как я могу заплатить ему, если не знаю, жив ли мой сын.Наши переговоры продолжались около трех минут, но тут вмешалась Габриэлла Блум.– Не давай ему запутать себя, – сказала она Мнукину.– Ну, попробуй сама, – сказал он, подняв руки.Теперь на меня налетела Блум. Годы, проведенные на Ближнем Востоке, сделали ее жестче. Но она продолжала такую же тактику запугивания и услышала от меня те же самые вопросы.Мнукин снова вступил в разговор, но ничего не смог добиться. От досады он начал краснеть. Было видно, что раздражение мешает ему думать.– Ну же, ну, Боб. Вот и все, – сказал я, положив конец его страданиям.Он кивнул. Мой сын будет жить.– Отлично, – сказал он. – Думаю, у ФБР есть чему поучиться.