Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Снимите очки, – коротко приказал Фарук, вставая с кресла с медлительностью хищника перед прыжком. Шевалье покорно вновь снял очки, беспомощно прищурился и тут же издал пронзительный крик. Фарук наклонил свое огромное тело вперед и сгреб рукой лицо мальчика, запустив пальцы в его белокурые локоны. Шевалье сжался, судорожно вцепившись в рукав Фарука. Его скрюченное тельце, кажущееся совсем крошечным рядом с гигантской фигурой Духа Полюса, извивалось не переставая. И невозможно было понять, что служило тому причиной – боль, удушье или ужас.

Фарук, с трудом сохранявший сидячую позу на золоченом кресле, обитом бархатом, был похож на ребенка, которого усадили туда насильно. Он читал доклад по этому делу с видом смертельной скуки. Его фаворитки держались за троном, неподвижные и безмолвные, как статуи,

Вернее, с которого он едва не падал. При одном лишь взгляде на его гигантскую фигуру в вялой позе, на его белые волосы, струившиеся до самого пола, Офелия почувствовала дрожь в ногах. У нее снова, как во время их предыдущей встречи, возникло неудержимое желание бежать.

Жандармы провели их к Парадизу. В главной ротонде дворца толпилась знать, стоял гул разговоров. Мать Офелии, которая была совсем не готова мериться туалетами с элегантными придворными дамами, нервно поправляла свой огромный шиньон, как будто без шляпы чувствовала себя голой.

После приземления на Центральной площади Небограда последовал нескончаемый подъем через все этажи Башни под конвоем жандармов. Каждый раз, когда приходилось пересаживаться в другой лифт, а их было много, офицер в бело-золотом мундире проверял их удостоверения личности и лишь потом делал знак перейти в следующую кабину. Никогда еще Офелия не видела такое количество охраны, и никто не давал себе труда хоть что-нибудь им объяснить.

Хотя Небоград казался неподвижным – этакий архитектурный улей, висящий в облаках, – на самом деле он находился в непрерывном движении. Гонимый ветрами и подталкиваемый множеством пропеллеров, он передвигался в пространстве довольно беспорядочно. Сейчас летающий город уже накрыл своей тенью промышленные кварталы Опалового побережья. Прижавшись к окну кабины, медленно скользившей по канатной дороге вниз к отелю, Офелия не спускала глаз с Небограда. Она надеялась, что появление столицы в здешних местах – чистая случайность и, как только ветер переменится, город

Бог отходит без единого слова, по-прежнему оставаясь неясной тенью, а его бросает в жар. Страх уступает место безумной любви. В его голове возникает сознание, важнее которого нет ничего в мире: сегодня ему можно остаться дома с Богом и остальными. Здесь воспоминание заканчивается.

что есть еще одна причина. Правда состоит в том, что он начисто лишен воображения. Иногда он чувствует себя таким же пустым, как шкатулки, которые он дарит сестре.

Она больше не носит очки, в ее голосе появилась глубина, а тело, несмотря на нелепую мужскую одежду, принадлежит уже не девочке, а юной девушке. Очень крупной девушке: ее рост и размеры значительно превышают обыкновенные. Артемида сидит на подоконнике, узковатом для нее. Глобус, лежащий у нее на коленях, медленно вращается, повинуясь ее волшебной силе. Солнце освещает серьезный профиль девушки и длинную рыжую косу.

Но, подняв глаза к горизонту, девушка побледнела: над морем, среди несущихся облаков, парило гигантское, хаотичное переплетение башенок, лестниц, витражных окон и дымовых труб. Канониры возвестили не о нападении зверя; это было пришествие Небограда. – Госпожа Владислава, вы здесь, со мной? – позвала Офелия. – Да, мадемуазель, – донесся издалека голос с характерным металлическим тембром.