Горгулья бросила ещё одну пригоршню камней в котёл, чтобы утихомирить товарок.
– Никто из нас не хочет попасть под травлю, а посему, если Агетта знает, как этого избежать и спасти нас, пускай говорит, – сказала она. – Но поживее: у меня камни заканчиваются.
Агетта обвела взглядом собравшихся, посмотрев почти на всех ведьм. Она знала, что убедить их будет непросто, но решила стоять на своём до конца.
– Давайте перестанем обвинять друг друга, а лучше постараемся найти зачинщика. Нас всех всегда винили за проступки, которые совершил кто-то один. Будь это одна из вас, вы бы сюда не пришли, так что давайте объединимся и найдём виновного. Мы докажем свою непричастность, если поможем королевствам узнать, кто похитил детей и куда они пропали.
– Мы не можем сдать одну из наших! У нас же сестринство! – вскричала Уголина.
– Ес-с-сли вс-с-сех-х-х нас-с-с убьют, не будет никакого с-с-сес-с-стринс-с-ства, – заметила Змеина.
– Очень нужна людям помощь ведьм! – заспорила Древина.
Ведьма с толстым пузом и носом-морковкой, стоявшая у стены, вдруг бурно разрыдалась, и все к ней повернулись.
– Извините, – сказала она. – Просто мне очень близко то, что сказала Агетта. Я не без греха, но меня всю жизнь обвиняли в том, чего я не делала.
– НЕВИНОВНЫХ ВЕДЬМ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! – раздался вдруг чей-то громкий голос.
Неожиданно двери в хижину распахнулись, и все ведьмы вздрогнули. Внутрь по-хозяйски вошёл человек с мешком на голове, которого сопровождала дюжина солдат в красно-белых мундирах. Ведьмы вскочили со своих мест, возмущённые вторжением на их шабаш.
– Прошу прощения, что прерываю вас, дамы, – если вас можно так называть, –