Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Вощеные и позолоченные деревянные поверхности комнаты обладали великолепными акустическими свойствами, усиливая каждый звук. Даже если бы Офелия не хотела слушать этот разговор, она не могла бы его не слышать.

Паркет сиял, как лоснящаяся поверхность скрипки, и издавал мелодичные звуки под шагами Офелии и Хранителя печатей. В коридоре Лунного Света повсюду искрились хрустальные люстры, позолотой сверкали книги, настенные часы, картинные и оконные рамы

Фарук с ужасающей медлительностью встал и поднял бледные глаза к гигантской рулетке на потолке. , я бы не стал терять ни минуты.

Мелодина, Грациэлла, Клермонда, Фелиция, Гурманда и Дульчинетта молчали. Только Пасьенция недоуменно поморгала, как будто инстинкт старшей сестры требовал от нее отклика, и опять впала в оцепенение. С остекленевшими глазами, безвольно повисшими руками и восковыми лицами, сейчас девушки больше обыкновенного походили на коллекцию хрупких фарфоровых кукол.

Пока он говорил, Миражи вскакивали с мест, взывая к правосудию, но взгляд Фарука заставил их умолкнуть. Он по-прежнему барабанил пальцами по подлокотникам кресла и явно начинал скучать. – Так вот, – сказал он, все так же бесстрастно. – Маленькая Артемида, я прошу вас найти всех этих

Офелия была вынуждена признать, что никогда еще так не гордилась ею. Вот только бы остаться в живых после этого судебного заседания. Фарук сидел, барабаня по подлокотнику кресла. Он не удостоил мать Офелии ни ответом, ни взглядом.

Он был явно раздражен, но, к счастью для Офелии, остался в кресле. От его взгляда у нее даже на расстоянии раскалывалась голова, и ей казалось, что она видит мир через разбитые очки.

От него исходили такие мощные волны, что ее нервы напряглись до предела. Юный референт, встав на цыпочки, шепотом напоминал ему о необходимости заглянуть в блокнот-памятку. Офелия встревожилась, заметив, что это не тот молодой человек, которого она привыкла видеть рядом с Фаруком: у новенького не было знака Паутины между бровями.

Отныне, – медленно сказал Фарук громовым голосом, снова усаживаясь в кресло, – вы не причините вреда Беренильде.

действительно, произошло то, чего Офелия никогда не видела раньше: из тела шевалье поднялся серебристый пар, как будто от него отделилась какая-то субстанция. Его покидала сила Семьи, как душа покидает тело умершего. Наконец Фарук небрежно выпустил мальчика, и тот, задыхаясь, рухнул на помост. Его лицо было заклеймено большим черным крестом от прикосновения руки