Цитаты из книг автора «Крис Колфер»

Алекс выдохнула с облегчением и легла обратно, уже не обращая внимания на огонь, окутывавший её руку и ногу. – Вы очень добры, я таких ведьм ещё не встречал, – заметил Коннер. – Я думал, все ведьмы злые, но, видимо, нет. – Одна паршивая овца всё стадо портит, – изрекла Агетта. – Я происхожу из древнего ведьминского рода и слышала только об одной ведьме, которая ест детей. Ну а благодаря сказке о Гензеле и Гретель люди теперь думают, что мы все живём в пряничных домиках и заманиваем к себе невинных детишек, чтобы зажарить их в печи. – Любопытная точка зрения, – сказал Коннер. – Мне встречалось столько же уродливых ведьм, сколько просто некрасивых людей, но никто почему-то не заявляет, что все люди как один

скоро будет как новенькая, – сказала Агетта, показывая на очаг, где пламя медленно восстанавливало хрустальную палочку, лежавшую среди дров.

Лестер? Из-под стола послышался слабый гогот: гусь очнулся от дрёмы и приподнял голову. Его сломанный клюв и пробитое крыло полыхали нежно-оранжевым пламенем, которое медленно залечивало раны и отращивало ему новые перья. – Самый упрямый гусак из всех, что мне встречались, – сказала Агетта. – Когда я вас нашла, он даже не давал мне к вам подойти – защищал вас, что своих гусят. Я ему сказала, что помочь хочу, но всё равно пришлось его усыпить сонным зельем, чтобы он успокоился. Похоже, оно уже перестало действовать. Коннер с благодарностью потрепал гуся по длинной шее. – Спасибо, что присмотрел за нами, дружок. Матушка Гусыня порадуется, когда узнает. Алекс проверила карманы и ахнула. – О нет, моя палочка сломалась, а обломки наверняка выпали из кармана! – Не волнуйся, милая

Я поняла, что упрямства Златовласке не занимать, и подарила ей меч, сказав, что ей нужно научиться защищаться, если она намерена жить сама по себе. – Вы подарили Златовласке первый меч? – радостно спросил Коннер. – Да это же всё равно что Шекспиру подарить первое перо! Агетта улыбнулась. – Через несколько лет она тоже мне помогла. В лесу я попала в сети к троллям, которые собирались взять меня в рабство. Златовласка услышала мои крики о помощи и примчалась меня спасать. – Ну и ну, от судьбы не уйдёшь, – сказал Коннер. – Так и есть. С тех пор я стала помогать всем, кто мне встречался. В жизни бы не подумала, что беглая преступница научит меня тому, как важно жить по совести. – Спасибо вам огромное, что спасли нас, – поблагодарил целительницу Коннер, а затем огляделся.

– Я вас знаю? – спросила Алекс. – Её зовут Агетта, она младшая сестра Агаты, – сообщил Коннер. Алекс сильно удивилась. – Вы сестра той самой Агаты? – Да, – кивнула Агетта. – Но с тобой мы повстречались на свадьбе Джека и Златовласки. – Точно! А откуда вы знаете Джека и Златовласку? Агетта засмеялась. – Я знала Златовласку, когда она ещё была маленькой девочкой и бежала от правосудия. Впервые мы встретились, когда я поймала её на краже. Я спугнула девчонку и думала, что больше не увижу, но несколько недель спустя нашла её в лесу. На неё напал дикий зверь, и она еле выжила. Я привела Златовласку к себе и исцелила её раны, но она не захотела остаться.

– В безопасности, милая, – проговорила Агетта. – Эй, Алекс, осторожнее! Ты тоже горишь! Но не переживай, это пламя сращивает тебе кости, – предупредил сестру Коннер. Алекс вытаращила глаза, увидев охваченные пламенем ногу и руку. – Ладно, – выдавила она, но ей, как и Коннеру, стало не по себе. – И… что это за пламя? – Исцеляющее пламя дракона-альбиноса, – объяснила Агетта. – Такие драконы встречались крайне редко и были так же опасны, как обычные, но их пламя обладало исцеляющей силой. Моя прапрапрапрапрабабушка добыла это пламя ещё в Век драконов, и с тех пор моя семья из поколения в поколение не даёт огню угаснуть. – Ух ты, – восхитился Коннер. – А у меня даже комнатные растения дохнут.

– Где моя сестра? Она цела? – Она больше пострадала, но скоро поправится, – сказала женщина. Она подвинула котёл, и Коннер увидел, что Алекс спокойно спит на другой лежанке. Пламя горело на её ноге и запястье, сращивая сломанные кости. – Кто вы такая? – поинтересовался Коннер. – Ведьма? – Меня зовут Агетта, – представилась женщина. – Я предпочитаю, чтобы меня называли целительницей, но да, я ведьма. Её имя показалось Коннеру знакомым. – Агетта? – переспросил он. – А вы, случайно, не родственница ведьмы Агаты? Агетта кивнула. – Она моя старшая сестра. Агата научила меня ведьмовским премудростям. Но меня не привлекала тёмная магия как сестру, поэтому незадолго до её смерти мы перестали общаться. Алекс очнулась и попыталась сесть. – Где я? – спросила она, оглядывая комнату.

Незнакомка была средних лет и одета в бордовую накидку. Волосы её были тоже бордовые, а глаза – изумрудно-зелёные. – Что со мной случилось? – завопил Коннер. – Ты сломал рёбра, когда падал, – сказала женщина. – Пламя тебя исцеляет. – Исцеляет? – переспросил Коннер. Женщина подошла к очагу. – Это волшебное пламя. Вот, смотри. – Она засунула руку в огонь, и язычки заплясали вокруг ладони, не обжигая её. – Видишь? Теперь успокоишься? Коннер перестал дёргаться, но ему всё равно было не по себе. Хоть пламя его исцеляло, смотреть, как оно ползает по телу, было неприятно. – Вы видели, как мы упали? – спросил мальчик. – Да. Вам сильно досталось. Я принесла вас к себе, чтобы залечить раны, пока вам не стало хуже. Вы сейчас в Гномьих лесах, но не волнуйся, в моём доме вы в безопасности.

В крохотном очаге горел огонь нежно-оранжевого цвета. – Где я? – спросил Коннер сам себя. У него покалывало в боку, и, опустив взгляд, он увидел, что вся левая половина его туловища охвачена светло-оранжевым пламенем. – А-А-А! Я горю! Я горю! – Крича во всё горло, Коннер пытался найти что-нибудь, чем можно сбить пламя, но не нашёл и принялся тушить его рукавами рубашки. Судя по всему, у него был шок, раз он не ощущал жара и боли. Тут из соседней комнаты вышла женщина и, подбежав к лежанке Коннера, схватила его за руки. – Успокойся, огонь не причиняет тебе боли!

Коннер не рассчитывал очнуться. Когда Лестер рухнул с неба, мальчик подумал, что им пришёл конец. Он надеялся, что Содружество «Долго и счастливо» одержит победу без них с сестрой, и если получится, то их с Алекс запомнят как героев войны. Прежде чем Коннер отключился, у него в голове возникла отчётливая картинка памятника, который установят, чтобы почтить его память. Статуя Коннера была гораздо выше и мускулистее, чем он выглядел в жизни, и скульптор сделал ему ямочку на подбородке – именно так он и хотел всем запомниться. Но, как ни странно, Коннер всё-таки очнулся. Медленно приподняв тяжёлые веки, он некоторое время пытался сфокусировать взгляд, потому что перед глазами всё плыло. Коннер находился в тесной лачуге.