Цитаты из книг автора «Крис Колфер»

– Златовласка! – воскликнула Алекс, и они с братом побежали обнять девушку. – Какой чудесный сюрприз, – сказала Златовласка с улыбкой. – Я бы сказала: «Рада снова с вами встретиться, дети», – но вы уже никакие не дети. Коннер кивнул. – Вот спасибо! Мы это всем твердим. Златовласка шутливо потрепала его

– Это не просто стена! – выкрикнула Шапочка. – Она ограждает нас от внешнего мира! Она олицетворяет безопасность и победу над многолетними тяготами! Быть может, Злой Страшный Волк и вся его стая сгинули, но эта стена всегда была символом мира для моего народа. Шапочка вытерла слезинки, стыдясь своей вспышки. – Когда мы вернёмся в замок, я велю солдатам незамедлительно оцепить моё королевство, – уверенно заявила она. – Пусть у нас нет стены, но мы будем под защитой. Фрогги и близнецы согласно кивали

– Я не видела жителей такими напуганными с тех пор, как ещё был жив Страшный Серый Волк, – заметила Шапочка. – Нынешняя обстановка напоминает мне о временах до В.П.П.С.В. переворота.

После того как Колдунья прямо у них на глазах забрала бабушкину душу, близнецы совсем пали духом. Уткнувшись лицом брату в плечо, Алекс проплакала всю дорогу до замка Шапочки.

Когда я наконец осушила слезы, то взглянула на дерево: оно было гораздо выше остальных деревьев в лесу. Годами поливая слезами его корни, я помогла ему возвыситься над собратьями. Мне стало очень стыдно за себя, мне не верилось, что я позволила людям так относиться ко мне. Я наложила заклинание на дерево, и ствол его с ветками закрутился спиралями, будто виноградная лоза, и оно сравнялось по высоте с другими деревьями, а доказательство моих мук исчезло. И в этот самый миг хрупкая сломленная фея во мне умерла, и вместо неё на свет явилась Колдунья. Я решила, что теперь моё имя люди будут произносить трепетным шёпотом, дрожа от страха, а не насмехаться над ним из зависти. И если люди хотели лишить счастья меня, я просто-напросто лишу счастья весь мир. Казалось, Эзмия забыла, что она не одна. Боль и обиды прошлого сотворили её нынешнюю, поэтому ей сложно было отвлечься от своих воспоминаний и вернуться в реальность. – Все испытывают боль, – сказала Шарлотта. – Я тоже испытала боль от потери, но сумела её превозмочь. И я никогда не строила беспощадные планы мести и не винила других в своих бедах. Эзмия обернулась к ней. – Да неужели? – сердито воскликнула она. – Было ли тебе когда-нибудь так одиноко, что каждый удар сердца откликался гулом в опустошённой душе? Ненавидела ли ты когда-нибудь солнце за то, что оно встаёт и обрекает тебя на ещё один одинокий день? – Думаю, нет, – ответила Шарлотта. – Никому никогда не было трудно меня полюбить. Румпельштильцхен ахнул, услышав дерзкое высказывание Шарлотты.

– Все испытывают боль, – сказала Шарлотта. – Я тоже испытала боль от потери, но сумела её превозмочь. И я никогда не строила беспощадные планы мести и не винила других в своих бедах. Эзмия обернулась к ней. – Да неужели? – сердито воскликнула она. – Было ли тебе когда-нибудь так одиноко, что каждый удар сердца откликался гулом в опустошённой душе? Ненавидела ли ты когда-нибудь солнце за то, что оно встаёт и обрекает тебя на ещё один одинокий день? – Думаю, нет, – ответила Шарлотта. – Никому никогда не было трудно меня полюбить. Румпельштильцхен ахнул, услышав дерзкое высказывание Шарлотты.

Я вышла из себя и наложила проклятие на Короля, превратив его в жуткое чудовище. В конце концов он повстречал девушку, которая влюбилась в него несмотря на звериное обличье, и мои чары были разрушены. История Красавицы и Чудовища со временем превратилась в преувеличенную легенду, но Король так никому и не рассказал, что это я его заколдовала; он повёл себя как друг, невзирая на всё, что я натворила. Отвергнутая Королём, я поняла, что больше горя моё сердце не выдержит. Раз Король не сумел меня полюбить, то никто не полюбит. Фея-крёстная говорит, что я изменилась в то время, и она права. Я должна была делать счастливыми других, а своё счастье так и не нашла. Куда бы я ни пошла, я должна была решать чужие проблемы, но не могла справиться со своими

– Король причинил мне самую сильную боль, – призналась Эзмия. – В отличие от других, Король относился ко мне с состраданием, которого так не хватало всем остальным. Он был моим лучшим другом и единственный из всех отвечал мне взаимностью. Пожалуй, именно наша схожесть заставила меня полюбить его сильнее остальных, и посему это до сих пор причиняет мне боль. Однако он никогда не любил меня так же сильно, как я его. Ему от меня нужна была только дружба.

Из сгустка возник привлекательный мужчина в мантии и короне. Эзмия смотрела на него иначе, чем на других, – судя по всему, воспоминания об этом человеке были самыми болезненными.

– Солдат был очень скрытным человеком, – сказала Эзмия. – Он держал наши отношения в строжайшей тайне. После Музыканта с его желанием растрезвонить всем и вся о нашей любви, такая скрытность была для меня внове. Однако позже я узнала, что защищал он тем самым не меня, а себя. Солдат стыдился наших отношений. Он думал, что, если кто-нибудь узнает, что он ухаживает за феей, это повредит его карьере и его не произведут в генералы. Я наложила на него заклинание, которое сплющило ему ступни и заставило одеревенеть суставы. Остаток жизни он провёл, охраняя вход в кухню