Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

Очарование – лучшее оружие женщины, и нужно им пользоваться без зазрения совести».

«Здесь прячут грязь под тройным слоем лака», – так выразился Арчибальд.

Я думаю, достаточно будет неудачного падения с лестницы. Мне очень важно, чтобы ребенок умер. Иначе он займет мое место в сердце госпожи Беренильды, понимаете? Нет, Офелия его не понимала. Как в маленьком десятилетнем тельце может гнездиться такой злобный дух?! Наверное, причина крылась в атмосфере этого ковчега, с его знатью, с его клановыми войнами. Такая обстановка не давала детям ни малейшего шанса вырасти порядочными людьми.

мадам, – вмешался полковник. Приказ прозвучал вежливо, но властно. На мгновение его брови удивленно поднялись – очевидно, он спрашивал себя, каким же образом Офелия вышла из камеры, – но, рассудив, что сегодня охрана и без того опозорилась, не стал заострять на этом внимание.

Подождите! Работая одним локтем, Офелия выбралась из толпы и встала между Фаруком и бронированной дверью, не обращая внимания на осуждающий ропот вокруг. Она подняла голову, чуть не вывихнув себе шею, и встала на цыпочки, надеясь встретиться глазами с Фаруко

Только Фарук продолжал медленно спускаться. Его глаза были полузакрыты, длинные белые волосы развевались, как и белая мантия.

Никогда еще Офелия не видела, чтобы Беренильда так открыто показывала придворным свою уязвимость. Но если Беренильда не помнила себя от волнения, то Фарук воплощал собой полное безразличие. Не удостаивая ее ни единым взглядом, он бесстрастно спускался по лестнице, словно сам был сделан из мрамора.

Он еще сильнее стиснул лицо своими костлявыми пальцами. Его плечи затряслись, будто в приступе кашля, и внезапно он разразился хохотом, горьким, безумным хохотом, – казалось, вырывавшимся из самых недр его существа.

Торн пришел в бешенство. Он выстрелил второй раз, потом еще и еще, пока не кончились пули. Каждый раз он целился в Тысячеликого, но пули тонули в его теле, как в воде.

Офелия отпрянула, услышав грохот. Торн выстрелил прямо в лицо своей матери. Оцепенение девушки сменилось ужасом, когда Тысячеликий скосил глаза к татуировке посреди лба – туда, куда вошла пуля. Из отверстия не вытекло ни одной капли крови, и оно мгновенно заросло. – Ты разочаровываешь меня так же, как твоя мать. Так же, как Один.