Цитаты из книг автора «Кристина Генри»

– Миссис Дуглас, – сказал он, – вы можете быть или не быть настоящей русалкой, только это не суть важно. Ф. Т. Барнум сотворит из вас русалку и убедит в этом весь мир. Амелия нахмурилась.– Кто такой Ф. Т. Барнум?– Ф. Т. Барнум – коллекционер диковин, торговец чудесами, первоклассный мастер зрелищ. В Нью-Йорке у него музей, полный невиданных доселе сокровищ. – А, понятно. Таких у нас зовут шарлатанами, – поморщилась Амелия.

С тех пор как сгинул Джек, прошло лет десять, чуть больше или меньше. После этого Амелия ещё долго не могла обернуться русалкой, не могла даже приблизиться к морю, возненавидела его словно разлучницу, что увела её мужа. Амелия стояла на утесе и проклинала море, изливала на бесчувственную пучину всё своё горе и ярость. Она желала, чтобы земля разверзлась, и вода вся ушла в бездну, или с неба упал огненный шар и превратил океан в безжизненную пустыню.Одним словом, желания её были нелепы и несбыточны, впрочем, не более, чем те мольбы о возвращении любимого, когда она, сломленная горем, орошала скалы горючими слезами и была готова отдать этому океану что угодно, всё на свете. Но все её проклятья и слёзы, мольбы и уговоры как в воду канули, ибо нет никакого дела океану до горестей ничтожного обитателя земли и моря. У океана есть дыхание, но нет сердца.

У океана есть дыхание, но нет сердца.

Храбрым быть легко, когда терять нечего.

Луна была полной, как всегда на острове, наблюдая за всем своим холодным-холодным глазом. Времена года менялись, а луна – нет. Кружок луны был братом Питера, никогда не менялся. Луна освещала песок и океан, словно днем, но поначалу я их не увидел. А вот шлюпку – увидел: в этом Чарли не ошибся. Но зачем нужна шлюпка, если Чарли и Сэлли умерли?

Мы все любили тебя, и потому любили Питера, которого любил ты. А когда ты перестал, то и мы все перестали. Ты всегда заставлял нас смотреть на все твоими глазами. Если бы я знал, что у меня над парнями столько власти… я мог бы бежать раньше. Я мог бы спасти больше мальчишек.Я так долго не видел, какой Питер на самом деле. Он меня ослеплял, и сейчас у меня кишки скрутило от стыда.Это тоже часть взросления? Когда смотришь на все плохое, что ты сделал, а не только на хорошее, и понимаешь, что у всех твоих ошибок были последствия?Питер постоянно совершал ошибки: он был беспечный, он делал другим больно. Но его это никогда не тревожило, ничуть. Он моментально об этом забывал. Вот что значит быть мальчишкой. Я больше не мальчишка.

Питер! – проговорил Чарли, и у него вырвались рыдания. Сэл потянулась к нему, но я помотал ей головой. Ему сейчас не нужны утешения. Ему сначала нужно высказать все, что у него на сердце.– Питер меня не любил, – сказал Чарли. – Он меня обманул, а я ему поверил. Тут он на меня все-таки посмотрел, но его глазам уже больше никогда не получится стать глазами невинного утеночка. Так бывает, когда тебя предают.

Питер выбрал меня первым. Он отсек меня от стада и взял на остров, а я был слишком мальчишкой, чтобы помнить, чего лишился. Я помнил только все те дни, когда тут были только мы с Питером, и как мы были тогда счастливы. Но вот песенка осталась – та песенка, которую мне пела мать. Неудивительно, что он терпеть не мог ее слышать. Ему хотелось, чтобы я сбросил всю свою жизнь в Другом Месте, словно старую кожу, но никак не мог добиться, чтобы ее кусочки ко мне не цеплялись.И тогда все, чего я лишился, поднялось во мне – та жизнь, которая у меня была бы без Питера. Да, отец у меня был пьяный осел и избивал нас. Но мы копили деньги, мы с мамой. Мы собирались уйти от него и подыскать тихое местечко вдали от города, где были бы в безопасности. И я вырос бы, а моя мама состарилась бы, но у нее появились бы внуки, которых она могла бы целовать, обнимать и крепко прижимать к себе. Была бы жизнь – Питер сказал бы, что она скучная и обыкновенная, но это была бы настоящая жизнь, подчиняющаяся естественному ходу вещей.

– Этого не случилось бы, если бы не ты. Так что если все те мальчишки умерли, то это из-за тебя, Джейми. Все те мальчишки. Билли, и Чуток, и Кит, и Джонатан, и Эд, и Терри, и Сэм, и Гарри, и Дел, и Туман, и Джек, и Щипок – и все, кто были до них, кого я похоронил на поляне. Так много, что их лица сливались в одно, и имена стали одним именем. Они все смотрели на меня и винили меня, но не потому, что они умерли по моей вине.Потому, что я не остановил Питера, потому что позволил Питеру жить, потому что позволил Питеру лгать им и обещать то, чего быть не могло. Все дети вырастают, или умирают – или и то, и другое. Все дети, кроме одного.

На четвертый день у нее наступил перелом. Мы все радостно кричали – и, кажется я еще никогда так сильно не любил этих парней. Мы ее спасли. Мы все вместе это сделали. «Вместе»… Питер не понимал, что это такое, на самом деле. Ему нравилось, чтобы все мальчишки ходили скопом, но он не любил делиться – и ему совершенно не нравилось, когда мальчишки объединялись, чтобы сделать что-то без него. Ему нравилось сеять раздоры, вызывать драки – и, как я вдруг понял, именно поэтому он сам никогда не играл в Битву. Ему гораздо больше нравилось смотреть, как мы носимся и раним друг друга. Если мы причиняли боль друг другу, даже в игре, тогда нам никто не мог нравиться больше других – только он сам.