешь, просто крыша едет!

– А нам можно будет там пройтись? – оживилась я и, наткнувшись на зловеще подергивающийся взгляд Александра, сникла:

– Ну, если нельзя, то извините…

– Почему нельзя? Только не больно безопасно. Хотя Толька рассказывал, как вы в парке ночью кавалеров искали… – он закашлял от смеха. – Может, тебе и ничего. Но под нашим присмотром.

– Сейчас?! – обрадовалась я, тоже вставая из-за стола.

– Лучше попозже, как четче видеть будешь. А пока давай домой.

Александр кивнул мне в качестве прощания, и я сразу же очутилась за столом напротив мамы. Мама вздрогнула и уставилась на меня.

– Господи, ты что, за секунду целую котлету проглотила?! Ты хоть жуй нормально, а то желудок весь испортишь!

– Ладно, – сказала я, давя смех, потому что вспомнила, что половина моей котлеты осталась на столе в мире сущностей.