е «поможет мне уснуть» или «умереть». Я очень этого хочу, наверное, даже прошу. Я приближаюсь к ощущению смерти, желая как можно дольше в нем остаться, покинув навсегда хлопотную жизнь, и получить умиротворение. Но как только
Внутренняя работа направлена на внутреннее осознание того, что мы прочно связаны со своими комплексами, своим бессознательным, своим животным происхождением и со своей смертностью.
Нам нужно, чтобы наши оскорбительные поступки и связанные с ними чувства, осознали и подтвердили, а не извинили быстро и «между прочим», ибо в этом заключается утверждение серьезности страданий нашей души и нашей человеческой ограниченности.
Любовь – это зависимость; любовник – раб. Если человек любит глубоко, страстно, целиком и полностью, подчинение такой любви – не только унижение, но и экстаз.
Возможно, – пишет она, – ощущение подчиненности является одним из самых неудобных для человека проявлений инстинкта и частью самого большого инстинктивного удовольствия»[73
Жалкая картина порнографии ставит нас перед упрямым фактом: отказываясь признать мазохизм психологическим переживанием, мы не устраняем его совсем, но лишь произвольно отодвигаем в сторону.
Они слились «в форму некоего двуликого зародыша, полного изъянов и меланхолии, а также роковой прелести: и чем горче на вкус была эта прелесть, тем изобильней становилось наслаждение»[68].