Глава 3. Просто быть как все

Мирон подтягивался на турнике, испытывая невероятное удовлетворение. Возвращаясь из универа, он заплутал во дворах и наткнулся на крутую спортивную площадку рядом с небольшим прудом. Помимо турников и тренажеров, тут был уголок для бокса. Разнообразные мешки и груши, которые попинывали мелкие школьники.

Мирон запомнил место и вернулся сюда под вечер, чтобы как следует потренироваться. Бегая вокруг пруда, он отметил, что спортсменов тут немного, и решил, что, пока ищет зал, эта площадка может стать настоящим спасением. Особенно учитывая, что погода стояла теплая и тренироваться на улице было очень приятно.

Спрыгнув с турника, он утер пот, градом лившийся со лба все два часа тренировки. Оставалось сделать небольшой комплекс на растяжку, чтобы чуть-чуть расслабить мышцы, и можно возвращаться домой.

Ему было очень интересно, как все прошло у Оли с деканом, а еще нужно было попытаться разобраться с домашкой на завтра. Был огромный соблазн попросить помощи у Оли, но Мирон обещал себе, что не доставит ей хлопот. Так что придется как-то справляться самому. Хотя он понятия не имел, как это сделать.

Промокнув лицо небольшим полотенцем, которое он предусмотрительно взял с собой, Мирон накинул толстовку и пошел к узкой, вытоптанной в неположенном месте дорожке, через которую можно было нырнуть во дворы и через пять минут оказаться дома. Обходить пруд было лень.

Но стоило ему сойти на неосвещенную тропинку, как взгляд зацепился за лавочку под деревом. Точнее, за девушку, которая на ней сидела, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях. Ее узкие плечи подпрыгивали в такт сдавленным всхлипам, и почему-то у Мирона сжалось сердце – так жалко это выглядело.

Он зачем-то сделал шаг в сторону девушки, сам не понимая, что собирается сказать или сделать, но просто пройти мимо почему-то не смог. Ветка под ногами хрустнула, и девушка вскинула лицо, вытирая слезы ладонями.

Мирон замер от изумления, узнав Марушкину. Впервые он видел ее вне стен университета, одетую в спортивки и толстовку, а не в эти ее брючки-блузки-пиджачки. Длинные волосы были собраны в неаккуратный, съехавший набок пучок, очки лежали на лавочке, а обычно надменное лицо было заплаканным и несчастным.

– Что ты тут делаешь? – раздраженно спросила Лена, не понимая, за что вселенная над ней издевается.

Она ушла из дома, чтобы спокойно выплакаться и не объяснять ничего гиперопекающей маме. Чтобы никто ее не трогал. Пришла в свое укромное место, где обычно никого не было, но именно сегодня она встретила Орлова!

Почему он? Почему здесь и сейчас? И какого черта он стоит и смотрит на нее, как на сложное задание в учебнике?

– Домой иду. – Мирон дернул за ремень спортивной сумки, висевшей на плече. – А ты че тут ревешь?

– Не твое дело! – взвизгнула Лена, вытирая рукавом кофты мокрый нос. – Иди куда шел!

Мирон нахмурился, подозрительно разглядывая ее опухшие, покрасневшие от слез и трения глаза, но не ушел.

– Тест завалила, что ли?

Лена подавилась глубоким вздохом, который должен был помочь ей успокоиться, не понимая, что ее возмутило сильнее: то, что Мирон допускал, что она могла завалить тест, или то, что единственной причиной ее слез могли быть проблемы в универе. Второе выбесило больше. Как будто ей ничего не нужно, кроме дурацкой учебы, потому что она ботанка!

В груди сдавило от жалости к себе и злости на Орлова.

– Думаешь, учеба – все, что меня волнует? Придурок!

Она уткнулась лицом в колени, не желая смотреть на его тупую рожу – ей хватало этого в универе. Она надеялась, что Мирон разозлится на нее и свалит, но вместо этого он бросил сумку на траву и сел на лавочку рядом с ней.

– Тебя кто-то обидел? – спокойно спросил он.

– Тебе какое дело? – огрызнулась Лена, не глядя на него. – Оставь меня в покое.

Мирон схватил спортивную сумку, намереваясь сделать, как она просит, а потом тяжело вздохнул: не мог он оставить девчонку рыдать одну в темном закоулке. Даже такую противную, как Марушкина. Он вытащил из сумки бутылку с водой и протянул Лене.

– На, икать хоть перестанешь.

Она не повернулась к нему, но бутылку взяла. Сделав несколько глотков, вернула ее Мирону и тихо спросила:

– Почему ты не ушел?

Он пожал плечами – не хотелось говорить, что Лена ему сейчас напомнила Олю. Когда ее бросил парень, с которым она встречалась два года и ждала предложения, а получила новость о том, что он решил вернуться к бывшей жене, она взяла отпуск, приехала к ним и три дня рыдала навзрыд на их тесной кухне. Мирону было почти физически больно видеть ее такой. У него кулаки чесались найти гребаного Мишу и как следует разукрасить, но после апрельского инцидента об этом не могло быть и речи. Все, что ему оставалось, это быть рядом и подавать платки и мороженое.

– Так что случилось?

Лена с трудом заставила себя повернуться к нему, но не смогла найти в себе сил признаться, что плачет из-за дня рождения, на который ее не позвали. Это было так унизительно. А с другой стороны, ей хотелось хоть кому-то рассказать о том, что было на душе.

Кому-то, чье мнение ее не волновало. Юле она бы точно не смогла сказать. А Орлов… ему на нее наплевать. И он не был похож на любителя посплетничать.

– Ты никому не скажешь? – тихо спросила она, глядя прямо в его карие глаза.

Мирон серьезно кивнул. Треплом он никогда не был.

– Пообещай, – попросила Лена, протянув ему согнутый мизинчик.

– Серьезно? Мы что, в первом классе? – фыркнул парень, но все-таки зацепился своим мизинцем за ее.

Лена отметила, что у него очень большая и теплая ладонь. Смутившись от этой мысли, она резко спрятала руки в карманы толстовки.

– Выкладывай, что случилось, – потребовал Мирон.

– Я… я… – Лена никак не могла выдавить из себя признание и все смотрела на него, собираясь с мыслями. – Меня не позвали на день рождения. – Увидев непонимание в глазах парня, она добавила: – День рождения Сережи.

Мирон моргнул. А потом еще раз. А потом медленно, почти по слогам, спросил:

– Ты билась в истерике из-за того, что тебя не позвали на беспонтовую вписку с одногруппниками? Серьезно?

– Что еще за вписка? – возмутилась Лена. – Тусовка. И там все будут! Ну, почти все. Не позвали только всяких отстойников вроде меня.

– А тебе так хочется зависнуть на хате с бухими телами?

– Да! – выпалила Лена. – Меня никогда не звали на вечеринки. Вообще. Все думали, что мне это неинтересно, потому что я… я…

– Ботанка, – подсказал Мирон.

– Прилежная ученица!

– Ну, допустим.

– А я хотела! Хотела, чтобы меня тоже куда-то звали, и… просто хотела быть как все.

Лена сказала это быстрее, чем подумала, как жалко все это звучит. Она никогда никому об этом не рассказывала, ни с кем не делилась, старательно пряча свои комплексы и страхи, а теперь вот взяла и вывалила это все Орлову, который раздражал ее с самой первой встречи.

Она ожидала, что он рассмеется, но он молчал. Молчал и смотрел на нее, что-то обдумывая.

– Если для тебя это так важно… Ты можешь пойти со мной, – наконец сказал он.

– В смысле? Даже тебя позвали?

– Даже? – вскинул брови Мирон. – Марушкина, если хочешь, чтобы тебя куда-то приглашали, будь повежливее. А еще это не просто так. У меня два условия.

– Ну кто бы сомневался, – проворчала Лена, скрывая за недовольным выражением лица радость. Да, ее не позвали, но у нее был шанс пойти и попытаться показать всем, что она не просто скучная зубрила, а…

– Во-первых, неделю будешь давать мне списывать английский, – прервал ее фантазии Мирон. – А во-вторых, сделай одолжение, оденься не как ботанка.

* * *

– Ты лучшая сестра на свете, ты же знаешь это? – Маринка так радостно кричала в трубку, что Оля невольно улыбнулась, чувствуя, как отпускает злость на декана. – Ну, как хоть все прошло? Расскажи, мне интересно.

– Я чуть не упала в обморок от страха и прокляла тебя всего лишь пятнадцать раз, – попыталась отшутиться Оля, не желая выдавать подробности передачи «взятки» за поступление Мирона.

Проклятый Владислав Юрьевич, как и его наглая рожа, так и стояли перед глазами. Оля с радостью бы удавила придурка, но сестре такое лучше не озвучивать. Дело сделано, а детали надо поскорее забыть.

– Да хоть тридцать раз проклинай, я тебя обожаю! – щебетала Маринка. – А декан не попросил больше денег? И ты, надеюсь, не в институте конверт ему передала? Кстати, декан у вас старый или молодой? А как там Мирон, он мне совсем не звонит? А…

– Марина! – оборвала ее Оля. – Успокойся.

Все хорошо. У меня все хорошо, у Мирона все хорошо, и у нашего молодого декана теперь тоже все хорошо и…

– Молодого? Оля, а он симпатичный? Может, тебе присмотреться к нему?

– Марина!

– Да, согласна… Взяточник, значит, непорядочный.

– Марина! – Оля потерла виски, чувствуя, как у нее начинает болеть голова.

Хотелось винить в этом игристое, но, скорее всего, причина была в сестре. Вздохнув, Оля ловко увела тему разговора в другое русло, как делала с детства, если старшая очень уж напирала с расспросами по любой теме. К счастью, это было не сложно – Маринка всегда была рассеянной, что в жизни, что в разговорах.

Проболтав с сестрой еще полчаса, Оля сбросила звонок и решила принять ванну, надеясь скрыться там от расспросов Мирона. Сегодня она больше не хотела обсуждать конверт для Владислава Юрьевича ни с кем из своих обожаемых родственников.

Тем более что мысли и так постоянно крутились вокруг ужина и слов Владислава Юрьевича. Какой же он все-таки придурок!

Глава 4. Сотрудничество на взаимовыгодных условиях

Лена смотрела в недра распахнутого шкафа и хотела кричать. Все ее вещи были до жути ботанскими: начиная с цветовой гаммы, заканчивая самой одеждой. Интуиция подсказывала, что брюки и блузка явно не вариант для домашней вечеринки. Нужно было что-то простое и повседневное, и ее излюбленный деловой стиль, который она предпочитала, никак не подходил.

«Оденься не как ботанка», – звучали в голове слова Мирона.

– А как? – вздохнула Лена, в третий раз перебирая свои платья.

Идеальные для походов на учебу и даже в ресторан или театр, но явно не для дня рождения Сережи. К тому же, если она хочет привлечь к себе его внимание, ей нужно что-то яркое. То, что выделит ее из толпы, чтобы она перестала быть для Сережи никем.

Чтобы он наконец-то с ней заговорил.

Сейчас очень пригодился бы Юлин совет: она уж точно будет выглядеть круто. Как и всегда. Но Лена все еще не сказала ей, что пойдет на вечеринку. А главное, с кем она пойдет. Она сама себе не могла объяснить, почему не поделилась такой важной информацией с подругой. Боялась сглазить неожиданную удачу? Или не хотела рассказывать Юле про свои комплексы и странное соглашение с Мироном?

– Это вообще нормально, что меня приведет Орлов? – в сотый раз сама себя спросила Лена.

Идея казалась сомнительной. Но когда она вчера после пары поделилась сомнениями с Мироном, тот посоветовал ей «не моросить» и сказал, что все устроит. А Лена почему-то поверила, что так и будет. Как бы Орлов ее ни бесил, она не могла не признать, что в нем было что-то… надежное? Казалось, что, если он что-то решил, так и будет.

Может, именно это и заставляло Юлю и добрую половину их группы пищать от восторга при виде него? А еще он был единственным парнем в четвертой группе, что автоматом добавляло ему очков привлекательности.

Лена покосилась на экран мобильного – время стремительно утекало, а она еще не выбрала, что надеть. И не решила, что делать с волосами, которые она планировала как-то красиво уложить, но уже не успевала.

Времени на сомнения не было, пора было решаться. Другого шанса пообщаться с Сережей в неформальной обстановке может и не представиться. Конечно, скоро посвят, после которого все пойдут тусоваться в клуб, но до него еще неделя, к тому же там будет много народу и…

– Сейчас или никогда, – решила Лена, а потом вытащила из шкафа широкие черные брюки и топ на тонких бретелях.

Вообще она носила его только под пиджак, но сегодня сделает исключение. Пиджак она, конечно, накинет, потому что вечером на улице может быть прохладно, но на самой вечеринке снимет. И волосы соберет в высокий хвост, чтобы надеть крупные серьги и, как говорит Юля, добавить в образ «заигрульку».

– Нужно что-то на шею, – пробормотала Лена, торопливо перебирая бижутерию в поисках чего-нибудь подходящего.

Остановившись на чокере, который подходил к серьгам, она удовлетворенно посмотрела в зеркало. Получилось очень даже неплохо. Не хватало акцентного макияжа, но глаза красить смысла не было – за очками не видно, а помадами она почти не пользовалась.

– Да и пофиг, – решила Лена, застегивая на руке золотистый браслет.

Ей нравился ее образ. Осталось надеяться, что и Сережа его оценит.

Лена прижала руку к груди, успокаивая колотящееся от волнения сердце, побрызгалась духами и, схватив маленькую сумку, ринулась обуваться. До встречи с Мироном оставалось десять минут.

* * *

– А куда это ты собрался? – хитро прищурилась Оля, выглянув из комнаты.

Услышав шорох в прихожей, она подумала, что Мирон опять идет на спортплощадку, но потом вспомнила, что он уже тренировался утром. Конечно, он мог пойти на второй заход, но Оля все-таки надеялась, что он собрался с кем-то погулять.

Она немного переживала, что племянник все время торчит дома или на площадке со снарядами. Хотелось, чтобы он завел себе друзей и вернул себе подобие той жизни, что была у него раньше.

– На день рождения к одногруппнику, – пожал плечами Мирон.

– К Сереже? – удивилась Оля. – Не знала, что вы дружите.

– А мы и не дружим, – хмыкнул Мирон, завязывая шнурки на кроссовках. Его не удивило, что Оля в курсе про день рождения – она не только вела английский во второй группе, но и курировала ее. – Но, как ты сказала буквально вчера, мне нужно социализироваться.

Оля подозрительно посмотрела на племянника, но ничего не сказала. Почему-то ей казалось, что Мирону не особо хочется выходить из дома. Может, что-то случилось? Он никогда не наступал себе на горло. Разумеется, только в том случае, если это не касалось бокса.

– Повеселись как следует, – сказала она наконец.

– Ты бы тоже выбралась куда-нибудь, – заметил Мирон. – А то все выходные торчишь дома.

– Отвали, – беззлобно отмахнулась Оля, стараясь не думать, чем закончился ее последний выход в свет.

По закону подлости весь четверг и пятницу они с деканом то и дело сталкивалась в универе. То в коридоре, то в деканате, то у ворот. Это, конечно, происходило случайно – они же работали на одном факультете, и все же Оля уже была в шаге от нервного тика. Она против воли постоянно думала о Владиславе Юрьевиче и прокручивала в голове тот вечер, как старую пленку киноленты. Проклятый декан был всюду, и каждый божий раз при виде нее он хитро улыбался, доводя своей улыбочкой до бешенства.

– Оль, ты в порядке?

– Тяжелая неделя, – соврала она, избегая пристального взгляда Мирона. Этим он точно пошел не в Маринку – племянник умел смотреть так, будто видит ее насквозь.

Мирон не стал допытываться, что случилось, решив, что это вполне потерпит до завтра, а ему нужно отвести Марушкину на вечеринку, чтобы она помогала ему с домашками. Он уже пожалел, что сторговался всего на неделю – идти на тусовку с одногруппниками ему не хотелось от слова «совсем». Но он уже пообещал, а значит, сдержит свое слово.

– Ну, я пошел. – Он махнул Оле на прощание и выскочил из квартиры.

Привычно проигнорировав лифт, спустился с седьмого этажа по лестнице. На улице было приятно: смеркалось, и, несмотря на осень, было еще по-летнему тепло. Мирон понял, что зря взял джинсовку, – придется тащить ее в руках. Он пересек несколько дворов и вышел на улицу с оживленным движением.