Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Ее наряд – красное манто, меховая шапка и высокие черные сапоги – не очень-то соответствовал обстановке. Незнакомка устремила пронзительный взгляд на конверт, словно имела право знать, что в нем. Возможно, это была игра воображения

Она и без того ругала себя: не нужно было сообщать двоюродному деду о шантаже и угрозах, об интригах и обманах, об иллюзиях, исчезновениях и убийствах – словом, обо всем, что омрачало ее жизнь в Небограде. Ей пришлось заставить его поклясться, что он скроет это от семьи. Пока еще старик негодовал молча, однако его гнев заражал все окружающие предметы

Растроганная и чуточку смущенная Офелия заправила за ухо сестры рыжую прядку, выбившуюся из-под ее купальной шапочки. Она вспомнила, как довольно неумело учила девочку оживлять игрушки: давно это было, а казалось, что только вчера. Леонора и Офелия, при довольно большой разнице в возрасте, почти сравнялись ростом. Иногда девушка спрашивала себя, почему она единственная в их семье уродилась такой тщедушной, малорослой, слепой как крот, да еще с этими непокорными, вечно растрепанными кудрями – словно госпожа Природа за что-то невзлюбила ее.

Офелия обвела взглядом Опаловое побережье с его утесами и валунами. Девственная земля, где можно гулять только в прочных дорожных башмаках. На берегу сгрудились маленькие домики, словно вместе им было легче противостоять налетавшим ветрам, холоду и сырости. Они походили на пассажиров третьего класса – такие же сплоченные, крепкие и пестрые

Я был тогда молод и глуп, – продолжал крестный, все так же погруженный в воспоминания. – Все эти письменные свидетельства будили мое воображение! Я видел в них не войну – я видел человеческую историю. И начал переводить каждый документ, частично пользуясь своим знанием древнего языка, частично руками. Я посвятил долгие годы этому труду. Я был горд своими переводами, и мне, что греха таить, хотелось признания, поэтому я представил свою работу на суд Настоятельниц. До сих

Как только кабинка начинала движение, из нее открывался великолепный обзор. С высоты было видно, что Опаловое побережье расположено на стыке двух стен: одна защищала город от леса, вторая отгораживала его от бездонной пропасти, так что пробраться дальше, на юг ковчега, было невозможно. Курортный городок находился одновременно на краю леса, моря и неба.

И это было самое малое, что она могла сказать. Едва Офелия почуяла запах древних манускриптов, въевшийся в шерстяную фуфайку архивариуса, едва она заслышала этот добрый, ворчливый голос, как у нее защипало в глазах, и пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы не разреветься по-детски, во весь голос. Он был прав: она очень изменилась. Его тяжелая рука в перчатке ласково гладила ее спутанные волосы

Девушка смотрела вслед родственникам, с веселым гомоном поспешавшим за Беренильдой. Ее не покидало странное чувство, что между ними и ею пролегла пропасть, что они живут в разных реальностях. Так где же ее настоящее место? – Они могут болтать всё что угодно, но я-то вижу, что ты изменилась. У Офелии заколотилось сердце. Она оглянулась, ища глазами того, кто это сказал. И обнаружила его позади себя, чуть поодаль, на перроне, в низко надвинутой фуражке, с седыми усами, которые развевались на ветру, как

Это сказала Беренильда своим журчащим голосом, спускаясь по ступенькам вагона. Несмотря на беременность, она выглядела настолько же грациозной и легкой, насколько громоздким и тяжелым был ее багаж. – Знакомство с вами – для меня большая честь, – проворковала она, обращая к родителям Офелии самую сияющую из своих улыбок. – Я тетушка Торна.

Офелии была тучной от природы: пухлые щеки, жирный двойной подбородок. Высокий рыжевато-белокурый шиньон на ее макушке напоминал огромный гриб. Она любила красные платья и экстравагантные шляпы, широкие, как пляжные зонты, словно стремилась занять как можно больше места. Офелия буквально утонула в этой массе пышной плоти и оборок, когда мать прижала ее к груди.